Статный юноша с серебряными волосами и пурпурными глазами не уступал по красоте даже ему, Хиздару мо Лораком, первому красавцу Миэрина. При этом молодого мужчину в строгих красно-чёрных одеяниях окружала незримая аура, что будто по волшебству заставляла внимать каждому слову и желать исполнить приказ произнесенный его губами. Будто не человеком он был, но огромной подавляющей статуей выточенной искусным мастером, чтобы олицетворять сами понятия величия и власти. Правда наваждение быстро схлынуло с Хиздара, оно рассеялось, как утренний туман под палящими лучами светила.
Со слов молодого императора следовало, что обе крепости запирающее устье реки Скахазадхан пали после двух ожесточенных штурмов. Почти все защитники погибли, за исключением раненных и сдавшихся в плен на милость победителя. Теперь ничто не мешало возить припасы из уже вошедших в Валирийскую Империю земель и армия захватчиков могла сидеть в осаде ещё очень долго. Да, оставались союзные Элирия, Толос и Мантарис, но на них молодой глава рода Лорак больших надежд не возлагал. Половины боеспособной армии они уже лишились, вряд-ли рискнут пойти против Кровавого Дракона вновь. Скорее он поверить в то, что эти слабосилки сами бросятся в ноги валирийскому завоевателю. Так устроен мир. Слабые служат сильному до тех пор, пока не найдется хищника ещё более могучего и жестокого.
Встряхнув головой, Хиздар резко развернулся и зашагал к башне с лифтом, чтобы спуститься вниз. Под подошвами его сандалий жалобно хрустнули драгоценности за цену которых можно было купить отличную виллу, а следом за ним бесшумно последовала дюжина бойцов-телохранителей. Дорогу до Великой пирамиды, нависающей над прочими городскими постройками, паланкин Хиздара преодолел в рекордное время. Первая осадная лихорадка уже спала с жителей Миэрина, не было той толчеи когда толпы народа бегали по рынкам и запасались съестным. Сейчас простой люд сидел по домам, прижимая к себе детей и жён, надеясь, что беда минует их дом. Путь на тридцать второй ярус пирамиды занял ещё некоторое время, но вскоре один из самых влиятельных Господ Миэрина вошёл в большой зал, в котором уже собрались прочие аристократы города. Обведя взглядом собравшихся, Хиздар внутренне скривился, натягивая на лицо привычную доброжелательную улыбку и приветливо кивая тем из властителей, с кем сегодня ещё не виделся.
Глава рода Лорак терпеть не мог подобные собрания. Помпезный просторный зал, потолок которого поддерживали колонны в виде прекрасных обнаженных дев и мужей, был весь окурен баснословно дорогими ароматическими смесями из И-Ти. Стены и потолки украшала мозаика блестящая инкрустированными каменьями, золотом и серебром. Ковры, каждый из которых стоил как торговая галера устилали пол, а в центре зала стоял титанический стол, выточенный из цельного куска розового мрамора. Хиздар ничего не имел против всей этой роскоши, хотя, на его взгляд, всё это смотрелось скорее вульгарно, чем грандиозно.
Недолюбливал он именно собравшихся здесь людей. Великие Господа Миэрина. Сколь много пафоса и елея некоторые вкладывают в этот титул, будто не люди его носят, а полубоги. Но нет. Никакими словами не передать той пропасти разочарования, в которую ухнул молодой юноша, рано ставший главой одного из самых влиятельных родов города когда впервые посетил подобное собрание. В детстве он с упоением слушал сказки матери, что поведали ему о великой Империи Гиса. Позже, когда подрос, Хиздар запоем читал древние трактаты в которых описывалась древняя держава. Каменные дороги, обширные богатые земли, мосты, экономика, легионы и флот… о Великая Гарпия, как же он мечтал хоть одним глазком, хоть на миг, лицезреть то величие в живую. А потому прилежно, скорее одержимо, постигал все науки преподаваемые ему лучшими учителями, старался запонить каждое слово из лекций деда рассказывающего ему про власть, политику и искусство войны.
