— Я не хотела заставлять Глорию падать, — прошептала я. — Увидела камень и вспомнила рисунок в книге. Хотела рассмотреть его ближе. Только подумала, что нужно снять украшение. Я не успела ничего остановить. Цепочка сама расстегнулась.

— Не сама. Это сделали вы, — произнес Руаль.

— Я не контролировала! В этом-то моя беда! Я не могу это никак контролировать!

— Именно это пугает больше всего, — ответил он, посмотрев на разбитую люстру. — Вы не контролируете силу, способную поднимать людей, ломать защитные заклинания и вырывать металл из потолка. И вместо того чтобы позвать специалистов, тайно упражнялись на гостях.

— Я не упражнялась! — едва не выкрикнула я.

— Так я вам и поверил.

В его голосе прозвучало что-то знакомое. То самое холодное недоверие, которое я слышала после падения арки. Оно вернулось. И теперь причиняло значительно больше боли, потому что несколько минут назад Руаль говорил, что не хочет жизни без меня.

— Послушай, — прошептала я. — Это не то, что ты подумал. Я не роняла арку. У мен бы просто не хватило сил. И дар… Его тогда не было… Понимаешь?

Руаль замер.

— Я не спрашивал об арке.

Собственные слова ударили меня сильнее, чем могло бы ударить обвинение.

— Но ты подумал.

— Теперь подумал, — в его голосе слышались нотки ярости.

— Дар появился после падения. Клянусь. У меня никогда не было магии. Это подтверждено двумя освидетельствованиями. Я не могла обрушить арку! — кричала я, забывая обо всем на свете.

— Значит, государственные проверки для вас являются доказательством? Последний инцидент с Глорией свидетельствует, что верить им нельзя! — резко произнес герцог.

Я не сразу поняла его вопрос. Потом вспомнила Глорию. Её документы тоже были заверены. И всё оказалось ложью.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что я не подкупала магов! Не подделывала результаты! У Моллардов просто бы не хватило денег на подкуп! Мы и так едва сводили концы с концами! — выпалила я, понимая, что пути обратно больше нет.

— Откуда мне знать?

— Руаль…

— Я знал Глорию несколько лет и не заметил обмана. Вас знаю куда меньше. И за это время вы скрыли от меня дар, магическое воздействие на цепочку и то, что едва не сожгли собственную комнату.

Каждое слово било точно туда, где ещё оставалось тепло от его поцелуя.

Я попыталась опуститься. Представила, как тело касается матраса, как возвращается тяжесть. Но холодные нити только сильнее обвили меня, удерживая в воздухе.

— Я спасла тебя, — прошептала я. — Разве ты не понимаешь? Я действительно думала, что ты погибнешь. Я не знала, что дракона не убьёт камень. Просто увидела, что арка падает, и бросилась. Если бы я сама всё устроила, зачем мне было ломать себе позвоночник? Зачем отказываться от брака? Зачем сейчас предлагать тебе свободу?

— Я не знаю.

— Посмотри на меня! — зарыдала я. — Посмотри! На это тело! Если бы я могла избежать этой боли, я бы сделала все! Это больно. Очень больно. Каждый шаг, каждое движение — это боль!

— Я смотрю.

— Тогда поверь!

Руаль перевёл взгляд на пустоту между моим телом и кроватью. Потом на люстру, которую удержал одной рукой. На осколки хрусталя, рассыпанные по полу.

— Раньше я обвинял вас, не имея ни одного доказательства, — произнёс он тихо. — И был неправ.

Надежда болезненно сжала грудь.

— Да.

— Теперь вы висите передо мной в воздухе. У моих ног лежит люстра. Вы признались, что способны двигать предметы на расстоянии и уже не раз скрывали проявления дара. Выходит, что я был прав тогда по поводу вазы? — спросил герцог. — И именно поэтому вы не приняли драгоценности. Вас мучила совесть! Вы знали, что я прав!

Воздух исчез. Магия вокруг тела дрогнула, испугавшись его сомнений. Я опустилась на несколько дюймов, но не коснулась кровати.

— Ты снова мне не веришь.

Руаль ничего не ответил. Его молчание оказалось страшнее любого крика.

— Несколько минут назад ты говорил, что не хочешь от меня освобождаться.

На его скуле дрогнул мускул.

