— Но она цела. Хромает, но цела. Это то, что я слышала от слуг.

— На этот раз. А если бы она упала головой вниз? Или просто приземлилась неудачно на спину? Ты сама понимаешь, что дар опасен. Очень опасен. И с каждым днем он все сильнее и сильнее, а я не могу его контролировать. Это меня пугает.

Мелли стиснула в руке гребень так, что побелели костяшки.

— Нам всё-таки нужно рассказать Вейрену. Или герцогу. Они должны знать.

— Знаю, — шепнула я. — Но тогда… тогда он изменит свое мнение обо мне. Он решит, что Глория была права. Что это я обрушила арку, чтобы сыграть на его жалости.

— И вы этого не хотите, потому что влюбились в него? — спросила Мелли.

— Нет! — покраснела я. — С чего ты решила⁈

— Ну… это по вам видно. Вы оба друг к другу неровно дышите, — прошептала Мелли, смущаясь. — И это так мило за вами наблюдать…

— Неправда! — буркнула я.

Она хотела возразить, начать убеждать меня в опасности секретов, но снова зевнула. Слова превратились в невнятный звук.

— Всё, — решила я твердо. — Иди спать. Отдыхай.

— Я ещё не закончила.

— Закончила. Осталось несколько прядей. Я переживу ночь с ними. Ничего страшного не случится.

— А если вам что-нибудь понадобится? Вода? Лекарство? — Мелли встревоженно осмотрелась.

— Колокольчик рядом. Вода рядом. Лекарство тоже. Всё под рукой.

— Вы не станете вставать? — спросила она, глядя на мои ноги.

Я посмотрела на нее с удивлением.

— Мелли, я физически не умею вставать. Мои ноги меня не слушаются.

Она смутилась, покраснев.

— Я имела в виду… не станете пытаться двигаться самостоятельно. Использовать… ну, вы понимаете. Тот дар.

— Не буду. Обещаю. А теперь иди спи!

— И кресло не будете поднимать силой мысли?

— Иди спать, пока я сама не позвала Вейрена и не попросила дать тебе снотворное. Тебе нужен отдых, — прошептала я, тревожась за Мелли.

Мелли положила гребень на столик и поднялась.

— Я ненадолго. Честно. Просто прилягу и сразу вернусь. Я действительно очень хочу спать. У меня даже руки дрожат от усталости, — простонала Мелли.

— Вот и отдохни. Ты заслужила этот сон больше всех нас.

Она поправила одеяло, убедилась, что колокольчик лежит возле моей ладони, и направилась к двери за ширмой, ведущей в ее маленькую комнатку.

На пороге снова обернулась, ее силуэт казался хрупким в полумраке.

— Если что-нибудь случится…

— Позову.

— Обещаете?

— Обещаю. Спи, Мелли.

Дверь тихо закрылась. Даже ее скрип прозвучал мягко, успокаивающе.

Я осталась одна.

В комнате горела одна свеча. Мелли оставила ее в подсвечнике возле окна, потому что я всё ещё не любила просыпаться в полной, абсолютной темноте. Пламя было маленьким, ровным и желтым. На стене дрожали тени ветвей деревьев, раскачивающихся за стеклом от ночного ветра.

Музыка из бального зала почти исчезла, превратившись в едва уловимый фон. Только иногда по коридору проходили слуги, и тогда до меня доносились приглушенные голоса, звон посуды или скрип сапог.

Я закрыла глаза, пытаясь расслабить мышцы спины.

Передо мной снова возник Руаль. Его поклон в центре зала. Ладонь, протянутая мне. То, как он сказал: «Тогда ведите». И то, как он смотрел на меня, словно я была единственным человеком в этом огромном, шумном мире.

Потом появилась Глория. Ее сломанные крылья, волочившиеся по паркету. Камень, который покатился прямо к моему креслу. Страх в ее глазах.

Я собиралась лишь немного полежать, отдохнуть и дождаться возвращения Мелли, чтобы сказать ей, что можно спать спокойно.

Но мысли постепенно потеряли ясность, стали вязкими и медленными. Шум за стенами стал далеким, неразборчивым гулом. Боль в ногах превратилась в ровное, монотонное гудение, похожее на звук сильного дождя за окном. Тепло одеяла окутало меня, приглашая в забытье.

