«А убийством несчастного Мещерского не побрезговал себя запятнать», — пронеслось у меня в голове, и горький комок подкатил к горлу. Но я лишь молча кивнула, еще крепче сжимая в руках свою чашку.

— И не подруга твоя бывшая, — продолжила Анна Гавриловна, с легким презрением отводя взгляд в сторону, будто представляя себе баронессу. — Слишком труслива и расчетлива она для такого риска. Да и ее знаменитый дядюшка, шеф жандармов, вряд ли станет покрывать покушение на фрейлину императрицы, хоть и бывшую. Слишком много шума.

Я нашла в себе силы возразить, но не слишком уверенно:

— А запонка?.. Анна Гавриловна, она очень похожа на те украшения, что носит Елена. Баронесса любит изумруды.

— Да, очень похожа, — согласилась графиня, взяв со стола злополучную вещицу и снова повертев ее в пальцах. Блеск изумруда слепил глаза. — Даже не удивлюсь, если это одна из ее пары. Но, при всем моем глубоко неприязненном отношении к этой авантюристке, я не стану зря бросаться обвинениями. А вот в то, что кто-то нарочно стащил вещицу и подбросил тебе в суматохе, чтобы отвести подозрения в нужную сторону... о, в это я верю безоговорочно.

Цепкий взгляд Анны Гавриловны заставил меня нахмуриться. Она явно намекала на что-то, что я, вернее настоящая Мария, должна была знать.

Неужели дело и правда в тех письмах или в пророчестве Ленорман?

Я должна была это выяснить, но при этом не вызвать подозрений Шиловской.

— Если... если это не Мишель и не Елена, — начала я задумчиво, — то кому нужна моя смерть? И зачем? Что я такого сделала? Я же удалилась от Двора и ни на что не влияю.

Графиня покачала головой. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с суровой решимостью.

— Кому? — она сделала паузу, давая своим словам прочно осесть в моем сознании. — Конечно же, мафии, милочка.

Мафии?!

Слово из дешевых детективов прозвучало здесь, в роскошной столовой XIX века, так же нелепо и пугающе, как выстрел в оперном театре.

Я уставилась на графиню, не веря своим ушам. Ну не могла она использовать этот гротескный анахронизм, наверное я ослышалась. Но нет, слух меня не подвел, как оказалось.

— Разве ты еще не поняла? Тебя обложила самая настоящая сицилийская мафия, — произнесла Шиповская с леденящим душу спокойствием. — Их люди повсюду в этих благословенных краях. Они умудряются проникать даже в самые респектабельные дома под видом слуг, горничных, садовников. И у каждого, заметь, на руках есть безупречное рекомендательное письмо от какого-нибудь уважаемого человека, часто даже от ваших личных знакомых.

Она горько усмехнулась.

— Как и где они их достают — для меня загадка. Знаю лишь, что сама недавно получила письмо от дальних родственников с настоятельной просьбой дать рекомендацию одной милой барышне из Палермо. Я поначалу даже согласилась, но когда увидела эту «барышню»... Нет, не понравилось мне, как она шныряла глазами по моему столовому серебру и оценивала портъеры. Передумала.

Мой взгляд, должно быть, выражал полнейшее потрясение. Глоток чая, который я машинально отпила, застрял в горле.

— Вы думаете... что Чиччола... из мафии? — выдохнула, с трудом его проглотив.

— Даже не сомневаюсь, Машенька, — отрезала графиня. — Синьора Анжела Чиччола родом из Карлеоне. Но она всего лишь исполнитель. Пешка. Как и тот негодяй, который едва не вонзил в тебя нож на кухне. Они называют себя "Наше дело", хотя на самом деле лезут в дела других. Наши службы давно с ними столкнулись.

Шиповская снова пристально посмотрела на меня. На этот раз в ее взгляде я отметила безжалостный, педагогический интерес. Будто она хотела прочитать мои мысли или подозревала, что я что-то скрываю.

— А вот кто истинный заказчик... — тут она сделала многозначительную паузу, — это ты сама должна догадаться, моя дорогая. Используй тот ум, что спрятан за этими прекрасными глазами. Подумай, кому ты мешаешь по-настоящему? Ну, кроме твоего незадачливого мужа и его легкомысленного увлечения, конечно. Кому твоя жизнь встала поперек горла?

