— Госпожа Флорис, да на эти деньги можно вызвать магистра Вейрена! Того самого, который лечил принца после падения с башни! Можно купить зелья высшего сорта! Можно даже снять дом возле лечебницы! Можно…

— Подожди.

Я боялась дышать. Воздух в легких закончился, оставив внутри вакуум, сосущий и холодный.

— Здесь точно написано, что деньги получит моя семья?

— Да! Вот!

Она поднесла газету ближе. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в одну темную массу.

Сто пятьдесят тысяч.

Даже отец в лучшие годы не держал на счету такую сумму. Это была не просто цифра. Это была возможность. Это был ключ от клетки, в которую меня загнали обстоятельства.

— А когда их перечислят? — прошептала я, облизывая пересохшие губы.

— Я точно не знаю… Здесь написано, что представитель господина Лейна уже направлен в ваш дом для оформления документов.

Я посмотрела на дверь. Деревянная поверхность казалась непреодолимой преградой.

Звук кареты, подъехавшей к крыльцу, трудно было с чем-то перепутать. «Он приехал! Представитель!» — выдохнула Мелли, глядя на меня совершенно счастливыми глазами.

Словно по заказу, в коридоре раздался стук, потом знакомый скрип входной двери и мамин голос. Мелли прижала ладони ко рту, чтобы подавить вскрик восторга.

Он звучал непривычно ровно, без истерики, с той самой холодной расчетливостью, которую она берегла для важных переговоров.

— О, вы представитель? Проходите сюда, в гостиную. Мелли! Мелли! Принеси чай господину!

Мелли сорвалась и выбежала из комнаты, а я затаила дыхание и слушала.

— Разумеется, я понимаю всю ответственность. Но прежде я должна ознакомиться с каждым пунктом!

Ей ответил незнакомый мужчина. Низкий, ровный баритон, лишенный эмоций.

Я закрыла глаза.

Впервые с того мгновения, когда арка придавила меня к полу, внутри стало не так холодно. Лёд, сковывавший душу, начал таять, оставляя после себя мутную, тревожную воду.

Шанс.

Не чудо. Чудес не бывает. Не жалость короля. Король видел во мне лишь эпизод. Не милость герцога. Герцог видел во мне досадное недоразумение.

Это был настоящий шанс, оплаченный теми, по чьей вине я лежала в этой постели. Кровью. Болью. Будущим.

Дверь открылась, а Мелли быстро зашла в комнату, прикрывая дверь за собой.

— Мелли… — полушепотом позвала я.

— Да?

— Найди адрес магистра Вейрена, — попросила я.

— Сегодня же! — её голос звенел от возбуждения.

— И узнай, сколько времени займёт дорога.

— Конечно!

Она засмеялась, звук получился сдавленным, истеричным, и вытерла щёки тыльной стороной ладони. Только тогда я поняла, что она плачет. Слёзы текли тихо, без звука, оставляя влажные следы на её пыльном лице.

Я тоже едва не рассмеялась.

Не потому, что было весело. Смех застрял в горле комком.

Потому что ещё утром я ходила. Я чувствовала землю под ногами, ветер в волосах, свободу движений.

Потом мне сказали, что, возможно, я больше никогда не встану. Что моя жизнь превратилась в существование на узкой кровати.

А теперь у меня снова появилось завтра. Не просто следующий день, а будущее.

Я представила, как однажды сяду без чужой помощи. Как поставлю ноги на холодный пол. Как сделаю шаг. Всего один шаг. Раньше я не считала их. Они были данностью, как дыхание. Теперь ради них можно было отдать всё. Даже душу.

В коридоре хлопнула дверь гостиной, где шел разговор. Звук был резким, финальным.

Незнакомый мужской голос произнёс чётко и сухо:

— Вот вам чек. На предъявителя. Вы можете обналичить его в любом из банков.

— Благодарю вас, — ответила мама.

Её голос звучал непривычно мягко. Так она говорила с важными людьми, когда нуждалась в отсрочке платежа или особой услуге. В этом мягком тоне не было любви. Была удовлетворённость сделкой.

Мелли сжала мою руку. Её пальцы были влажными и холодными, но в этом прикосновении было больше тепла, чем во всех словах матери за последний год.

