— Гадость.

— Но-но, кровь трёх драконов, а не гадость. — усмехнулся я и приняв от девочки чашу, допил содержимое.

Опустевший сосуд был резким движением выброшен к дальней стене, магическое сосредоточение забурлило от натуги, а из моего горла вырвались первые слова древнего валирийского заклинания:

— Нки конжур руусиир сё ааногар хег залдриизен, нки удраазма руусиир магос хен Валирия…

Состав которым были облиты яйца вспыхнул багровым пламенем, бараны в последний раз дёрнулась в путах и стали усыхать, медленно превращаясь в прах.

— … перзус сё ааногар джаахор енвелор ао, залдриизен, сё ао джаахор илом исса фаитхул суборди.

Магическая энергия утекала из сосредоточения, подобно воде протекающей из дырявого бурдюка. Огонь вспыхнул ещё сильнее и закрутился вихрем вокруг нас, завораживая своим первобытным танцем стихии.

— Авеен, джади хен джеердар, сё ивестраджии сё залдриизес годос хен Валирия ооннос ао руусиир пооджа данне!

Пламя, казалось, поглотило весь мир, вспыхнуло яркой алой звездой и стихло. А наступившую тишину прорезал строенный треск скорлупы…

* * *

Год 292 от Завоевания Эйгона.

Нефритовое море. Архипелаг близ Соториоса.

Молодой мужчина с коротко остриженными волосами серебряного цвета наклонился и подхватил ведро закреплённое на верёвке к вороту колодца. Холодная вода ухнула на вспотевшее после тренировки тело.

— Ха! — выдохнул Мейгор и смахнул с короткой бородки капельки блестящие на солнце десятками искорок.

Ведро отправилось назад и вскоре из глубины колодца раздался всплеск воды. Схватившись за ручку, мужчина стал крутить ворот. Когда ведро полное воды вновь оказалось у него в руках, Мейгор повторил процедуру.

Вода ручейками стекала по голому торсу увитому сухими мышцами и падала на деревянный настил уложенный в маленьком дворике, что окружал высокий частокол стены. Тут имелись манекены для отработки ударов мечом и копьём, а также различные изобретения Визериса — турники, брусья и прочие простенькие тренажёры. Мейгор изначально скептически к ним отнёсся, но в заключении было весьма скучно, от чего он вскоре и пристрастился ко всему, что хоть как-то разнообразило жизнь узника и тренировки были одним из самых доступных развлечений.

Молодой валириец соврал бы, если бы сказал, что в заключении к нему относились плохо. Нет, скорее наоборот — он благодарил всех богов за великодушие бывшего дру… сюзерена. Да, за великодушие бывшего господина.

За предательство в Эссосе обычно наказывали совсем иначе. И смерть под пытками считалась неплохим итогом, ведь обычно казнили и весь род предателя. Гнилое семя привыкли выжигать дочиста. Но Визерис хоть и был валирийцем, воспитывался он вестеросцами. А в Закатных Королевствах иногда предателей просто отправляли на далёкую Стену или же вовсе просто в отдаленные деревни, уделы, глухие места. Из-за своего воспитания Визерис видимо и пощадил его, глупца, что повелся на сладкие речи жирной свиньи Мопатиса.

— Мейгор. — дверь ведущая из башни в тренировочный дворик открылась и на улицу вышел комендант острова в сопровождении пары легионеров.

— Трибун Мганэ. — коротко кивнул валириец и вопросительно посмотрел на чернокожего мужчину, приподняв бровь.

Раньше бы Мейгор ни за что не позволил бы так обращаться к нему. Просто по имени. Даже в бытность свою обычным главарем банды средних размеров он следил за тем, чтобы среди его подчинённых каждый знал своё место. Что уж говорить о тех временах, когда он был приближенным Визериса Таргариена, крови и плоти Драконьих Владык… Но теперь всё было иначе. Теперь Мганэ, бывший наёмник с Летнийских островов, а ныне отставной трибун Первого легиона, мог обращаться к нему как того пожелает.

— В сторону острова плывут три галеры. — взмахнул культей левой руки Мганэ, ткнув обрубком в сторону отремонтированной пристани.

