— Вы сами сказали, что камень — всего лишь украшение.

На несколько мгновений в зале снова стало тихо.

Глория поняла, что загнала себя в ловушку. Чтобы обвинить Флорис, ей пришлось бы признать значение камня. Признать, что без него никакого дара не существовало.

Марвин что-то прошептал ей. Глория резко развернулась и направилась к выходу. Порванное крыло тянулось за ней по паркету. Гости расступались, но теперь в их взглядах не было восхищения.

Я поймал взгляд начальника охраны и едва заметно указал на двери.

Он понял.

Глория покинула зал, однако из моего дома она сегодня не выйдет.

Никто из Вандеров не выйдет, пока я не узнаю, кто создал артефакты, кто подделал результаты проверки и сколько людей участвовало в этом спектакле, едва не стоившем мне репутации.

Я посмотрел на Флорис.

Она казалась такой уставшей, что ярость на мгновение отступила. Вейрен разрешил ей провести на балу только час. Случившееся отняло последние силы.

Я обошёл кресло и остановился перед ней.

— Кажется, уже пора. Час прошёл. Вам нужно прилечь.

— Сейчас? — Она посмотрела на Глорию, исчезнувшую за дверями, затем на короля и магистра Эллара. — Но здесь ещё ничего не закончилось.

— Для вас закончилось.

— Руаль, я прекрасно себя чувствую! — возразила Флорис, и ее рука коснулась моей руки. Сама. Тепло ее маленькой руки вдруг обожгло мою душу, а я замер, словно боясь, что это прикосновение было случайным.

— Вы побледнели настолько, что даже Глория рядом с вами выглядит здоровой, — заметил я.

«Может, погладить ее руку?», — пронеслась в голове мысль, которая была не свойственна герцогу Эдельгейму. «Просто прикоснуться пальцами и провести линию, чтобы почувствовать ее кожу!», — шептали мне мои собственные мысли.

— Она только что упала с высоты, — спорила Флорис, пока я умолял ее забыть про ее руку на моей руке.

— И всё равно выглядит здоровее.

Флорис хотела возразить, но сил на спор у неё, кажется, не осталось. Несколько секунд я ждал. Впервые в жизни у меня не хватило мужества убрать руку из-под ее руки. Я слегка пошевелился. И мне показалось, что только сейчас Флорис осознала прикосновение. Она отдернула руку так, словно я был опасен. И только тогда я взялся за ручки кресла и повёз её к выходу.

Лишь когда двери закрылись за нами и шум остался позади, Флорис тихо спросила:

— Вы очень злитесь?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Да.

Она напряглась. Я заметил это и остановил кресло.

— Я злюсь, но не на вас.

— А я и не думала, что на меня.

— Подлокотники с вами не согласятся. Вы держитесь за них так, словно кресло пытается вас сбросить! — ответил я, чувствуя внутри послевкусие от случившегося.

Флорис медленно разжала пальцы.

— Вас обманули, — произнесла она после короткой паузы. И в ее голосе не было радости. Хотя, она имела право радоваться.

— Меня пытались обманом заставить жениться, — согласился я.

— Вы всё-таки не женились. Вы сомневались… — задумчиво произнесла Флорис. А я видел, как она взволнована.

— Я пятьдесят лет сомневался. Это не помешало мне подойти к решению ближе, чем когда-либо.

Флорис отвернулась. Я видел лишь её профиль и едва заметно дрогнувшие ресницы.

— Значит, вы действительно хотели жениться на ней?

Несмотря на усталость, она спросила слишком ровно.

Я мог солгать. Сказать, что никогда не собирался делать Глории предложение. Теперь эта ложь прозвучала бы почти благородно.

Но сегодня в моём доме уже было достаточно лжи.

— Да, — ответил я. — До вашего появления.

— Понятно.

— Нет. Кажется, как раз сейчас вам ничего не понятно, — произнес я, вспоминая прикосновение ее руки.

Флорис посмотрела на меня.

— А что я должна понять?

— То, что я смотрел на её танец.

Она побледнела ещё сильнее, и я мысленно выругался. Начал я отвратительно.

— Я заметила, — холодно произнесла она. Я видел, как она сглотнула, словно ее горло сжала обида.

