Нога поднялась всего на несколько дюймов и тяжело опустилась на пол. Колено дрогнуло, но выдержало. Потом вторая.

Мы медленно пошли вдоль кровати.

Руаль двигался рядом, принимая часть моего веса. Его ладонь оставалась на талии, горячая и надёжная. Я ощущала каждое прикосновение его пальцев, каждое движение мышц под тканью камзола, когда он подстраивался под мой неровный шаг.

— Вы практически несёте меня, — пожаловалась я.

— Если бы я вас нёс, ноги не касались бы пола, — возразил герцог.

— Отпустите немного, — взмолилась я, чувствуя себя совсем беспомощной.

— Нет.

— Руаль.

— Флорис.

— Я хочу дойти до окна сама, — выдохнула я, чувствуя прилив сил. Эта маленькая победа заставила меня поверить, что все, что происходило раньше, было просто дурным сном.

Герцог посмотрел на расстояние. От нас до подоконника оставалось всего два шага.

Два обычных человеческих шага.

— Нет, — повторил Руаль.

— Я ночью прошла больше! — возмутилась я, чувствуя, как снова натолкнулась на стену упрямства.

— Ночью вы упали.

— А сейчас вы стоите рядом. Если я начну падать, поймаете, — вздохнула я, глядя на заветное окно.

— Это не аргумент.

— Именно аргумент. Вы же дракон. Или боитесь, что не удержите меня?

Его глаза опасно сузились.

— Не пытайтесь задеть мою гордость, — усмехнулся он.

Я чувствовала его дыхание, его руки, его тепло. И… наслаждалась им.

— Получилось задеть вашу гордость? — дерзко спросила я.

— Да.

Вейрен шумно выдохнул.

— Два шага, — разрешил он. — Только два. Ваша светлость, полностью не отходите. Уберите руки, но оставайтесь рядом. При малейшем движении в сторону ловите. Главное — успейте!

Руаль явно хотел возразить. Потом посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Нет, — честно ответила я. — Но хочу попробовать.

Его рука медленно исчезла с моей талии. Тепло осталось на коже, словно он продолжал меня касаться.

Руаль отошёл на полшага. Не больше. Его руки находились рядом, готовые подхватить меня в любой момент.

Я перенесла вес на правую ногу.

Колено задрожало, но не подогнулось. Левая ступня оторвалась от пола. Шаг.

Потом ещё один.

Я коснулась руками подоконника.

Холодный камень обжёг ладонь. Я провела пальцами по гладкой поверхности, по маленькой царапине возле рамы, по пыли, которую горничная пропустила во время утренней уборки.

Всего несколько дней назад Руаль привёз меня к фонтану в кресле, и я пыталась объяснить ему, почему обычная вода кажется прекрасной.

Теперь передо мной был самый обычный подоконник. Но он был самым лучшим на свете. Я обожала его. Любила всей душой. И от этого чувства я чуть не расплакалась.

Я дошла до него сама.

— Я смогла, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Я… дошла!

Ноги подогнулись.

Руаль поймал меня раньше, чем я начала падать. Одна его рука обхватила талию, вторая прижала к груди. Я оказалась почти висящей на нём, беспомощной и счастливой.

— Я предупреждал, — произнёс он мне в волосы.

— Но вы ведь меня поймали, — прошептала я ему в грудь.

— Это не означает, что падение было хорошей идеей, — ворчливо заметил он, а я вспомнила, что он старый дракон. И ворчание — это часть его натуры.

— Зато я дошла.

Он не ответил. Только прижал меня чуть крепче.

Я всё ещё держалась за подоконник. Ладонь лежала на холодном камне, а спиной я чувствовала тепло Руаля. Он удерживал почти весь мой вес, позволяя ногам только касаться пола.

— Не уносите меня пока, — попросила я, понимая, что так и не насладилась огромной победой.

— Вам тяжело стоять. Я это чувствую.

— Ещё несколько секунд, — попросила я, чувствуя, как в груди гулко бьется сердце.

Я смотрела в окно. На сад. На дорожку, по которой скоро смогу пройти сама. Возможно, с тростью. Возможно, держась за руку Руаля. Но не в кресле.