— И что? — пожал плечами мужчина и взяв висящее на турнике полотенце принялся вытираться, — Похоже в этот раз решили за раз завести больше продовольствия, чтобы не гонять одну галеру от торгового представительства Империи на твоей родине, трибун. — титул прозвучал с затаённой издёвкой, валириец прекрасно понимал, что Мганэ числился трибуном скорее номинально, а по факту же летнийца просто задвинули подальше, туда, где он мог достойно провести остаток жизни калеки, при этом продолжался служит в интересах Империи.

Но офицер не обратил на яд в словах и капли внимания. Стать начальником тюрьмы — очень хороший исход, будь он до сих пор наемником, без руки бы ему оставалось только просить милостыню и питаться объедками.

— Я подумал бы также, если бы галеры не шли под флагом дома Таргариен. — ответил чернокожий офицер.

От его слов Мейгор замер подобно статуе, а затем медленно повернулся к коменданту.

— Что ты сказал? Повтори! — хрипло бросил валириец.

Год 292 от Завоевания Эйгона.

Эссос. Вольный город Волантис.

Моё прибытие в древний валирийский город было подобно грому среди ясного неба. Как только раздались первые хлопки крыльями, а Волантис накрыла тень дракона — город, казалось, вымер.

Жрецы Р'Глора, прекрасно наслышанные о моём к ним отношении, запирались в храмах вместе со своей гвардией, рабами и самыми ярыми сторонниками. Менее фанатичные простолюдины, участвующие в этой маленькой гражданской войне скорее ради мародерства, скидывали прямо в пыль дорог любые предметы одежды красного цвета и запирались в своих лачугах. О чём тут говорить, если даже торговцы высунули свои носы из глубоких нор, куда забились при начале всеобщей резни и понесли свой товар на рынок. Город замер, затаился в ожидании.

Меня же уже второй день подряд угощали лучшим вином, отборной телятиной и рыбой, приготовленной десятком различных способов. Было безусловно вкусно, хорошая живая музыка расслабляла, а тело утопающие в подушках отдыхало после многодневного воздушного пути. Аверо тоже баловали.

Буквально каждый благородный аристократ считал своим долгом взглянуть на самого настоящего дракона, мой питомец изрядно негодовал от столь большого количества незнакомцев, но смягчался когда рабы подводили к нему очередного быка или барана.

Комната в которой я сейчас находился была обставлена очень занимательно. Первое, что бросалось в глаза — обилие жёлтого и чёрного. Ковер, покрывающий весь пол, был песочного оттенка, в то время как узоры на нём — золотого. Чёрная мебель, выкрашенная дорогой краской прямиком из Квороха, была массивна, но при этом округла. Ни единого угла, никаких прямых линий. Вдоль стен стояли кадки с экзотическими растениями, похожими на пальмы, разве что размерами изрядно помельче. Их мясистые листья тянулись к полу, а крупные овальные плоды жёлтого цвета так и просились на стол. Среди зелени притаилось несколько золотых клеток с тонкими прутьями, в которых сидели птицы всех возможных цветов, привезенные с Летнийских островов.

Стол за которым мы с моим собеседником сидели был заставлен различными сладостями и пятью кувшинами вина различных сортов. В центре же стояла игральная доска расчерченная на квадраты. Напротив, в таком же удобном и глубоком кресле расположился хозяин поместья в котором я гостил Рейгар Пейминион.

Достаточно крепкий для своих лет старик, который никогда не снимал со своей руки бусы из обсидиана — знак принадлежности к служителям Четырнадцати богов Валирии.

— И всё же я считаю, что Зиглазз в силу своей предвзятости излишне категоричен в некоторых своих суждениях, хотя, безусловно, является одним из светлейших умов своего времени. — Рейгар Пейминион, положил свою руку на фигуру лёгкого всадника и ещё раз оглядев доску, сделал свой ход.

— Нет сомнений в том, что гискарский мыслитель, выходец из благородного дома, негативно настроен к Фригольду просто в силу сложившейся за десятки лет до его рождения ситуации. — ход старого валирийца был просчитан ещё дюжину минут назад, потому я не медлил и передвинул одного из своих ополченцев в сторону так мешающего наступлению слона.