— Танец был прекрасен. И дар, который я считал настоящим, по-прежнему привлекал моё внимание. Именно поэтому я так долго рассматривал Глорию в качестве возможной жены, — спокойно произнес я. — Я, кажется, говорил вам, что любовь здесь ни при чем.

— Благодарю за объяснение. Теперь мне значительно легче, — насмешливо заметила Флорис. Она все еще обижалась. И мне было больно видеть ее в таком состоянии.

— Флорис, дайте мне договорить.

Она поджала губы, но промолчала.

— Я смотрел на неё и понимал, что ничего не чувствую. Мне был интересен танец. Был интересен редкий дар. Но не женщина, которая ими обладала.

Флорис перестала сердито смотреть в сторону и медленно повернулась ко мне.

— А потом я посмотрел на вас, — продолжил я. — И мне стало интересно, о чём вы думаете. Нравится ли вам танец. Почему вы смотрите на камень. Почему так сильно сжимаете подлокотники. Я ждал, что вы скажете, и почти не заметил мгновения, когда Глория начала падать.

— Почти? — насмешливо спросила Флорис.

— Она падала достаточно громко, — усмехнулся я, чувствуя, как меня разъедает досада.

Флорис неожиданно улыбнулась.

Совсем немного, но я увидел.

— Так что меня действительно обманули, — сказал я. — Но о том, что не женился на Глории, я больше не жалею.

Мы продолжили путь.

Возле комнат нас уже ждала Мелли. Увидев хозяйку, она сразу подбежала.

— Госпожа, вам плохо? Что случилось?

— Ничего, — ответила Флорис. — Я просто устала.И это, надо признать, не очень приятно.

Я закатил кресло в комнату, чувствуя, как дракон внутри меня радуется. Он рад, что спрятал ее от любопытных взглядов. От придирчивых и снисходительных гостей, которые оценивали одновременно и роскошь платья и ее здоровье.

— Помогите ей переодеться и лечь, — приказал я. — Если боль усилится, сразу пошлите за Вейреном.

Мелли кивнула, но Флорис посмотрела на меня.

— Вы вернётесь на бал?

— Придётся. Король находится в моём доме, а магистр Эллар только начал разбираться с артефактами. Кроме того, я намерен выяснить, кто заверил поддельные документы Глории. Это становится делом чести.

— Идите…. — послышался голос Флорис.

Я не хотел уходить. Я просто хотел остаться.

Это желание было настолько сильным и настолько неразумным, что разозлило меня ещё больше. В бальном зале меня ждали король, задержанный Марвин, Глория и расследование обмана, затрагивающего мой род. Здесь же Флорис собиралась переодеться и лечь спать под присмотром горничной.

У меня не было ни одной разумной причины оставаться рядом с ней. Но впервые за весь вечер мне пришлось заставить себя уйти.

— Я вернусь, как только смогу, — сказал я.

— Я, скорее всего, уже буду спать.

— Тогда постараюсь не разбудить.

Мелли взялась за ручки кресла.

Я отпустил их не сразу.

Через несколько минут я снова вошёл в зал.

Гости замолчали, едва увидев меня. Магистр Эллар всё ещё держал артефакты. Король стоял возле Марвина, которого охраняли двое стражников. Управляющий ожидал у дверей.

— Глория Вандер? — спросил я.

— В голубой гостиной, ваша светлость. Под охраной.

— Хорошо. Никого из семьи Вандер не выпускать из поместья без разрешения короля или моего.

Марвин дёрнулся.

— Вы не имеете права нас удерживать!

Я подошёл к нему.

Наверное, что-то изменилось в моих глазах, потому что последние слова он произнёс уже значительно тише.

— Вы пришли в мой дом по моему приглашению, — напомнил я. — Провели сюда женщину, которая приглашения не получала. Затем использовали запрещённый артефакт, чтобы обмануть короля, двор и меня лично. Если вам хочется обсудить мои права, я с удовольствием сделаю это после того, как выясню, сколько лет вы участвовали в мошенничестве.

— Руаль, — предупредительно произнёс король.

— Эти люди не просто выставили меня дураком. Они пытались обманом войти в мой род и заставить меня связать жизнь с мошенницей. Подделали документы, результаты проверки дара и годами разыгрывали представление. Но нет, я не собираюсь его убивать.