— Вы снова будете ходить.

Я поверила ей. Хотела верить. Нужно было верить, чтобы не сойти с ума от пустоты внизу тела.

Газета соскользнула с колен Мелли и раскрылась на светской полосе.

С магического снимка улыбалась женщина в золотом платье. Она застыла в прыжке, выгнувшись так легко, словно у неё не было ни костей, ни веса. Одна нога вытянута, руки распахнуты, юбка похожа на крылья.

Внизу крупными буквами было напечатано:

ПОКОРИТ ЛИ ЛЕДИ ГЛОРИЯ ВАНДЕР СЕРДЦЕ САМОГО ХОЛОДНОГО ДРАКОНА КОРОЛЕВСТВА?

Мелли поспешно попыталась сложить газету.

— Подожди, — остановила ее я, глядя на заголовок газеты.

Она замерла.

— Там про герцога? — спросила я.

Не знаю зачем. Наверное, хотела убедиться, что он действительно существует за пределами того павильона. Что у него была жизнь до меня и осталась после.

— Обычная светская сплетня, — пробормотала Мелли. — Здесь пишут, что герцог Эдельгейм неравнодушен к Глории Вандер. И после ее танца он лично подарил ей цветы.

— Какие?

Я не знаю, зачем я это спросила. Может, чтобы убедиться, что его жизнь продолжается.

Мелли посмотрела в газету.

— Синие орхидеи. Редкие. Их привозят с островов. Он вообще большой поклонник танцев. Ему очень нравится, когда женщина красиво двигается. Это тут так написано! Я ничего не выдумываю!

На снимке танцовщица, окутанная магией. Магическое изображение повторяло короткое движение: разбег, прыжок, полет. Она просто зависает в воздухе и кружится. А потом лёгкое приземление на обе ноги.

Газеты называли это редчайшим даром невесомости. Писали, что Глория Вандер способна усилием собственной магии поднимать тело над сценой и удерживать его в воздухе столько, сколько требует танец.

Никто не знал, где заканчивается движение её мышц и начинается волшебство.

Наверное, именно поэтому смотреть на неё было невозможно без восхищения. Глория не просто танцевала.

Она летала.

Снова и снова.

Я смотрела на неё дольше, чем следовало.

Ещё утром я тоже могла бы разбежаться. Подпрыгнуть. Встать на носки. Покружиться перед зеркалом, придерживая юбку.

Теперь самым большим чудом в моей жизни должен был стать один шаг.

Я невольно вспомнила, как несколько часов назад перестала давить на руки Мелли и на одно короткое мгновение увидела под собой простыню.

Но Глория Вандер летала над сценой. Поднималась на несколько локтей, кружилась, зависала в воздухе на глазах у сотен людей.

А я всего лишь на миг оторвалась от матраса. Если вообще оторвалась.

Мелли посмотрела на меня. Её глаза медленно расширились.

— Госпожа… ведь это почти как тогда…

Я едва заметно покачала головой.

— Даже не начинай.

Она прикусила губу и замолчала.

Сравнение было настолько нелепым, что я тут же его отбросила.

— Красиво танцует, — тихо сказала Мелли.

— Очень.

И это почему-то оказалось правильно. Естественно. Так и должен был выглядеть мир.

Просто в моём мире сегодня всё закончилось, а в его — ничего не изменилось.

— Там еще есть… — прошептала Мелли. — Вот…

Она дала мне газету, а я стала читать.

'Впрочем, столица обсуждает не только размер обещанной компенсации. Может ли золото возместить молодой девушке утраченное здоровье и будущее?

Мисс Флорис Моллард принадлежит к уважаемому дворянскому роду и ещё вчера считалась завидной невестой. Сегодня врачи не решаются обещать, что она когда-нибудь снова встанет на ноги.

Герцог Эдельгейм пока воздерживается от официальных заявлений. Однако многие представители высшего общества уверены: человек его положения и чести не ограничится признательностью и лично позаботится о судьбе девушки, пожертвовавшей собой ради его спасения'.

Я закрыла газету и бросила ее в сторону. Даже не знаю, как на это реагировать! Мог бы хотя бы денег дать. Неизвестно, сколько потребуется на восстановление…