— Теперь можно, — сказала я. — Отведите меня к постели.

Обратный путь я почти не помнила. Руаль держал меня значительно крепче, чем раньше, и уже не притворялся, что позволяет идти самостоятельно. Последние шаги он практически перенёс меня, но я не спорила.

Когда край кровати коснулся ног, силы закончились окончательно.

Руаль осторожно усадил меня, а потом помог лечь. Вейрен сразу принялся проверять пульс и водить кристаллом вдоль позвоночника.

— Никаких повреждений, — объявил он наконец. — Каналы выдержали. Мышцы перегружены, но это ожидаемо.

Его слова разливались, как бальзам на душу.

— Когда я смогу повторить? — спросила я, глядя на озадаченное лицо Вейрена.

— Вечером. Если не появится резкая боль, — заметил доктор. — Вам нужно привыкать. Я боюсь пока делать прогнозы. В вашем случае, мисс Моллард, они не работают.

— И снова две минуты? — скисла я.

— Пять, — неожиданно ответил он, заставив воспрянуть духом.

Я посмотрела на него.

— Вы только что запрещали мне ходить.

— Я пытался запретить. Но теперь вижу, что это бесполезно. Проще составить безопасный режим, чем каждую ночь искать вас возле горящих занавесок.

Мелли виновато опустила глаза.

— Если всё продолжится такими темпами, через несколько дней вам понадобится трость, — добавил Вейрен. — Может, и раньше.

— Трость? — переспросила я, а у меня в горле пересохло. Трость показалась мне свободой. Настоящей.

Одно это слово «трость» заставило сердце забиться сильнее.

Не кресло. Не носилки. Трость. Вещь, с которой ходят. Самостоятельно.

— Не радуйтесь раньше времени, — предупредил Вейрен. — Сначала только по комнате. Под наблюдением. Никаких лестниц, садов и ночных походов неизвестно куда.

Мелли закашлялась.

Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

Руаль сел на край кровати. Его ладонь накрыла мою руку.

Сначала я решила, что он просто проверяет пульс вслед за Вейреном. Но большой палец медленно прошёлся по коже моего запястья. Один раз. Потом снова.

Руаль гладил мою руку.

Кажется, он сам этого не замечал. Смотрел на мои ноги и продолжал осторожно проводить пальцем по коже.

Я могла убрать ладонь.

Не убрала. Не знаю почему, но мне не хотелось ее убирать. Его прикосновение на коже напоминало сладкий ожог.

Только повернула её так, чтобы наши пальцы соприкоснулись плотнее.

Руаль замер. Посмотрел сначала на наши руки, затем на меня, но так ничего не сказал.

И я тоже промолчала.

Внутри, под рёбрами, шевельнулась холодная нить.

Руаль радовался моему выздоровлению. Сидел рядом, держал меня за руку и смотрел так, словно мои два шага до окна значили для него не меньше, чем для меня.

А я продолжала ему лгать.

Я не рассказала ни о библиотеке, ни о поднявшемся кресле, ни о ключе, который вытащила из замка. Не призналась, что расстегнула цепочку Глории и едва не покалечила её. Не сказала, что именно мой дар, возможно, заставляет тело восстанавливаться с невозможной скоростью.

Руаль уже однажды решил, что я могла обрушить арку. Но этот факт разбивался о проверки, которые никакого магического дара у меня не выявили.

Что произойдёт, когда он узнает, какой силой я действительно обладаю?

Через три дня мне принесли трость.

Она была лёгкой, из тёмного дерева, с серебряной рукоятью в форме драконьего крыла. Вейрен утверждал, что достаточно было самой простой палки. Руаль заявил, что человек, которому приходится привыкать к трости, имеет право хотя бы не ненавидеть её внешний вид.

Первый путь от кровати до двери занял почти десять минут.

Я двигалась медленно, переставляя трость перед собой и перенося на неё часть веса. Руаль шёл рядом. Не держал, но его рука постоянно находилась возле моей талии.

Стоило ноге дрогнуть, как он тут же касался меня, возвращая равновесие.

На второй день с тростью я самостоятельно дошла до коридора.