В общем на поле боя творилась форменная мясорубка, которая только нарастала с каждым мигом. Визерис же так больше и не показался в небе на своём драконе и уже было полностью ясно, что молодой император в этой битве уже участия не примет.

— Да хранят нас все боги морей и бурь. — недобро оскалился Нарвос, завидев боевые галеры Юнкая и Миэрина, что уже прошли отмеченную точку и стали править к берегу, надеясь осуществить высадку десанта и спасти ситуацию на суше пока она не стала критической.

— Полный вперёд! Готовьтесь к бою! — что есть силы проорал командующий флотом Валирийской Империи, — Сегодня наши клинки обагрятся кровью врагов, а имена покроются вечной славой!

— Да-а-а! — заорали в ответ матросы налегая на вёсла.

Вскоре корабли покинули маленькую бухточку окружённую зелёными зарослями и их хищные носы увенчанные таранами заметили с галер неприятеля. Расстояние было небольшим, всего каких-то полторы тысячи шагов, враги просто не успевали восстановить боевой орден и развернуть галеры от берега к внезапно появившимся судам. Слева же виделись паруса второй половины флота, которой командовал Зираро. Мирийцы и юнкайцы попали в клещи.

Несколько минут томительного ожидания и послышался оглушительный треск ломаемого дерева и крики вражеских матросов. Боевые галеры Валирийской Империи шли на таран, впиваясь в неприкрытые бока только-только разворачивающихся кораблей, ломая обшивку и впиваясь в суда противника.

Абордажные команды споро спрыгивали на палубы противника и просто сметали любое сопротивление, усиление из преторианцев пришлось впору. Рыцари с ног до головы закованные в броню не обращали никакого внимания на сыпавшиеся со всех сторон удары абордажными саблями и просто проламывали строй моряков своими молотами и двуручными мечами, подавляя любое сопротивление.

Но первый натиск сошел на нет, валирийские галеры полностью сбросили скорость, кто протаранив корабли противника, а кто сцепившись бортами при помощи абордажных крючьев с галерами гискарцев. Тут-то и сказалось количественное преимущество противника. Корабли в какой-то момент сбились в такую кучу, что моряки могли легко перепрыгивать с палубы на палубу или же прокладывать мосты из заранее заготовленных досок. Началась общая сеча.

— Ни шагу назад! Дави! — что есть мочи кричал Нарвос, навалившись на щит.

Его и ещё дюжину преторианцев зажала добрая полусотня гискарцев и держаться помогала лишь плотная стена щитов, да слаженная работа.

Толкнув круглым дощатым щитом с железным умбоном озверевшего от крови абордажника, Нарвос с хеканьем развалил оскаленную рожу пополам своим любимым топором. Оружие застряло в черепе неприятеля, так что капитан просто отпустил уже скользкое от крови топорище и прикрылся деревянной кромкой от очередного выстрела арбалетчика.

— Ра-а-а! — сбоку зарычал один из преторианцев.

Воину отрубили ухо и разрубили щеку, но он, словно не заметив ужасную рану лишь упёрся ногами в покрытую кровью палубу и воткнул короткий меч в зазор между щитами, прямо в брюхо одного из нападавших.

— Поднажми! — хрипло отдал команду Нарвос, уже выхватив из ножен абордажную саблю и отрубив одному из гискарских неудачников руку.

* * *

Год 291 от Завоевания Эйгона. Эссос. Близ острова Ярос.

— Ха-ха-ха, сыны шакалов, думаете сможете так просто убить самого Зираро на Заклоза?! — хохотал молодой гискарец.

Рядом с ним торчал дротик выпущенный из корабельного скорпиона, который стоял на юнкайском флагмане. У его ног валялись изрубленные тела Гонора Морского Демона и его ближников, которые и командовали всем флотом Юнкая и Миэрина. Горячая кровь каплями падала с обнаженной абордажной сабли, вызывая круги на алой луже, что уже растеклась по палубе.

— Господин капитан, там новый отряд. — устало выдохнул его старпом, махнув рукой на отряд из трёх дюжин гискарцев, что сейчас перепрыгивали фальшборт Шторма Морей, вражеского флагмана, ныне захваченного.

— В строй! — скомандовал Зираро, сбросив накативший адреналиновый азарт.

Двадцать морских волков, что уже не первый год знали своего капитана, тут же сбились в стену щитов, ощетинившись копьями.

