— Флорис, — прошептала Мелли, впервые назвав меня по имени. В её голосе звучал ужас.

Кресло качнулось.

Сначала я решила, что Мелли случайно задела ручку. Но её руки лежали на моих плечах, крепко держа меня.

Подлокотники задрожали. Дерево завибрировало.

Боль в позвоночнике на мгновение исчезла. Давление собственного тела ослабло, словно кто-то подхватил меня вместе с креслом и осторожно потянул вверх. Гравитация отступила.

Мелли посмотрела вниз. Её глаза расширились.

Её пальцы сильнее сжали мои плечи, впиваясь в ткань платья.

— Госпожа…

Я тоже опустила глаза.

Между колёсами кресла и паркетом появилась тонкая полоска тени. Воздух под нами стал плотным, упругим.

Кресло медленно поднималось в воздух.

Дар действительно рос. И он не спрашивал разрешения. Я в ужасе смотрела на то, что происходит вокруг, и никак не могла это контролировать. Мелли бросилась к двери и стала прислушиваться.

— Госпожа, прекратите… Там… там шаги! Кто-то сюда идёт!

Медленно, тяжело.

Послышался звон ключей. Металлический, холодный звук.

Мелли побледнела так, что её лицо стало почти белым пятном во тьме.

Сначала ключ с противным металлическим скрежетом вошёл в замок снаружи. Потом повернулся.

Один раз. Щелчок.

Второй. Глухой удар засова.

Замок тяжело щёлкнул, фиксируя нашу тюрьму.

— Утром выясните, кто оставил библиотеку открытой, — распорядился управляющий. — И проверьте, все ли книги на месте. Его светлость не любит беспорядка.

— Разумеется.

Шаги удалились. Сначала медленные, потом быстрее.

Разговор мужчин снова стал слышен, но теперь он доносился приглушённо, через толщу дерева.

— Так что с его светлостью? — спросил дворецкий, уже спустившись на этаж ниже.

— Ничего. Сидит в темноте на каменном полу и отказывается от одеяла. Говорит, что хочет почувствовать границу между комфортом и выживанием.

— Совершенно добровольно?

— К сожалению. Или к счастью. Не знаю, как расценивать сумасшествие дракона.

— Может быть, это из-за будущей герцогини? Из-за мисс Моллард?

Управляющий не ответил. Или ответ был слишком тихим, чтобы долететь до нас.

Их голоса растворились в глубине коридора, поглощённые тишиной дома.

Несколько мгновений мы с Мелли не двигались. Я боялась, что если вдохну, то шум привлечёт внимание. Боялась, что если пошевельнусь, то кресло снова поднимется в воздух.

Потом Мелли медленно, дрожащими руками зажгла огниво. Маленький огонёк вспыхнул, осветив её испуганное лицо. Она зажгла фитиль лампы. Огонёк дрожал почти так же сильно, как её руки.

— Он нас запер, — прошептала она. Голос был тонким, ломким.

— Я заметила, — ответила я. Мой собственный голос казался чужим, хриплым от напряжения. Надо было крикнуть. Надо было сказать что-то… А так мы оказались запертыми в библиотеке. Но мне хотелось, чтобы этот визит остался в тайне.

Мелли подбежала к двери и осторожно, словно боясь обжечься, нажала на ручку.

Заперто. Ручка не поддавалась.

Она попробовала ещё раз, дёрнула сильнее, будто от второго прикосновения старый механизм мог передумать, мог проявить милость.

— Что будем делать? — Она обернулась ко мне, и в её глазах читалась паника ребёнка, оставленного в темноте.

— Думать, — сказала я. Хотя думать было трудно. Голова гудела.

— Нужно было крикнуть. Позвать на помощь.

— Нужно было, — с досадой ответила я, понимая, что сглупила.

— Почему мы не крикнули?

— Потому что испугались, — выдохнула я.

Мелли прислонилась лбом к двери, закрыв глаза.

— Теперь придётся ждать до утра. Нас найдут. Когда откроют дом. Вейрен увидит, что вы провели в кресле всю ночь. Что вы нарушили режим. Его светлость узнает про книги. Про то, что вы здесь были. Меня уволят. За то, что я нарушила правила дома. Вас… вас…

— Меня, надеюсь, не уволят с должности временной невесты, — попыталась я пошутить. Шутка вышла плоской, мёртвой.

