Возле кровати силы закончились. Резко и окончательно. Она помогла мне сесть на край, подхватила ноги и уложила на матрас. Потом накрыла одеялом и долго смотрела на меня, не вытирая слез, текущих по щекам.

Я положила ладони на колени. Под ними дрожали мышцы.

Живые. Слабые. Болезненные.

Но живые.

— Я скоро буду ходить, Мелли, — прошептала я, не в силах перестать улыбаться, хотя губы дрожали. — По-настоящему. Представляешь? Я об этом даже мечтать не могла. А сегодня я прошла пять шагов. И нашла сестру. Настоящую. И ты знаешь, я… я еще никогда не была такой… счастливой!

Мелли кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и просто взяла мою руку, сжимая ее в своих дрожащих ладонях. Она плакала так же, как и я. А я обнимала ее, не веря своему счастью.

— Спасибо, что сказала. Что не стала дальше утаивать, — прошептала я. — Но ты бы могла сказать раньше…

— Зачем? Миссис Моллард и так ругала вас, когда вы мне помогали. И если бы вы знали, что я тоже наполовину ваша сестра, вы бы стали помогать больше. И вас бы ругали чаще…

— Опять на «вы»? — спросила я строго.

— Да все никак не привыкну, — заметила Мелли, разглаживая свой передник. — Если бы не ты, я бы не выжила в доме миссис Моллард.

— Если бы не ты, я бы тоже там не выжила, — вздохнула я.

Утром Мелли всё-таки позвала Вейрена.

Не потому, что решила нарушить обещание. И не потому, что боль усилилась. Просто обгоревшую портьеру невозможно было спрятать под кровать, а чёрное пятно на стене — стереть влажной тряпкой. Хотя она терла ее и пыталась прикрыть хотя бы вазой.

Кроме того, Мелли едва дождалась рассвета, чтобы сообщить кому-нибудь о моих первых шагах. Тайна буквально распирала её изнутри. За завтраком она трижды начинала говорить, дважды прикусывала язык и один раз пролила молоко мимо чашки.

Когда Вейрен вошёл в комнату, она продержалась меньше минуты.

— Госпожа вчера ходила, — выпалила Мелли прежде, чем магистр успел открыть лекарский футляр.

Я закрыла глаза.

— Доброе утро, магистр, — произнесла я. — Не обращайте внимания. Мелли плохо спала.

— Я не спала вообще, — подтвердила она. — Потому что госпожа ночью встала с кровати и сама дошла до окна.

Рука Вейрена замерла над футляром.

Он медленно поднял голову. Посмотрел сначала на Мелли. Потом на меня. Затем на расстояние между кроватью и окном.

— Повторите это еще раз… Кажется, я ослышался!

Я представила, что сейчас будет и мысленно съежилась.

— Госпожа сама дошла до окна, — с готовностью повторила Мелли.

— Не вы. Она, — с недоверием произнес доктор, глядя на меня так, словно не верит ни единому слову.

Магистр указал на меня пальцем, как на особо опасного преступника, пойманного на месте преступления.

— Я уже не помню точно, — осторожно ответила я. — Кажется, сделала несколько шагов.

— Сколько? — вцепился в меня взглядом Вейрен.

— Три или четыре. Может быть, пять, — совсем тихо ответила я.

— Пять⁈

Его голос разнёсся по комнате так громко, что за дверью кто-то уронил поднос. Раздался звон посуды и испуганное бормотание горничной.

— Не кричите, — попросила я. — У меня от вашего голоса спина заболела сильнее.

— Вы несколько дней не могли пошевелить пальцами ног! Вчера утром с трудом согнули один палец! А ночью встали и прошли…. считай, половину комнаты⁈

— Мне нужно было потушить штору.

Вейрен наконец заметил обгоревшую портьеру. Его взгляд медленно поднялся к почерневшему карнизу, затем опустился к лежащему на столике подсвечнику. Мелли успела тщательно оттереть его от копоти, но серебро всё равно потемнело от огня.

— Каким образом загорелась штора?

Мы с Мелли переглянулись.

— Свеча накренилась, — ответила она слишком быстро. — Я поставила подсвечник неудачно. Возле самого края… Так получилось. Это моя вина. Я не проследила. Я не думала, что свеча будет наклоняться…

— Вы вообще любите ставить предметы на края, — заметил Вейрен. — Сначала вазы, теперь подсвечники.