— Этот день ещё только начинается! — оскалился молодой капитан.

Год 291 от Завоевания Эйгона.

Эссос. Близ гор Рога Хаззата.

— Потери составили семь тысяч, триста восемьдесят два человека. — докладывал Уильям, покачиваясь в седле, — Три тысячи бойцов Нового Гиса, две тысячи восемьсот безупречных. Оба легиона понесли суммарные потери чуть более полутора тысяч человек.

— Сколько раненых мы сможем поставить на ноги за месяц? — не поворачивая головы к собеседнику уточнил я.

Потерями у нас считались как убитые, так и раненные. Благодаря переходу на нашу сторону Золотых Мечей удалось сохранить жизни многих воинов, три тысячи мертвых с нашей стороны и более сорока тысяч с вражеской — отличный обмен с какой стороны не посмотри.

— У нас их добрых четыре тысячи. Около тысячи из них ранены относительно легко, они оправятся буквально за две-три декады. Вопрос в другом. Обоз слишком растянется. Пленные, трофеи, раненные… к Юнкаю мы будем добираться непозволительно долго, еще и уязвимыми станем для внезапных нападений всяких конных отрядов тех же дотракийцев.

К этому времени мы как-раз выехали на холм и пред нами раскинулся вид на поле, устланное телами людей. Несмотря на то, что после битвы минул лишь день, вонь стояла просто адская. Стаи из сотен воронов и прочих падальщиков дербанили уже хладные трупы. Среди этого мертвого настила тут и там виднелись люди, что снимали с тел все ценное и тащили останки к большим ямам, скидывая мертвецов в общую могилу.

— Тогда оставим всех раненых, пленных и трофеи здесь. — махнул я рукой за спину, где возвышались три каструма, — Оставим охранение в пару-тройку сотен воинов и пойдем дальше. Этого хватит, чтобы держать безоружных пленных в узде. Пусть те из врагов кому мы сохранили жизнь продолжают хоронить своих павших, наши бойцы за ними присмотрят. Тем более тысяча легкораненых вскоре оклемается. Как закончат сбор трофеев, пусть выдвигаются назад к Астапору. Мы же двинем к Юнкаю скорым маршем и на легке.

— Хочешь взять город с наскока?

— Вряд-ли получится. К тому времени как мы подойдем даже самая последняя плешивая собака будет знать, что армия Юнкая и Миэрина разбита. Все-таки убежать успели многие гискарцы. — покачав головой, глянул в сторону моря где у берега были пришвартованы боевые галеры моего флота, а также трофейные суда, — Город будет в панике, некоторые Господа сбегут, некоторые рискнут остаться надеясь отсидеться за высокими стенами и широкими спинами своих безупречных. Все будут готовиться к долгой осаде… и очень удивятся когда врата города откроют изнутри.

— Думаешь та парочка семей из беднейших Господ все-таки решиться на предательство?

— А куда они денутся? — усмехнувшись, развернул коня и отправил его шагом к береговой линии, — Союзная армия Юнкая и Миэрина разбита, а остатки воинов бежали без всякого порядка. Выбор у тех предателей невелик, или стать теми кто угодит своему новому правителю и возвысится, или же сидеть в своих домах, трястись от страха и молить всех богов, чтобы они отвели драконье пламя от их усадеб.

— Глава их делегации показался мне разумным человеком, когда мы общались на пиру у рода Лорхаз. — отозвался Дарри.

— Что же, надеюсь он им не только кажется, но и является. Не хотелось бы сжигать городские врата. Боюсь ставить новые будет довольно дорого. — пожал я плечами.

Некоторое время мы ехали молча. И я, и наставник были слишком вымотаны последними событиями, так что оба пребывали в небесах от счастья от того, что наконец удалось вырваться из бесконечного круговорота дел и просто проехаться на конях по полю.

Битва на земле затянулась на добрых пять часов. Все-таки как бы не уступали гискарцы и их наемники в выучке и снаряжении нашим воинам их было очень много. К окончанию сражения Аверо более-менее восстановил свои силы, но когда я вновь поднялся в небо по факту все уже было кончено. Так что мне осталось лишь принять общее командование на себя и заняться организацией помощи раненым, а также руководством сбора трофеев и погребением павших. Последнее было особенно важно, никто не хотел вспышки какой-нибудь пакостной заразы, а дабы ускорить процесс захоронения, я припахал к этому делу сдавшихся в плен противников.