— Нужно дождаться, пока все уснут, — решила Мелли.

— Значит, ты согласна?

— Нет. Я просто понимаю, что вы всё равно попытаетесь добраться до библиотеки. Если я откажусь, вы начнёте двигать кресло силой мысли, свалитесь и сломаете то, что Вейрен только начал лечить.

Мне действительно приходила в голову подобная мысль. Отчаянная и глупая.

— Я бы не стала, — соврала я.

Мелли обернулась и посмотрела на меня. В её глазах читалось недоверие, смешанное с привязанностью.

— Что-то я не очень вам верю… — заметила Мелли.

Дом засыпал медленно.

Сначала стихли голоса слуг. Потом прекратился шум посуды в дальней части дома. Один за другим гасли магические светильники во дворе, оставляя сад во тьме. В коридоре ещё несколько раз раздавались шаги, но постепенно исчезли и они. Тишина стала абсолютной.

Руаль так и не пришёл.

Я убеждала себя, что это хорошо. Если бы он появился, пришлось бы объяснять погасшие свечи, воск на полу и необычайно чистый подсвечник, который Мелли протирала уже четыре раза, не зная, куда деть руки от нервов.

Однако всякий раз, когда в коридоре слышались шаги, я прислушивалась. Сердце билось часто, отдаваясь в висках.

После полуночи Мелли выглянула за дверь и вернулась с креслом. Колёса бесшумно коснулись пола.

— Последняя возможность передумать, — прошептала она.

— Это ты себе говоришь или мне? — произнесла я, волнуясь не меньше, чем она.

— Обеим, — вздохнула Мелли.

Она подкатила кресло вплотную к кровати и заблокировала колёса. Затем опустила спинку кровати до нужной высоты и достала широкое пересадочное полотно, которым Вейрен учил её пользоваться только в присутствии второго помощника. Ткань была плотной, скользкой.

— Если станет больно, сразу говорите, — прошептала Мелли. — Только пообещайте.

— Скажу, — соврала я.

— И не терпите, — взмолилась Мелли.

— Руаль говорил то же самое, — буркнула я.

Мелли бросила на меня быстрый взгляд, но благоразумно промолчала.

Пересадка заняла несколько минут. Я помогала руками, стараясь удерживать корпус, пока Мелли тянула полотно и перемещала меня к краю кровати. Спина отозвалась тянущей болью, переходящей в жар. На лбу выступил пот. В какой-то момент мне показалось, что мы не справимся. Что я соскользну между кроватью и креслом и Мелли придётся кричать, поднимая весь дом.

Но кресло оказалось рядом.

Мелли осторожно усадила меня, поправила ноги и закрепила ремень под грудью. Потом долго подкладывала подушки, пока я не остановила её.

— Если ты возьмёшь все, в библиотеке не останется места для книг, — заметила я.

— Зато завтра Вейрен убьёт меня не сразу, — прошептала Мелли.

Она накрыла мои ноги пледом и поставила на колени небольшую лампу с закрытым стеклянным колпаком. Свет был тусклым, но достаточным, чтобы видеть страницы.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

Мелли достала карманные часы.

— Не больше тридцати минут. До рассвета далеко, но слуги встают рано. Я уже изучила расписание дома. Как приличная горничная, — похвасталась Мелли.

— Вейрен разрешал сорок, — напомнила я.

— Десять мы уже потратили на пересадку, — с сожалением ответила Мелли.

— Это нечестно.

— Можете пожаловаться магистру. Утром. Когда он спросит, почему вы не способны поднять голову с подушки.

Она сняла фиксатор и покатила кресло к двери.

Коридор встретил нас тишиной.

Днём дом казался просторным, светлым, наполненным жизнью. Ночью он стал огромным, пугающим лабиринтом.

Свет нашей лампы выхватывал из темноты картины, двери и высокие окна.

На портретах давно умершие Эдельгеймы следили за нами с одинаковым неодобрением, будто тайные ночные прогулки входили в список преступлений против достоинства их рода. Их глаза, написанные маслом, казалось, следовали за нами.

Колёса кресла шумели слишком громко. Каждый скрип казался предупреждением, каждый шорох — шагом стражи. На первом повороте Мелли едва не столкнулась с вазой, стоявшей на узком постаменте, и мы обе замерли, затаив дыхание.

