Тяжесть исчезла.

Сначала мне показалось, что Руаль просто приподнял меня, обхватив за талию. Но его рука вдруг напряглась. Поцелуй оборвался.

Я открыла глаза.

Руаль смотрел не на моё лицо. Ниже. На кровать.

Я проследила за его взглядом и увидела смятую простыню под собой. Между моей спиной и матрасом было несколько дюймов пустоты.

Я парила.

Не на мгновение, как тогда, в доме матери. Моё тело полностью оторвалось от постели. Край сорочки колыхался, словно от слабого ветра. Волосы медленно поднимались вокруг лица.

Ладонь Руаля всё ещё лежала на моей талии, но теперь он не держал меня. Скорее пытался понять, почему я больше ничего не вешу.

В его глазах не осталось ни тепла, ни желания. Только ошеломление, сменяющееся пугающей, древней настороженностью.

— Флорис…

Страх ударил в грудь. Холодная нить натянулась так резко, что я вскрикнула.

— Я…

Над нами звякнул хрусталь. Тихо. Почти нежно.

Руаль мгновенно поднял голову. Тяжёлая люстра под потолком задрожала. Сначала качнулась одна подвеска. Потом вторая. По комнате прокатился тонкий, нарастающий звон, словно кто-то провёл невидимым смычком по сотням стеклянных лепестков.

— Нет, — прошептала я испугано.

Руаль поднялся.

— Что происходит?

— Я не знаю!

Металлическая цепь, удерживавшая люстру, натянулась. Звенья скрипнули. Потолочная розетка треснула, осыпая кровать мелкой белой пылью.

— Остановите это, — приказал Руаль.

— Я… я не могу!

Цепь лопнула. Люстра рухнула прямо на кровать.

Руаль успел раньше, чем я закричала. Он развернулся и выбросил руку вверх. Чёрная чешуя мгновенно покрыла пальцы и запястье, вспыхнув тусклым светом. Тяжёлая металлическая рама ударилась о его ладонь. Хрустальные подвески взорвались звоном, несколько осколков разлетелись по комнате, вонзились в стену и застряли в пологе.

Руаль удержал люстру одной рукой. Несколько секунд она висела над нами. Огромная, перекошенная, с оборванной цепью, качающейся возле его плеча. Потом он медленно опустил её на пол.

Металл ударился о паркет. Звон оказался таким громким, что в коридоре сразу послышались шаги.

— Госпожа⁈ — закричала Мелли за дверью. — Что произошло? Такой страшный звук….

Ручка дёрнулась.

— Не входить, — произнёс Руаль.

Он не повысил голос. Но шаги за дверью мгновенно остановились.

— Ваша светлость, но я услышала…

— Я сказал: никому не входить!

Тишина.

Я по-прежнему висела над кроватью. Всего в нескольких дюймах от матраса, но этого было достаточно. Больше невозможно было притворяться.

Руаль медленно повернулся ко мне. Его рука всё ещё была покрыта чешуёй. Несколько хрустальных осколков лежали между пластинами, но крови не было.

— Что произошло? — спросил он. Голос звучал спокойно. Слишком спокойно.

— Я… я не знаю, — прошептала я.

— Вы висите в воздухе, Флорис, — заметил герцог, глядя на кровать.

— Я вижу, — прошептала я, понимая свое бессилие.

— Тогда опуститесь.

— Не могу.

Его глаза сузились, зрачки сузились в тонкие вертикальные щели.

— Что значит «не можете»?

— Я не умею это контролировать! — выпалила я, чувствуя, как паника сжимает горло. — Я не знаю, как поднялась. Не знаю, как опуститься. Оно происходит само. Когда я боюсь. Или когда… когда испытываю сильные эмоции.

Взгляд Руаля на мгновение опустился к моим губам. Я почувствовала, как лицо заливает жар. Несколько минут назад он целовал меня. Теперь между нами лежала разбитая люстра и пропасть.

— Значит, вы не можете это контролировать? — переспросил Руаль.

— Нет.

— И как давно у вас проявился этот дар?

Я молчала.

— Флорис. Давно?

— После арки, — прошептала я, чувствуя, как начинаю оправдываться. — Впервые это произошло уже дома. Мелли пыталась перевернуть меня, и я… немного приподнялась над матрасом. Совсем немного. Мы решили, что нам показалось.

— Мелли тоже видела? Не так ли? — строго спросил Руаль.