Мелли покраснела и опустила голову.

Магистр посмотрел на меня. Долго и внимательно. Мне показалось, что он замечает каждое лишнее движение, каждый слишком быстрый вдох и то, как я отвожу взгляд от подсвечника.

Но спрашивать больше не стал.

Вместо этого откинул одеяло и провёл кристаллом вдоль моей правой ноги. Внутри прозрачного камня вспыхнул яркий голубой свет. Потом магистр повторил движение над левой ногой.

Свет стал ещё ярче.

Вейрен нахмурился.

— Пошевелите пальцами.

Я сосредоточилась. Большой палец правой ноги медленно согнулся. За ним дрогнули остальные.

Мелли счастливо всхлипнула.

— Ещё раз, — потребовал Вейрен.

Я повторила. На этот раз движение далось немного легче. Мышцы отозвались тянущей болью, но подчинились.

— Согните колено.

— Я не уверена, что смогу, — заметила я с испугом.

— А ночью были уверены, что сможете ходить? — едко произнес Вейрен.

— Ночью горела штора. У меня не было времени сомневаться, — возразила я, глядя на смущенную Мелли.

— Представьте, что сейчас горит вся комната, — предложил Вейрен.

— Очень успокаивающая методика лечения, — прыснула я, глядя на доктора.

— Зато действенная. Давайте, представляйте! Давайте волю воображению. Мне нужно видеть это своими глазами… — заметил он, отклоняясь от меня.

Я попыталась согнуть правую ногу. Колено едва заметно приподнялось, сдвигая одеяло. Всего на несколько пальцев, но Вейрен увидел. Его лицо изменилось.

В глазах вспыхнул восторг исследователя, внезапно обнаружившего невозможное. И почти сразу сменился тревогой.

Он приложил кристалл к моей пояснице. Голубые разряды заметались внутри так яростно, что камень задрожал в его пальцах.

— Так не бывает, — пробормотал магистр.

— Вы уже говорили это вчера.

— Потому что вчера так тоже не должно было быть. Но сегодня всё ещё хуже, — бормотал магистр, почесывая голову.

— Хуже? — раздался от двери голос Руаля.

Мы все вздрогнули.

Он стоял на пороге, уже одетый, причёсанный и совершенно не похожий на человека, который снова провёл часть ночи в холодной башне. Только тёмные круги под глазами выдавали усталость.

Руаль сначала посмотрел на меня. Затем на открытый футляр Вейрена. На обгоревшую штору. На подсвечник.

Его взгляд задержался на нём немного дольше, чем мне хотелось бы.

— Что произошло? — спросил он.

— Госпожа ночью ходила, — снова объявила Мелли.

Вейрен резко обернулся к ней.

— Я сам собирался сообщить! — строго произнес он.

— Простите. Я подумала, что так будет быстрее, — совершенно смутилась Мелли.

— Мне кажется, но эти новости должна сообщать я, — произнесла я, глядя на Вейрена.

Руаль ничего не сказал. Несколько мгновений просто смотрел на меня, словно пытался понять, не ослышался ли.

— Вы ходили? Это правда?

— Немного, — смутилась я.

— Без помощи? Одна? — голос герцога выдавал не просто удивление. Скорее, шок.

Я взглянула на Мелли.

— Сначала без помощи. Потом Мелли поддерживала меня, когда мы возвращались к кровати… Но я шла. Сама.

Его лицо осталось неподвижным. Только зрачки сузились, превращаясь в тонкие вертикальные щели.

— И вы не позвали лекаря? Меня? Вы не позвали никого? — в голосе герцога слышалась обида.

— Было поздно. И я устала. А если бы позвала, то было бы много разговоров. К тому же меня тошнило… Немного. И голове кружилась… — оправдывалась я.

— Вы упали? — спросил герцог, нависая надо мной коршуном.

Я слишком долго молчала.

Руаль всё понял.

— Флорис.

— Не сильно. На ковёр, — произнесла я, облизав пересохшие губы.

По его запястью пробежала тонкая полоса чешуи. Вейрен недовольно кашлянул.

— Если вы закончили выяснять подробности ночных приключений моей пациентки, я хотел бы проверить, способна ли она повторить произошедшее сознательно.