Я продолжала смотреть на нее, ожидая подсказку. И Шиповская не разочаровала.

— Вспомни, Мари, свою поездку во Францию. Кого ты там посетила? Что случилось после?

Была у меня одна мысль, не слишком реалистичная, на мой взгляд. Но, похоже, графиня держалась иного мнения. И если я правильно ее поняла, то речь шла о предсказании Ленорман.

Откуда Шиповской о нем известно — дело десятое. Важно, что княгиня Барятинская, вернее, тогда еще княжна Березина и великая княжна Мария обсуждали это в переписке. Не прямым текстом, как я уже выяснила, но обе прекрасно понимали, о чем речь.

А сейчас слова графини подтвердили мои умозаключения. Наверняка после возвращения из Франции девушки встретились и все лично обговорили.

Была в письмах еще одна строчка, насторожившая меня: «Должна ли я поступить, как велит мое сердце, и нарушить слово, данное Адини?». Княжна Александра тоже все знала и взяла с сестры клятву молчать.

Будь это в наше время, я бы решила, что она не хочет отказываться от брака с любимым из-за бреда выжившей из ума старухи, коей можно считать Ленорман. Но в эпохе, куда меня занесло, к словам знаменитой провидицы отнеслись бы очень серьезно! Вплоть до отказа от свадьбы. Для жениха Александры это был бы не только сердечный удар, но и политический. Кто из мелких немецких княжеств не мечтал породниться с самодержцем Российской империи? Да они все спали и видели, как пристроить своих нищих принцев ему в зятья!

И если мне память не изменяет, за спиной принца Фридриха стоял датский престол и ландграфство Гессен-Кассель. То самое, которое скоро аннексирует Пруссия!

Неужели именно в этом весь корень зла? Но как намекнуть на него и не выдать, что знаю больше, чем должна знать бывшая фрейлина, не умеющая заглядывать в будущее?

Словно желая дать мне передышку, Анна Гавриловна перевела взгляд на чашку. Я вздрогнула, вспоминая, где нахожусь, и занялась делом хозяйки.

Простые действия помогли. Пока я машинально подливала чай гостье и подкладывала блинчики на ее блюдце, сумятица в мыслях немного утихла. Картина структурировалась.

Если все так, как говорит графиня, то что мы имеем?

Чичола — член мафии. Нанята неким важным лицом, которое хочет убрать княгиню, то есть меня. А попала она в дом Барятинских по рекомендации Елены фон Шталлер. Значит, и запонку могла у баронессы прихватить, и своему подельнику, прячущемуся в кладовой, передать.

Знала ли сама Елена, кого рекомендует Барятинским? А может, ее, как Шиловскую, «попросили об услуге» дальние родственники или шапочные знакомые?

Думаю, это я тоже скоро узнаю. Груня должна собрать информацию о Чичоле.

А вот кто настоящий заказчик? Тот, кому невыгодно, чтобы свадьбу отменили.

И вновь мои мысли вернулись к жениху Александры.

Сосредоточившись на помешивании чая, я медленно начала:

— Поправьте меня, если ошибаюсь, графиня... Вы знаете о моей маленькой шалости в Париже...

Анна Гавриловна одобрительно кивнула и выпрямилась.

— Если я вам сама рассказала об этом, то вынуждена признать, что не помню, — я смущенно опустила взгляд. — Болезнь несколько повлияла на память...

— О нет, — она добродушно похлопала меня по руке. — У меня свои источники. Но то, что ты называешь шалостью, на самом деле очень серьезно.

Значит, я не ошиблась. Теперь надо найти веские аргументы в пользу моей теории. А поскольку княжна Барятинская не должна была разбираться в большой политике, оставался лишь один непререкаемый аргумент. Деньги! Причем огромные деньги.

В будущем все европейские королевские дома будут гордиться роскошными парюрами, принесенными в приданое русскими невестами.

И я, набрав побольше воздуха, ринулась в пропасть:

— Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать. Когда я служила фрейлиной ее величества, мне приходилось видеть подготовку к свадьбе Марии Николаевны. Я тогда, конечно, была совсем юной и легкомысленной особой, но даже меня поразило ее приданое!