— Теперь вас перенесут в карету, — сказал герцог, игнорируя слова мамы.

Я посмотрела на него.

— Сейчас?

— Сейчас.

Мама застыла, её рот приоткрылся.

— В какую ещё карету?

— В мою. Я распорядился взять карету для перевозки мебели и переоборудовать ее под перевозку раненой.

— Но Флорис останется здесь до свадьбы! Так принято! Невеста должна покидать родительский дом только после церемонии, иначе это дурной знак!

— Ваша дочь не останется здесь ещё на одну ночь.

Он сказал это негромко. Без повышения голоса. Но в комнате сразу стало тихо, словно он забрал весь воздух.

Мама прижала руку к груди.

— Что вы хотите этим сказать?

— Именно то, что сказал. Магистр Вейрен ждёт. Комнаты подготовлены. Карета приспособлена для перевозки раненых. Через несколько минут мы уедем.

Я посмотрела в коридор, на широкие жёсткие носилки с ремнями.

Сердце снова забилось быстро, отдаваясь пульсацией в висках.

Уедем.

Не когда-нибудь после свадьбы. Не через две недели, пока мама будет выбирать кружева. Сейчас.

— А мои вещи? — спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Слуги соберут необходимое.

— Мелли едет со мной! — тут же заявила я. Если я оставлю Мелли здесь, мама отыграется на ней.

Она вообще ее терпеть не может. И постоянно гоняет туда-сюда, получая от этого какое-то странное удовольствие. Ей нравилось наблюдать, как Мелли мечется между обязанностями, пытаясь успеть и там, и здесь. И я никогда не понимала, в чем причина.

Герцог перевёл взгляд на горничную.

Она стояла возле стены, прижимая к груди поднятый с пола гребень, словно только сейчас вспомнила, что всё ещё держит его в руках. Её глаза были огромными, испуганными.

— В договоре ваша служанка не указана, — заметил он.

Я почувствовала, как надежда снова качнулась, угрожая разбиться.

— Я забыла, — прошептала я, а мой голос дрогнул.

— Это не моя ошибка, — произнес герцог, глядя на меня.

— Моя, — согласилась я, простонав от того, что забыла указать в договоре Мелли. — Я должна была сказать раньше. Это важно.

Мама оживилась, словно ухватилась за соломинку.

— Конечно, Мелли останется! Она служит в моём доме и совершенно необходима мне. Здесь и без того почти не осталось прислуги, кто будет готовить?

Я не смотрела на неё. Я смотрела на герцога. И впервые в моих глазах была мольба.

— Пожалуйста, — сказала я, чувствуя, как дрожит сердце.

Он чуть нахмурился. Наверное, не ожидал услышать от меня это слово. После всего нашего торга, требований, угроз отказаться и холодных отповедей — я впервые не ставила условие. Я просила.

— Она ухаживала за мной всё это время, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Она знает, как меня поворачивать, как давать лекарство, что делать, если начинается спазм. Я доверяю ей.

Герцог молчал. Его лицо было непроницаемым.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Он откажет. Откажет мне в Мелли. И я буду одна в чужом доме…

— Это единственный человек в этом доме, которому я доверяю своё тело. И это единственное, о чём я прошу вас сверх договора.

«Он сейчас будет торговаться. И, скорее всего, выторгует себе любовницу!» — пронеслась в голове мысль. И я ждала этого торга. Я готова была согласиться на тайную любовницу, только бы Мелли была рядом.

Его взгляд стал тяжёлым. Он посмотрел на Мелли.

— Вы хотите ехать с мисс Моллард? — спросил герцог, а я на секунду разучилась дышать.

Горничная растерянно перевела взгляд на мать.

— Не смей, — сразу сказала та, её голос стал низким и злым. — Даже не думай! Ты нанималась ко мне! Я плачу тебе жалованье!

Мелли побледнела, её пальцы побелели на гребне.

— Я…

— Отвечайте мне, — произнёс герцог. Его голос был тихим, но от него по коже побежали мурашки. — Не ей.

Мелли подняла голову. В её глазах больше не было страха перед матерью. Был только страх за меня.

— Да, ваша светлость. Я хочу поехать с госпожой Флорис.

— Вот ещё! — закричала мама. — А кто будет убирать? Топить печи? Стирать? Где я теперь найду новую служанку за копейки? Флорис, ты не можешь оставить меня одну!

