— Всем опытным воинам, знающим эти леса, приказали найти причину разорения деревень. Мы её нашли — какие-то оборванцы с дрекольем. Что тут ещё нужно? Привести пару сотен воинов против этого племени и вырезать.

— Ты слышал тоже самое, что и я. Ублюдок клялся Старыми богами, что видел их… — протянул Лар, снимая котелок с огня и разливая наваристый бульон с мясом по деревянным плошкам.

— Соврал. — рубанул рукой воздух тенн.

— Я нарезал его пальцы на левой руке тонкими ломтями. Люди не врут, когда обещаешь сделать тоже самое с правой. — ответил Лар, протянув миску товарищу.

— Дигмар Полувеликан молчал до самого конца.

— Дигмар был тенном. И умер как тенн. — с видимым удовольствием отпил из тарелки Лар, — Хоть и поднял восстание против отца Стира, ушёл достойно. Предки должно быть голову сломали, наказать или же похвалить этого безумца.

С хрустом откусив кусок плода похожего на репу, Лар продолжил:

— Да и где это видано, чтобы какой-то мелкий клан диких людоедов шёл в большой набег на Теннию? Даже я не поверю в подобную сказку, не то что магнар.

— Выходит наступают времена Долгой Ночи? — с каким-то азартом смешанным со страхом и принятием неизбежного спросил воин.

Кинув взгляд на связанного оборванца, Лар задумчиво протянул:

— Белые Ходоки… интересно, их головы под ударом молота хрустят как-то иначе?

Год 292 от Завоевания Эйгона.

Летнее море. Василисковые острова.

Шел дождь, вспышки молний прорезали почерневшее небо, а порывы ветра бросали холодную воду прямо в лицо. Волны качали галеры стоящие в бухте, а лодки с них спущенные и вовсе иной раз вода заливала полностью. Вода доходила почти до колена и воины безостановочно вычерпывали её назад, в море, чтобы через миг, с новой волной, начать свою работу заново.

Но вот берег наконец приблизился и бойцы стали выпрыгивать в воду, уходя по пояс в море. Крепкие мозолистые руки дружно схватили плавсредство с разных сторон за борта и потащили посудину до песчаного пляжа.

Шум волн, взрывы грохота, крики десятников и мат матросов сливались воедино, от чего закладывало в ушах. Но мужчины закалённые десятками битв шли к своей цели. Вот, нога наконец ступила на берег, чтобы тут же погрузится в мокрый песок под тяжестью доспеха и промокшей одежды. Из нутра лодки извлекли копья и щиты, а затем бросились вперёд, туда, где уже кипела очередная схватка.

Никакого построения, в такой ситуации каждый миг промедления — смерть воинов высадившихся первыми, что держат плацдарм. И так, отряд за отрядом, легионеры штурмовали один из крупнейших центров пиратства всего архипелага — Меновый берег на острове Коготь. Позади уже были два морских сражения и три сожженных поселения, а впереди виднелись деревянные стены форта, который окружали неказистые постройки домов.

Сделав последний круг в облаках, я процедил очередное ругательство из-за мелькнувшей неподалёку молнии и скомандовал Аверо снижаться. Дракон взрыкнул и сложив крылья, стрелой ухнул вниз. Ветер засвистел в ушах, перед глазами раскинулся целый деревянный городок, растянувшийся полумесяцем вдоль берега бухты.

Метров за двадцать от земли Аверо распахнул крылья, перепонки натянулись подобно парусам и мы пролетели расстояние разделяющее нас с флотом за какое-то секунды. А следом дракон обрушил свой гнев на пиратов стоящих на стенах. Дождь ничуть им не помог, вода, пропитавшая их одежду, вскипела облачками пара, болезненные и панические вопли ввинтились в уши, а Аверо все летел, заливая облаками пламени врагов.

Но вот стена окончилась и дракон, проделав пируэт от которого у меня всё сжалось в груди, развернулся и полетел вдоль следующей стены. Дерево из которого было построено укрепление не горело из-за влажности, лишь обзаводились черными подпалинами, но вот разбойники, выставленные сюда советом морских лордов, получали такие ожоги, что попросту становились недееспособны. Это подтверждалось кричащими тут и там пиратами обезумевшими от боли, сбрасывающимися со стены лишь бы прервать свои страдания.