Она обернулась.

— Это не смешно, госпожа.

— Знаю.

Мне и самой было не до смеха. Спина горела. Боль разливалась от поясницы к лопаткам, становилась всё сильнее, пульсирующей, горячей. Пальцы начали дрожать от усталости и остаточного напряжения магии.

До утра я в кресле не выдержу. Мышцы сведёт судорогой. Позвоночник может не выдержать нагрузки статичного положения после такого всплеска силы. И мне станет только хуже… И эта мысль меня пугала больше всего.

— Может быть, окно? — предложила Мелли и тут же посмотрела на высокие узкие рамы витражей. Она подбежала к окну и принялась его рассматривать. На ее лице появилось разочарование. — Нет. Забудьте. Мы на первом этаже, но выбраться через него с креслом невозможно. Стекла толстые, заколочены изнутри для сохранности книг.

— И даже без кресла я далеко не уйду, — напомнила я ей. — Мои ноги всё ещё спят.

Она снова подёргала ручку. Безрезультатно.

— А вдруг там остался ключ, — вдруг сказала я. Память вернула звук.

— Где?

— В замке, — прошептала я с надеждой.

Мелли опустилась на колени и заглянула в замочную скважину. Темное отверстие смотрело на неё, как глаз.

— Есть, — прошептала она. — Я ничего не вижу… Это означает, что ключ в замке. Помнится, ваша маменька запирала меня в кладовке, а там темно и делать нечего, поэтому я хотела посмотреть в замочную скважину, и… Впрочем, неважно…

— Попробуй вытолкнуть.

Она достала из волос шпильку — простую, железную, без украшений. Просунула в скважину и пошевелила. Металл тихо звякнул о металл.

— Не получается. Ключ повёрнут горизонтально. И он слишком тяжёлый. Я не могу зацепиться.

Я смотрела на замок. Старый, массивный, железный.

Несколько минут назад я удерживала в воздухе целое кресло вместе с собственным телом. До этого подняла серебряный подсвечник, который весил килограммов пять. А сейчас нас отделяла от свободы всего одна небольшая металлическая деталь. Ирония судьбы была жестокой.

— Отойди, — попросила я.

Мелли замерла, глядя на меня с тревогой.

— Что вы задумали?

— Попробую его вытащить, — прошептала я, понимая, что это кажется безнадёжной затеей. Но а вдруг получится.

— Силой мысли? — Мелли округлила глаза.

— Других вариантов у нас нет. Руки туда не пролезут.

— Вы не умеете ею управлять! Вчера вы едва не сожгли занавески! — возразила Мелли.

— Самое время научиться. Или умереть здесь, в темноте, от стыда и боли в спине.

— Госпожа, вы едва сидите! Ваше лицо белое как полотно!

— Поэтому нам и нужно выбраться как можно быстрее. Пока боль не парализовала меня окончательно.

Мелли поднялась с пола и отступила, прижавшись к стеллажу. Я подъехала ближе к двери. Даже одно движение колёс заставило боль полоснуть по спине, горячую и острую.

Перед глазами потемнело. Мир поплыл.

Я закрыла их и попыталась вспомнить прочитанное в книге, которую держала на коленях. Маг должен представить, что у него есть невидимая рука. И она берёт предмет. Она чувствует форму, температуру.

Я посмотрела в замочную скважину. За ней, в темноте, поблёскивал край металла.

Ключ.

Холодный. Железный. Не тяжёлый. Я мысленно представила руку, которая тянется к ключу. На висках выступил холодный пот напряжения.

Под рёбрами натянулась струна. Та самая, холодная, вибрирующая.

Я попыталась направить её к замку. Не грубо, не рывком. Плавно, как воду.

Сначала ничего не произошло. Только тишина и стук собственного сердца.

— Получается? — прошептала Мелли.

— Не разговаривай, — отрезала я. — Слова рассеивают концентрацию.

— Молчу-молчу.

Я представила ключ целиком. Не как абстракцию, а как объект. Длинный стержень. Зубцы, цепляющиеся за внутренние пластины. Круглая головка с бороздками. Представила, как он поворачивается обратно, освобождая механизм, а затем выходит из замочной скважины, скользя по смазанной дорожке.