И вот тот миг настал, дедушка покинул этот мир и его дух отправился на перерождение, а власть перешла к нему, Хиздару, ибо отец его почил ещё раньше деда. И что же он увидел войдя в святая святых, зал в котором Великие Господа решали судьбу Миэрина, города-наследника той самой великой Империи Гиса? Он увидел лишь старцев с иссохшими членами и старух, чьи морщинистые щели были сухи, как пыль. Сидя на вершине Великой пирамиды Миэрина, они потягивали абрикосовое вино и рассуждали о былой славе Старой империи, в то время как целые века уносились прочь, растирая в пыль сами кирпичи, из которых построен город. Обычаи и осторожность сжимали Миэрин стальной хваткой, а эти "великие господа" лишь делили промеж себя рынки рабов, да прочие доходы. Юношеская мечта встретилась с суровой правдой жизни и разлетелась на тысячи осколков.
Но он продолжал верить, что всё можно изменить. Нужна лишь сильная рука которая сможет приструнить этих жадных до золота старух и стариков, не видящих дальше своего носа. Богатство на небеса, в чертоги Гарпии, не забрать. Зато можно оставить свой след в истории, да такой, что имя твое греметь будет в веках. Но месяц сменялся новым, годы шли, а к своей цели, великой империи, что будет простираться от моря до моря, Хиздар не приблизился и на шаг. Да, он смог заработать ещё больше влияния, стал одним из самых значимых игроков в борьбе за власть, но у главы рода Лорак с каждым днём крепла уверенность — даже забери он всю власть себе, начни строить империю подобно прежней, всё развалиться стоит ему умереть. Его род рано или поздно уничтожат, реформы растопчут, как копыта дотракийских лошадей вытаптывают посевы, а память о нём сотрут. Слишком уж давно Великие Господа занимают своё положение, подобно пиявкам присосавшись к торговым путям. Они не захотят меняться. Требовалось что-то большее, чем усилия лишь одного человека. И, похоже, он нашел выход. Он, этот выход, сам пришел к стенам Миэрина во главе тех самых легионов о которых раньше могли поведать лишь старые легенды об давно мертвом титане Гискарской Империи.
— Заседание объявляю открытым. — провозгласил старый, уже сгорбившийся под тяжестью лет гискарец.
Двадцать человек в роскошных токарах, обшитых золотом, жемчугом и каменьями с удобством расположились в креслах с высокими спинками. Обведя их взглядом, Хиздар увидел лишь три более-менее молодых лица, в основном за столом заседали уже седые старцы и старухи, морщинистые руки которых украшали массивные золотые перстни и браслеты, а старческие пятна на коже скрывали белила и шёлк.
— Думаю мне первым стоит высказаться по поводу сегодняшних переговоров и их итогов. — взял слово Хиздар. — Безусловно. Всё-таки именно Вы, Хиздар мо Лорак, возглавляли посольство. — криво улыбнулась полная пожилая женщина, обхватив своими толстыми пальцами кубок с абрикосовым вином.
— Визерис мо Таргариен не согласился отступить от Миэрина. "К чему мне ваш выкуп, когда за стенами города я смогу взять не часть, но всё." Вот что он сказал. — прервавшись от поднявшегося возмущённого гомона, Хиздар дождался пока основной гул голосов поутихнет и громко продолжил, — И я в целом понимаю валирийца. Наше положение плачевно, стоит признать, что не следовало сразу же соглашаться на предложение юнкайцев. Теперь мы можем противопоставить Кровавому Дракону лишь свои личные гвардии, да остатки наёмников уцелевших в бойне при Рогах Хаззата.
— Но позвольте! — прервал его один из стариков, левый глаз которого полностью закрывала белая пелена слепоты, — Склады города не пусты, а воинов у нас достаточно, чтобы отбить штурм неприятеля. Ну а уж если этот выродок поднимет в небо дракона, то мы, подобно великим предкам, вновь сразим чудовище благодаря гискарскому гению!
— Гискарскому гению?! Ха! — рявкнул рыжебородый громила, чьи увитые мускулами руки стягивали массивные золотые браслеты, больше похожие на наручи, — Если Вы про те баллисты стоящие на стенах, то спешу огорчить — даже те из них, что не являются пустыми подделками стреляют в три раза хуже монстров бывших на вооружении Гискарской Империи. Не уверен в из способности пробить драконью чешую. Да и уверен — Визерис мо Таргариен не столь глуп, чтобы рисковать своим драконом. Ему лишь нужно подождать каких-то пол года и мы сами откроем ворота за краюху хлеба и бурдюк воды. Да и воинов у нас маловато, нельзя даже создать несколько смен. Они просто издохнут от усталости после нескольких часов штурма.