Покончив же с гарнизоном, развернул дракона и стал летать вдоль узких кривых улочек, разрезая группы спешащих к берегу вояк тугими струями огня.

Тем временем галеры уже спустили все лодки на воду, а десант стал превышать по числу пиратов в полтора раза. Началась форменная бойня, что вскоре перекинулась на узкие улочки Менового городка, разбившись на мелкие стычки. Легионеры доминировали над разбойниками просто чудовищно. Профессиональная подготовка, чёткий план, броня, а не цветастые тряпки с лёгким вкраплением кольчуг и численный перевес сделали своё дело. Разбойники бежали, старались скрыться в тропических зарослях, бушующей зеленью раскинувшимися вокруг городка, но этим они лишь выигрывали себе пару дней жизни. Остров окружен со всех сторон морем и завтра по утру вглубь отправятся десятки поисковых партий с моей воздушной поддержкой. Судьба разбойников предрешена.

В небе вспыхнула особенно яркая молния, на город упала крылатая тень, а по округе разнёсся рёв дракона, ознаменовав окончание истории одного из самых известных разбойничьих поселений.

* * *

Год 292 от Завоевания Эйгона.

Летнее море. Василисковые острова.

Море в этот день выдалось спокойным, стоял полный штиль, но гребцы работали лишь в пол силы. Близилась битва и мужчинам нельзя было напрягаться раньше времени.

Минуло целых две недели, за которые случилось четырнадцать морских сражений и дюжина штурмов. Потери составили двадцать процентов от всего войска, но благодаря хорошей броне и корабельным лекарям большая часть людей получало лишь раны и их удавалось спасти. Таких воинов, которым требовалось не менее месяца на выздоровление, оставляли в удобных бухтах в компании полностью боеспособного отряда. Они приходили в себя и потихоньку начинали постройку временных малых фортов, не беспокоясь о еде. В пиратских закромах продовольствия было в избытке.

Сам флот также понес некоторые потери, впрочем тут же нивелированные, спасибо абордажным командам. Неподходящие же для боя посудины оставляли в пиратских портах, чтобы забрать их на обратном пути. Надо же как-то возмещать торговцам потери из-за реквизированных в Астапоре судов.

Острова Коготь, Мух, Жаб, Слёз и несколько более мелких уже были позади. Из крупных остался лишь один — Ревущая Гора. Его оставили напоследок, ибо слишком уж неоднозначен он был. Там правил целый пиратский король — Аббо Ужасный, который не участвовал в набеге на мои земли. Из-за этого под его рукой был полностью боеспособный флот из восемнадцати галер и двадцати больших лодок, на сие почетное звание явно не тянувших. Около пяти тысяч пиратов. Немалая сила. Да, часть этого воинства сейчас была в "командировке", занимаясь своим привычным ремеслом — они грабили торговцев, совершали налеты на прибрежные поселения и увлекались прочими вещами присущими их "профессии". Но даже при таких вводных, нам на встречу шел флот особо не уступающий количеством вымпелов, но, конечно, проигрывающий по всем другим параметрам. Всё-таки на встречу пиратам двигалась армада снаряжённая за счёт целых четырех больших городов, ныне объединенных под одной рукой.

— Говорят Аббо на две головы выше любого человека, а кожа его столь черна, что во тьме ночи видны лишь глаза и белые зубы. Этот великан может свернуть шею воина голыми руками, прямо как какой-то курице, а его копьё размерами мало уступает лодочной мачте. — травил байки Зираро, приложив к единственному глазу подзорную трубу.

— Я бы посмотрел на его бой против Григора Клигана. — хмыкнул я, припомнив одного из персонажей истории, что уже стала вытесняться яркими событиями новой жизни.

— Это тот воин, против которого мечтает сразиться Оберин? — уточнил мо Заклоз.

— Да. Говорят, он такой же здоровяк. Его даже прозвали за выдающийся рост Горой.