Ответ вырвался быстрее, чем я успела подумать. Он явно ожидал другого. Ожидал, что я потребую слов, чтобы потом использовать их как оружие.

— Тогда чего вы хотите?

Вот он. Тот самый вопрос. Руаль привык, что каждый человек чего-то хочет. Денег. Титула. Защиты. Брака. Драгоценностей. Возможности приблизиться к нему. Желание можно оценить. Условие — внести в договор. Проблему — оплатить.

— Ничего, — сказала я.

— Это неправда.

— Почему?

— Потому что вы явно недовольны! — вспылил он, теряя над собой контроль.

— Моё недовольство не означает, что вы обязаны его исправлять.

— Но браслет вы не принимаете. И объяснять, что могло бы исправить ситуацию, отказываетесь! — зарычал герцог, глядя на коробку.

Он замолчал. Я продолжила, глядя ему прямо в глаза.

— Вы считали меня лгуньей. Потом выяснили, что доказательств нет. Вам стало неловко, и вы решили прислать украшение. Я всё поняла. Но мне не нужен браслет.

— Большинство женщин…

Он осекся. Я всё-таки улыбнулась.

— Любят бриллианты? — закончила я за него. Руаль поджал губы. — Они являются общепринятым подарком. И я уверена, что ещё ни одна женщина не отказалась от ваших подарков. Поэтому отправьте браслет Глории. Она точно будет рада.

Имя вырвалось само. Я тут же пожалела. Но Руаль не отвёл взгляда. Герцог поджал губы.

— Это украшение выбрано для вас.

— Вы даже не знаете, какие украшения я люблю, — поморщилась я.

— Я выбрал то, которое не будет мешать вам лежать.

В его голосе впервые появилось что-то похожее на уязвлённость. Он действительно старался. Учёл вес. Размер. Застёжку. Моё состояние. И от этого стало почти жаль его. Почти.

— Я заметила, — мягче сказала я. — Браслет очень красивый. И вы проявили внимание. Но он всё равно не заменит того, чего вы не смогли сказать.

— Вы утверждаете, что ничего от меня не хотите, и одновременно упрекаете в том, что я чего-то не сказал.

— Я не упрекаю. Я объясняю, почему не приму подарок.

— Между этим есть разница?

— Огромная! — усмехнулась я, разглядывая чаинки на дне кружки.

Он посмотрел на коробку. Потом на меня. На мгновение мне показалось, что сейчас он всё-таки произнесет это слово. «Простите». Всего одно.

Но лицо Руаля снова стало холодным.

— Я действительно поторопился с выводами, — сказал он. Очень ровно. Очень сухо. Так объявляют о неточности в отчёте.

Герцог медленно выдохнул через нос.

— Значит, мы снова вернулись к началу разговора.

— Нет. Разговор закончен.

— Флорис…

Это был, кажется, третий раз, когда он назвал меня по имени без «мисс Моллард». Мелли тихо втянула воздух. Сам герцог, кажется, тоже заметил, но отступать не стал.

— Я не понимаю, чего вы от меня ожидаете.

— Уже ничего.

Эти слова изменили его лицо сильнее всего. Не отказ от бриллиантов. Не упоминание Глории. Именно это. Взгляд Руаля стал жёстким, почти настороженным.

— Что значит «уже»? Вы ожидали чего-то вчера?

Я посмотрела на него.

Он стоял рядом с кроватью, высокий, сильный, уверенный, привыкший получать ответы на свои вопросы. И впервые не мог заставить меня дать ему тот, который был нужен. Не потому, что я хотела наказать его. Просто вчера я ещё надеялась, что он способен сам понять. Сегодня эта надежда исчезла.

Я кивнула на коробку.

— Заберите браслет, пожалуйста.

Руаль не двигался.

— Вы уверены?

— Да, — твёрдо произнесла я.

— Я не стану возвращать его ювелиру.

— Можете выбросить, — пожала я плечами.

В его глазах вспыхнуло раздражение.

— Выбрасывать бриллианты — бессмысленно.

— Тогда подарите тому, кто их оценит.

— Я подарил их вам.

— А я отказалась.