Я задремала.

Не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы?

Меня разбудил резкий, неприятный рывок внутри груди.

Я вздрогнула всем телом и открыла глаза. Несколько мгновений не понимала, где нахожусь и что произошло. В комнате стало темнее. Свеча больше не горела возле окна.

Холодная нить под ребрами натянулась, болезненно и резко, словно леска, зацепившаяся за крючок.

Дёрнула меня ещё раз, сильнее.

Я повернула голову, преодолевая тяжесть сна.

Подсвечник висел в воздухе возле тяжелой портьеры.

Он поднялся почти до середины окна и медленно, зловеще наклонялся. Пламя свечи находилось в нескольких пальцах от ткани темно-синего бархата. Золотистый свет уже проступал сквозь ткань, делая ее прозрачной и уязвимой.

Сон исчез мгновенно, сменившись ледяным ужасом.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как перехватывает дыхание.

Подсвечник дрогнул, реагируя на мой страх.

Я попыталась представить, как он возвращается на стол. Медленно опускается, касается деревянной поверхности и остается неподвижным. Послала мысленный приказ: Стоп. Вернись.

Холодная нить натянулась сильнее, вибрируя от напряжения.

Подсвечник качнулся не к столу.

К шторе.

Пламя коснулось ткани. Бархат сначала потемнел, покрылся черным пятном, потом из него поднялась тонкая, едкая струйка дыма. Запах гари мгновенно заполнил комнату.

Я потянулась к колокольчику и замерла.

Если позову Мелли, она прибежит не одна. На звон могут явиться дежурная горничная, лакей, а может, и сам Вейрен, который дежурит где-то неподалеку. Они увидят подсвечник, висящий в воздухе. Увидят, как я управляю им. Тайна выйдет наружу.

Я могла закричать. Но на крик сбежится половина этажа. Герцог. Слуги. Все увидят.

— Опустись, — приказала я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. — На стол. Сейчас же.

Подсвечник снова дёрнулся, игнорируя мой приказ. Огонь лизнул портьеру увереннее. На бархате появилась яркая оранжевая точка. Она росла, медленно раздвигая почерневшие края ткани, пожирая материал.

Дар не слушался. Страх только усиливал его, делая неконтролируемым и диким.

Я протянула руку, хотя между кроватью и окном было несколько шагов. Даже если бы я свесилась до пола, всё равно не достала бы. Расстояние было непреодолимым для моего текущего состояния.

Огонь поднялся выше. Дым стал гуще.

Я откинула одеяло.

Повернулась на бок, цепляясь за край матраса дрожащими руками. Спина отозвалась резкой, пронзающей болью, но я продолжила двигаться. Подтянула себя руками, чувствуя, как мышцы рук напрягаются до предела. Спустила ноги с кровати.

Ступни коснулись ковра.

Я почувствовала его.

Мягкий ворс под пальцами ног. Тяжесть собственного тела, давящую на пятки. Жжение, вспыхнувшее от ступней до бедер, словно по венам пустили раскаленный песок.

Подсвечник накренился сильнее. Пламя уже лизало деревянный карниз.

Штора загорелась по-настоящему.

Я схватилась за столбик кровати и потянула себя вверх.

Не думала, получится ли. Не проверяла, слушаются ли ноги. Не анализировала риски. Перед глазами был только огонь, расползающийся по ткани к потолку, угрожающий охватить весь дом.

Колени задрожали, подгибаясь под весом тела.

Но удержали меня.

Я стояла.

Всего мгновение. Возможно, меньше. Мир сузился до точки огня и боли в ногах.

И только тогда я отпустила столбик.

Сделала шаг.

Правая нога отозвалась адской болью, но перенесла вес. Левая дрогнула, едва не подогнулась, но я удержала равновесие, выбросив вперед руку. Еще один шаг.

Потом третий. Голова закружилась так, что к горлу подобрался комок тошноты. Мне казалось, что все слишком высоко. И я вот-вот упаду.

Каждый давался тяжелее предыдущего. Ноги казались чужими, слабыми, наполненными свинцом и огнем. Но они двигались. Они слушались.

Я добралась до окна и схватила подсвечник.

Металл обжёг ладонь. Я вскрикнула, но не выпустила его. Дёрнула на себя, отрывая горящую ткань от карниза.