— Это было до того, как я узнал, что вы скрыли.

— Значит, всё изменилось?

Тишина. Пугающая тишина вдруг стала заползать в душу. Он думал над ответом, а я чувствовала, как мир рушится.

— Я еще не знаю.

— Но усомниться во мне ты уже успел! — выпалила я, чувствуя, как подступает горечь.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Вот теперь у меня действительно есть на это право.

Слова вошли под рёбра и оборвали что-то внутри. Холодная нить исчезла. Гравитация вернулась.

Я рухнула на матрас. Падение было небольшим, но позвоночник отозвался резкой, пронзающей болью. Я вскрикнула и сжалась, прижимая ладонь к груди.

Руаль шагнул ко мне. Его руки дёрнулись, словно он хотел проверить, не повредила ли я спину. Но остановились в нескольких сантиметрах от меня. Он больше не знал, можно ли ко мне прикасаться. А я не знала, хочу ли его прикосновения после того, что он сказал.

— Мне нужно выйти, — произнёс Руаль.

— Конечно…

Голос дрожал. Я ненавидела себя за эту дрожь.

— Флорис…

— Идите. Вы ведь уже всё решили. Теперь моя очередь решать!

— Я ничего не решил.

— Тогда выйдите и подумайте. Возможно, найдёте ещё несколько доказательств того, что я сломала себе позвоночник ради вашего титула и денег! — с горечью произнесла я.

Он вздрогнул. Всего один раз. Почти незаметно. Но не стал оправдываться.

Руаль повернулся и направился к двери. Возле разбитой люстры остановился, будто собирался что-то сказать. Потом продолжил путь.

Дверь открылась. За ней стояла бледная Мелли, прижимая руки к груди. Она посмотрела сначала на Руаля, затем на меня и осколки хрусталя.

— Ваша светлость…

Он прошёл мимо неё, не сказав ни слова.

Дверь закрылась.

Я лежала на кровати, к которой ещё недавно не прикасалась спиной. Губы продолжали гореть после поцелуя, а на талии осталось тепло его ладони. Всего несколько минут назад Руаль сказал, что не хочет от меня освобождаться.

Теперь же он снова считал, что я могла обрушить на себя арку. И на этот раз доказательства действительно парили у него перед глазами.

Дверь закрылась за моей спиной, отрезая меня от комнаты, где только что рухнул мой мир.

Я сделал несколько шагов по коридору, но остановился, услышав приглушённый голос Мелли:

— Госпожа, не двигайтесь! Я сейчас позову магистра Вейрена!

— Не надо, — отозвалась Флорис.

Её голос дрожал. Я видел, как она упала на кровать. Слышал, как вскрикнула от боли. И всё равно ушёл.

Потому что чувствовал, как ситуация взяла меня за горло.

Несколько минут назад я держал её в руках. Спрашивал разрешения поцеловать. Говорил, что не хочу от неё освобождаться. А потом увидел Флорис парящей над кроватью, разбитую люстру, услышал признание о вазе, цепочке Глории, пожаре — и снова решил, что передо мной женщина, способная обмануть меня.

— Мелли, собирай вещи, — послышалось за дверью.

Пальцы сами собой сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя полумесяцы боли.

— Какие вещи? Куда вы собрались? Вам нельзя сейчас никуда ехать!

— Мне было нельзя вставать. Нельзя ходить. Нельзя танцевать. Я сделала всё это. Значит, переживу и дорогу.

— Госпожа…

— Собирай, — повторила Флорис. — Пока я снова не позволила себе поверить, что он вернётся.

Я повернулся к двери.

Достаточно было сделать несколько шагов. Войти. Остановить служанку одним приказом. Напомнить Флорис о договоре, предстоящей свадьбе и лечении, за которое я заплатил.

Раньше я именно так и поступил бы. Но слова Флорис продолжали звучать в голове, эхом отдаваясь в пустоте коридора.

«Вы ведь уже всё решили. Теперь моя очередь решать».

Я опустил руку, которую уже протянул к дверной ручке. Медленно, словно она весила тонну.

Если сейчас я войду, то снова буду требовать от неё объяснений. Задавать вопросы. Заставлять оправдываться. А она уже лежала под аркой и пыталась убедить меня, что спасла мне жизнь.