— Да.

— И вы обе молчали! — его голос стал еще строже.

— Я испугалась.

— Кого?

Я посмотрела на него. Ответ был очевиден.

— Меня? — произнёс Руаль. — Ты испугалась и ничего мне не сказала? Вот почему выздоровление пошло так быстро. А я уж было думал, что Вейрен — настоящий волшебник. Но нет. Дело не в нем. Дело в вас.

— Ты уже тогда считал, что я могла броситься под арку специально! — вырвалось у меня. — Что я хотела получить деньги, титул или привязать тебя к себе! Что я должна была делать? Подозвать тебя и сказать: «Посмотрите, ваша светлость, я ещё и предметы двигаю»? Ты бы сразу решил, что Глория была права!

Он замер. Я сама услышала это «ты». Но возвращаться к холодному «вы» было поздно.

— Ваза, — произнёс Руаль после паузы.

Внутри всё похолодело.

— Что?

— Ваза упала не потому, что Мелли поставила её на край? Не так ли? Мне тогда не показалось? — спросил он.

— Нет. Я… я не специально. Я была зла. Хотела, чтобы хоть что-нибудь разбилось. Только подумала об этом, и она…

— Упала, — закончил за меня герцог.

— Да.

Его взгляд переместился к обгоревшей портьере. Остатки ткани сняли, но почерневший край карниза остался.

— Подсвечник тоже поднялся не сам?

Я закрыла глаза.

— Нет.

— Поэтому вы ночью встали с кровати. Не просто потому, что загорелась штора. Вы не позвали слуг, потому что боялись, что они увидят ваш дар? Я вас правильно понимаю? Отвечайте, Флорис! — в его голосе не было ни капли тепла.

— Да.

Каждое признание становилось ещё одним камнем, который я сама складывала между нами.

Руаль посмотрел на мои ноги. На трость. На разбитую люстру.

— Вот, значит, почему лечение пошло так быстро. Из-за дара…

— Я не знала.

— Вейрен несколько дней не может понять, почему ваши каналы восстанавливаются с невозможной скоростью. Он меняет лечение, пытается найти объяснение, рискует вашей жизнью, потому что вы скрыли от него важнейшую часть картины, — послышался голос, а я боялась посмотреть на герцога.

— Я не думала, что дар связан с лечением! Я просто боялась сказать… Я не была уверена… По документам я — пустышка, — вздохнула я, а голос дрогнул.

— Вы всё время боялись, — произнёс Руаль. — И всякий раз вместо того, чтобы сказать правду человеку, который оплатил лечение и отвечал за вашу жизнь, выбирали ложь.

— Я не лгала!

— Вы смотрели мне в глаза и говорили, что ночью ничего не произошло. Позволили Мелли взять на себя вину за вазу. Молчали, когда я спрашивал о восстановлении. Как ещё это называется⁈

Мне стало холодно, хотя магия продолжала держать тело в воздухе. Пальцы дрожали. Волосы плавали вокруг лица, выдавая каждый невидимый поток силы.

— Я не хотела тебя обманывать, — сдалась я.

— Но обманывали.

— Потому что знала, что ты не поверишь! —я прикрыла глаза, понимая, что все разрушено.

— Вы даже не дали мне возможности решить!

— Ты решил всё ещё в тот день, когда я лежала под аркой! — крикнула я. — Назвал меня дурой. Сказал, что моя жертва была напрасной. Потом решил, что я могла специально броситься под камни. А когда Вейрен сообщил, что помощь опоздала, ты пришёл и рассказал мне, что умеешь только жалеть меня! Ты был влюблен в дар Глории. И я не хотела, чтобы ты решил оставить меня из-за дара! Понимаешь? Как я должна была тебе доверять?

Руаль молчал. Его лицо стало неподвижным. Даже ярость исчезла. Осталась только холодная, страшная сосредоточенность.

— Камень Глории, — произнёс он.

Виски сжало так, что стало трудно дышать.

— Руаль…

— Цепочка не расстегнулась сама? — заметил он.

Я опустила глаза.

— Эллар обнаружил свежий магический след на застёжке. Спросил меня, знаю ли я, кто мог это сделать.

Я подняла голову.

— И что ты ответил?

— Что не знаю. Хотя, догадка была. Но я не стал ее озвучивать.

Он солгал королевскому артефактору. Ради меня. Ещё до того, как получил подтверждение.