Ваза не шелохнулась.

— Она стоит надёжно, — прошептала Мелли, вытирая ладони о платье.

— Я теперь ни одной вазе не доверяю, — ответила я.

Мы миновали застеклённую галерею. За дверями темнел сад. Фонтан продолжал работать, и плеск воды в ночной тишине казался громче, чем днём. Монотонный, гипнотический звук.

Я вспомнила Руаля.

«Я хотел услышать не любой голос».

Холодная нить шевельнулась под рёбрами. Слабо, едва ощутимо.

Пламя в лампе дрогнуло, вытянулось вверх.

— Не думайте о нём, — немедленно прошептала Мелли, заметив изменение света.

— Я не думала, — солгала я.

— Лампа считает иначе.

Я прижала ладони к подлокотникам, сжимая дерево до боли в ногтях, и заставила себя смотреть только вперёд. В темноту коридора.

Библиотека находилась в западном крыле, на том же этаже. Днём мы проезжали мимо неё, но внутрь не заходили. Высокие двойные двери из тёмного дерева оказались не заперты. Вероятно, Руаль не допускал мысли, что кто-нибудь в его доме рискнёт украсть книгу. Или просто забыл закрыть.

Мелли потянула створку на себя.

Дверь открылась с протяжным, жалобным скрипом, который эхом отразился от высоких сводов.

Мы замерли.

Никто не появился. Ни слуг, ни стражи. Только пыль, танцующая в луче лампы.

— Быстрее, — прошептала я.

Мелли вкатила кресло внутрь и осторожно прикрыла дверь. Щёлкнул замок.

Свет лампы выхватил бесконечные ряды полок. Они поднимались до потолка, теряясь в темноте верхних ярусов. Пахло кожей, старой бумагой, пылью и древесной смолой. Запах знаний и времени. В центре стояли длинные столы, заваленные свитками. Возле окон располагались глубокие кресла, в которых можно было провести целый день, не замечая времени.

Я испытала почти физическую зависть к людям, способным просто прийти сюда. Встать. Взять книгу. Сесть.

— Где искать? — спросила Мелли, оглядываясь.

— Магия. Пространственные дары. Телекинез. Поздние проявления.

— Здесь несколько тысяч книг.

— Тогда начинай с каталога. В каждом приличном доме есть каталог. Ищи его!

Возле входа стоял узкий шкаф с десятками маленьких ящиков, похожих на пчелиные соты. Мелли поднесла лампу, а я принялась читать надписи на латунных табличках.

Стихийная магия. Целительство. Трансформация. Артефакты. Пространственные воздействия.

— Вот.

Мелли выдвинула нужный ящик. Внутри лежали плотные карточки с названиями книг и номерами полок. Бумага пожелтела от времени. Мы быстро перебирали их. Пальцы скользили по картону.

«Перемещение неживых объектов». «Основы пространственных искажений». «Природа магических каналов». «Позднее пробуждение дара».

— Последнюю, — сказала я, надеясь найти ответы хоть там.

Мелли прочитала номер.

— Верхняя полка в шестом ряду.

Она посмотрела туда. Потом на высокую деревянную лестницу на колёсах.

— Разумеется. Самая высокая, — заметила я, поёжившись. — Как всегда по закону подлости.

Пока Мелли карабкалась наверх, цепляясь за перекладины, я подъехала к ближайшему столу. Самостоятельно вращать колёса Вейрен запретил, но несколько движений не могли причинить большого вреда. Так я сказала себе.

Мышцы рук сразу напряглись. Кресло медленно, со скрипом сдвинулось. Спина отозвалась болью, острой и горячей, но я добралась до стола и остановилась. Дыхание сбилось.

Мелли принесла первую книгу. Толстый том в кожаном переплёте. Потом вторую. Третья оказалась не на своём месте, и на её поиски ушло ещё несколько минут. Шуршание страниц нарушало тишину библиотеки.

— Осталось восемнадцать минут, — сообщила она, сверившись с часами.

— Не напоминай.

Я открыла «Позднее пробуждение дара». Страницы оказались тонкими, покрытыми мелким, аккуратным почерком автора. Пришлось наклонить лампу ближе.