Металл внутри замка скрипнул. Тихо, но отчётливо.

Мелли втянула воздух, словно ей нечем было дышать.

— Он двигается.

— Молчи, прошу тебя…

Ключ повернулся на долю оборота. Сопротивление механизма было ощутимым, как вязкая смола.

Боль в спине усилилась. Вместе с ней задрожала холодная нить внутри меня, угрожая порваться. Я стиснула зубы, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. Продолжала.

Ещё немного.

Металл снова скрипнул, громче.

Замок щёлкнул, освобождая засов, но дверь не открылась. Ключ оставался внутри, теперь вертикально, готовый к выходу.

— Теперь тяните, — прошептала Мелли, хотя тянуть было некому.

Я представила, как он выходит. Как скользит наружу.

Ключ дрогнул.

Сдвинулся.

И с громким, предательским металлическим звоном упал на пол по другую сторону двери. Звук был таким чистым и звонким, что казалось, он разлетится эхом по всему дому.

Мы обе замерли. Превратились в статуи.

В коридоре было тихо. Никто не возвращался. Никто не услышал.

— Получилось, — выдохнула Мелли, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть. — Вы действительно это сделали.

Я откинулась на спинку кресла. Перед глазами плавали тёмные пятна, похожие на мух. Голова кружилась.

— Осталось достать ключ, — сказала я. Голос был слабым.

Мелли легла на живот и попыталась просунуть пальцы под дверью, в узкую щель между порогом и полотном.

Щель оказалась слишком узкой. Проходили только кончики пальцев.

— Я чувствую его! — простонала она. — Он совсем рядом. Холодный. Но рука не пролезает. Плечо упирается.

— Шпилькой?

— Короткая. Ей не зацепить.

Она поднялась и начала оглядывать библиотеку в полумраке. Время шло. Боль становилась почти невыносимой. Мне казалось, что позвоночник медленно раскаляют изнутри, превращая кости в уголь.

— Там, возле карты, — сказала я, указывая подбородком в дальний угол. — Указка. Деревянная.

У дальней стены висела большая карта королевства, покрытая пылью. Рядом на крючках находились измерительная линейка и длинная деревянная указка с маленьким латунным крючком на конце, использовавшаяся лекторами прошлого века.

Мелли схватила её и снова легла перед дверью, распластавшись на полу, как кошка.

— Вижу ключ. Он лежит параллельно двери.

Она просунула указку в щель и принялась медленно, аккуратно двигать ею по полу, стараясь не создавать лишнего шума.

Снаружи что-то заскребло.

— Осторожно, — прошептала я. — Не оттолкни его дальше. Если он укатится под плинтус, мы погибли.

— Я стараюсь, — процедила она сквозь зубы. Лицо её было красным от усилия.

Ключ звякнул о дерево указки.

Показался край круглой головки. Мелли подцепила её латунным крючком, но ключ сорвался, скользкий от пыли, и снова исчез в темноте под дверью.

— Проклятье! — выдохнула она.

— Ещё раз. Спокойнее.

— Я знаю!

Со второй попытки ей удалось зацепиться за кольцо головки ключа. Мелли медленно, миллиметр за миллиметром, потянула указку на себя. Сначала под дверью появилась головка ключа. Затем стержень.

Зубцы застряли о порог.

Мелли повернула указку, меняя угол, и дёрнула сильнее.

Ключ проскользнул под дверью и со звоном упал на пол библиотеки, прямо к ногам Мелли.

Она схватила его обеими руками и прижала к груди, словно это был не кусок железа, а сердце любимого человека.

— Есть!

— Открывай. Быстро.

Она вставила ключ в замок. Пальцы дрожали так сильно, что несколько раз промахнулись мимо скважины. Ключ царапал металл, издавая неприятные звуки.

Наконец замок щёлкнул. Мягко, послушно.

Дверь открылась.

Коридор был пуст. Темный, безлюдный, безопасный.

Мелли быстро, лихорадочно вернула книги на места. На это ушло ещё несколько мучительно долгих минут. Она ставила тома не по алфавиту, а как попало, лишь бы скрыть следы нашего присутствия. Затем она выкатила меня из библиотеки, закрыла дверь и снова повернула ключ снаружи, имитируя закрытие.

— Что делать с ним? — спросила она, держа ключ в дрожащей руке.

