Конь, осаженный седоком, беспокойно переступал в двух шагах от меня и брызгал слюной. А всадник уже спрыгнул на землю, не выпуская поводьев из руки.

— Успокойте ее! Окружите! — его приказ резанул воздух.

Незнакомец говорил по-немецки, с резким акцентом. Баварским — подсказала память Мари.

Его свита — несколько офицеров в таких же нарядных мундирах — мгновенно пришла в движение. Двое бросились к вздыбленной лошади, другие обступили нас, заслонив от дороги. Я лежала, не в силах пошевелиться, вся разбитая, чувствуя, как дрожь пробивает тело — уже не от страха, а от дикого, неконтролируемого выброса адреналина.

Он сделал шаг ко мне. Солнце ослепительно блеснуло на золотых эполетах.

— Фрейлейн? — спросил он с отчетливым, властным недоумением. — Что здесь происходит? Кто вы?

— Помогите! — прохрипела я, выуживая из памяти немецкий язык и пытаясь подняться. — Меня похитили! Я польская подданная... мой муж...

Но тело не слушалось.

С глухим стоном я рухнула на мостовую, но вместо удара о камни ощутила, как меня осторожно и в то же время уверенно подхватили мужские руки.

А потом наступила тьма...