Он резко взял коробку со стола. Пальцы сомкнулись на чёрном бархате. Серебряный герб почти исчез под его ладонью. Несколько секунд он просто держал футляр, словно не знал, куда его теперь деть. Наверное, до сегодняшнего утра женщины никогда не возвращали ему подарки.

— Вейрен будет через час, — напомнил он, меняя тему. — Я заказал подушки на кресло. Я подумал, что вам будет приятней на нём сидеть, если на нём будут подушки.

— Благодарю.

— Это условие лечения, — сухо произнёс он.

— Именно поэтому я его принимаю.

Он посмотрел на меня. Кажется, понял. Лечение было частью договора. За него я платила браком, временем и правом распоряжаться собственной жизнью в течение года. Браслет был личным. И покупать им моё прощение я не позволила.

Руаль развернулся и направился к двери. У самого порога остановился. Я видела только его спину и сжатую в руке коробку.

— Все женщины любят украшения, — произнёс он, не оборачиваясь.

Я не удержалась.

— Возможно, ваша светлость просто привыкли выбирать женщин, чьё прощение можно купить.

Мелли закашлялась, прикрывая рот ладонью. Руаль медленно повернул голову. Я ожидала раздражения. Холода. Может быть, очередного замечания о моей дерзости.

Но в его глазах на мгновение появилось что-то другое. Растерянность. Настоящая, почти мальчишеская. Будто мир, в котором он жил много лет, внезапно нарушил одно из самых простых и надёжных правил.

Потом его лицо снова стало непроницаемым. Он вышел. Дверь закрылась.

Мы с Мелли молчали несколько секунд. Затем она медленно повернулась ко мне.

— Вы действительно велели ему забрать браслет.

— Мелли.

— Молчу.

Она подошла к кровати и взяла поднос. Но прежде чем отвернуться, я увидела, как дрогнули уголки её губ.

— Что? — спросила я.

— Ничего, госпожа.

— Говори.

Мелли посмотрела на дверь.

— Просто… Он так растерялся. Я даже подумала, что он… расстроился…

Я закрыла глаза и откинулась на подушки.

— Ничего. Переживет. Он дракон. Об него даже каменные арки ломаются.

Мелли всё-таки рассмеялась. Тихо, боясь, что герцог ещё не успел далеко отойти. А я лежала, слушала её смех и почему-то думала не о браслете.

Я думала о том, как Руаль произнёс моё имя. И о коробке, которую он унёс с собой, так и не сумев оставить вместо одного простого слова.

Сегодня я сидела сама.

Не опиралась всем весом на руки Мелли, чувствуя, как дрожат её тонкие запястья. Не висела на поддерживающих ремнях кровати, которые врезались в кожу, оставляя красные полосы. Не сползала на бок при каждом неосторожном вдохе, борясь с гравитацией, которая казалась мне личным врагом.

Сидела.

Пусть спина была обложена подушками так плотно, словно Мелли собиралась замуровать меня в мягкую крепость из пуха и перьев. Пусть пальцы обеих рук до боли вцепились в край матраса, костяшки побелели от напряжения. Пусть мышцы между лопатками дрожали уже через несколько минут, напоминая о том, что они забыли, что такое работать.

Но я не лежала. И это была победа.

— Ещё одну, — решила Мелли, оглядывая сооружение за моей спиной с видом архитектора, завершающего великий проект.

— Куда? — мой голос прозвучал хрипло.

— Вот сюда.

Она попыталась просунуть небольшую плоскую подушку между моей поясницей и двумя уже лежащими там монстрами из ткани.

— Мелли, там больше нет места. Там уже воздух выдавлен.

— Есть. Всегда есть место для комфорта.

— Скоро не останется меня. Только подушки.

— Зато вам будет удобно. И безопасно.

Она всё-таки втиснула подушку, используя локоть как рычаг, и отступила на шаг, склонив голову набок. На её лице появилось такое гордое выражение, словно именно она срастила мой позвоночник, восстановила магические каналы и лично убедила ноги снова вспомнить о существовании тела.

— Ну? — спросила она, вытирая руки о передник.

— Что «ну»?

— Как вы себя чувствуете?

Я осторожно ослабила хватку на краю матраса. Тело тут же едва заметно качнулось назад, стремясь вернуться в привычное горизонтальное положение, но подушки удержали меня, мягко, но непреклонно.