— Оставь в замке. С внешней стороны. Дворецкий сам его забыл, значит, он сам его и найдет утром. Или подумает, что это сквозняк снова сыграл шутку.

Она послушалась. Вставила ключ, но не стала поворачивать до упора, оставив его торчать.

Обратная дорога казалась вдвое длиннее. Темнота давила на плечи.

Мелли толкала кресло медленно, стараясь объезжать даже небольшие неровности ковровых дорожек. Но каждый поворот колёс отзывался в моей спине. Боль больше не была тянущей. Она стала острой, режущей, пронзающей насквозь.

— Я предупреждала, — шептала Мелли, её голос дрожал. — Говорила, что вам нельзя сидеть так долго. Что нагрузка критическая. Завтра станет ещё хуже. Вы можете потерять то, что выиграли сегодня.

— Мы узнали, что хотели, — ответила я, стиснув зубы.

— И едва не попались. Нас заперли в библиотеке! К

— Но мы выбрались.

— При помощи дара, который вы не умеете контролировать! Который может убить вас! Или… или погубить! — прошептала Мелли.

— Значит, я уже немного умею. Достаточно, чтобы открыть дверь, — с гордостью выдохнула я.

Мелли тяжело вздохнула, останавливаясь перед поворотом.

— Вы невозможная, госпожа. Упрямая, как… как ослик!

— Мне это уже говорили. Отец говорил.

— Завтра магистр Вейрен поймёт, что вы нарушили его распоряжение. Он увидит ваши глаза. Вашу бледность. И поймёт, что вы нарушили правила! У вас всё лицо белое. Как у мертвеца.

— К утру пройдёт.

— Не пройдёт.

— Всё будет хорошо, Мелли, — прошептала я, хотя уже сомневалась в том, что закончится добром.

До комнаты мы добрались незамеченными. Дом спал, погружённый в свои тайны.

Мелли закрыла дверь нашей спальни, вернула кресло к кровати и приготовила пересадочное полотно. Я попыталась помочь руками, отталкиваясь от подлокотников, но сил почти не осталось. Руки были ватными.

Перемещение оказалось мучительным.

Стоило Мелли приподнять меня, как позвоночник вспыхнул огнём. Я прикусила губу, чтобы не закричать, чтобы не разбудить весь дом. Во рту появился металлический привкус крови. Я прокусила язык.

— Вам больно, — испуганно прошептала она, чувствуя, как моё тело обмякло.

— Уже почти закончили. Терпи.

— Нужно позвать лекаря. Немедленно.

— Нет.

— Госпожа…

— Если станет хуже, позовём утром. Сейчас я хочу просто лечь.

Мелли осторожно уложила меня на кровать. Поправила ноги, которые лежали неестественно ровно. Укрыла одеялом, подложила валики под спину, разгружая поясницу. Её руки дрожали.

— Я останусь рядом. На стуле.

— Иди спать. Тебе нужно отдыхать, — возразила я.

— Не пойду.

— Тогда хотя бы ляг в соседней комнате, за ширмой. Если понадобится, я позову. Колокольчик рядом.

Она долго не соглашалась, кусая губы, но в конце концов ушла за ширму, оставив дверь между комнатами открытую.

Я закрыла глаза.

Тело гудело от усталости. Каждая клетка требовала покоя. Боль в спине постепенно превратилась в тяжёлое пульсирующее пятно, которое затмевало всё остальное. Мысли путались: подсвечник, книга, украшение Глории, ключ, тёмный коридор, шаги управляющего.

И Руаль, снова сидящий в холодной башне без одеяла. Зачем? Что он искал в этой пустоте?

Я не заметила, как уснула. Сон был чёрным, без сновидений.

Проснулась от боли.

Не привычной боли между лопатками. Не жжения в пояснице.

Болели ноги.

Я открыла глаза.

Комната была погружена в предрассветную темноту. За шторами едва серело небо, окрашиваясь в грязно-розовый цвет. Несколько секунд я не понимала, что происходит. Лежала, слушая тишину.

Ниже пояса всё гудело.

В бёдрах, коленях и икрах тянулись раскалённые нити. Они пульсировали, переплетались, обжигали изнутри. Казалось, кто-то пропустил через ноги сотни тончайших проволок, нагрел их докрасна и теперь медленно затягивал, стягивая мышцы.