Я посмотрела на неё. На женщину, которая отдала мои деньги сестре, которая бросила меня умирать в грязной постели, которая сейчас боялась потерять бесплатную рабочую силу в виде несчастной сироты, которой просто некуда податься.

— Я тоже не знала, где найти человека, который подаст мне стакан воды, — тихо сказала я. — Но Мелли нашлась. Одна.

— Ты забираешь мою служанку!

— Я забираю человека, который не дал мне умереть в собственной грязи.

— Как ты смеешь говорить такое при его светлости⁈ Как ты смеешь выносить сор из избы⁈ — мама была в ярости.

— Он уже всё видел, мама. Ему не нужно выносить сор. Он стоит в нём.

Мама побагровела, её рот открывался и закрывался, но слова не шли.

Герцог обратился к Мелли, игнорируя мать:

— У вас есть действующий контракт, подписанный мадам? На каком основании вы живёте в этом доме?

Она растерялась.

— Нет, ваша светлость. У меня нет контракта… Меня привёл сюда мистер Моллард, когда был жив. Моя мама умерла, а он забрал меня сюда… Он всегда относился ко мне хорошо… И раньше я была просто компаньонкой мисс. Но как только он умер, всё… всё изменилось… Я… Я перестала быть компаньонкой. И стала горничной…

— Я платила тебе! — взвизгнула мама.

— Не каждый месяц, мадам, — тихо, но твёрдо ответила Мелли. — За последние три месяца я получила только половину.

Перо в руке секретаря остановилось.

— Господин Моллард лично привёл вас в дом?

— Да, сэр, — кротко кивнула Мелли, вздохнув.

— Сколько вам тогда было?

— Двенадцать. Мне было двенадцать, сэр.

Старик посмотрел на неё внимательнее. Потом его взгляд скользнул ко мне и снова вернулся к Мелли.

— Продолжайте, — произнёс он наконец и опустил глаза в бумаги.

Тишина стала почти осязаемой, плотной.

Секретарь медленно открыл папку, ожидая новых указаний.

Герцог даже не взглянул на мать. Он смотрел на меня, а потом перевёл взгляд на Мелли.

— С этого дня вы состоите в штате дома Эдельгейм. Жалованье будет увеличено вдвое. Условия обсудите с управляющим по прибытии. Сейчас соберите свои вещи и всё необходимое мисс Моллард. У вас десять минут.

Мелли часто заморгала, её губы дрогнули.

— Правда?

— Она вам необходима. На этом вопрос закрыт, — сухо ответил герцог, глядя на меня.

Мелли бросилась ко мне, но вовремя остановилась, боясь слишком резко коснуться меня и причинить боль.

— Госпожа…

— Иди, — сказала я и впервые за много дней улыбнулась по-настоящему. — Собирайся. Жди меня внизу.

Мелли радостно кивнула и почти выбежала из комнаты.

Мама рванулась следом, но герцог даже не шевельнулся, просто выставил плечо, перегородив ей дорогу.

— Я запрещаю! Мелли! Ты слышишь? Я тебя не отпускала! Ты воровка! Ты украла фамильные драгоценности! Ты… ты… тебя посадят!

— Она не связана с вами контрактом, а жалованье вы ей задолжали. Удерживать её против воли вы не имеете права, — произнёс герцог, не повышая голоса. — Если вы настаиваете, мой юрист свяжется с вами. Но я не рекомендую.

Мама задохнулась и отступила назад, словно он действительно пригрозил ей чем-то страшнее суда. Её лицо исказилось гримасой, в которой смешались страх перед его властью и обида на то, что её лишили права голоса в собственном доме.

Герцог проводил её равнодушным взглядом, а потом медленно повернулся ко мне. В его движениях не было спешки, но каждое из них казалось взвешенным и окончательным.

— И ещё одно, мисс Моллард.

Я насторожилась. Мышцы шеи напряглись, хотя я старалась лежать неподвижно. Он уже согласился забрать Мелли. Уже распорядился принять её в штат, фактически вырвав девушку из лап моей матери. Но по тому, как изменился тон его голоса — стал ниже, суше, лишённым той холодной вежливости, которую он использовал для переговоров, — я поняла: сейчас последует цена.