Так же провели вводный курс по системе наблюдения в кампусе, где Шен пришёл в полный экстаз, записавшись на углублённый курс по «пташкам». Так же было вводное занятие по протоколам, к которым прибегала охрана в случаях чрезвычайных ситуаций, где уже Терр проявил наибольший интерес.
Ну и, конечно же, по оказанию медпомощи — экстренной и на более продвинутом уровне, чтобы в случае чего любым пострадавшим, коими могут быть не только Герои, но и персонал, было оказано должное внимание. Брендан там быстро закорешился с медиками. Так что о выборе его специализации вопрос не стоял.
Ну и самое главное — новый ректор перетормошил каждую должность в кампусе, кого-то уволил, кого-то перевёл, кого-то нанял, что-то реорганизовал. На разных руководящих должностях стали появляться люди, которых раньше не было, и стало понятно, что их привлекли из тех же структур, откуда пришёл и Капальди. По тому, как они здоровались друг с другом, пересекаясь в коридорах, как обменивались фразами и рукопожатиями, было ясно, что они знакомы и выполняют одну задачу.
И всё, казалось бы, было здорово. Я сидел сейчас на балконе своих роскошных апартаментов, смотрел на статую Адана Муна, возвышающуюся над зданиями и притягивавшую взгляд. Пил кофе, который мне принёс дежурный наставник по моей просьбе и не тужил. Если бы не одно но…
У ректора было фото. Настоящего меня. В этом мире. В настоящем теле.
Я бы мог списать это на галлюцинацию, пережитый стресс, игры воображения, морок, фальсификацию… Что угодно! Но я знал, что фото было настоящим. И что на нём был настоящий я.
Прежний я. И в моём теле теперь был пассажир. Скорее всего, тот самый Канто Алан Рэй, чьё имя стало мне родным, и я теперь с тягостью ассоциировал его с чужаком, напавшим на людей в магазине. Оно проникло в подкорку, пропитало сознание, пустило корни по венам и пронизало меня с головы до пят. Я стал Рэем. Героем, занявшим первое место в рейтинговой доске, потеснив всех остальных конкурентов.
Но эта победа больше не радовала. Потому что погоня за результатом оказалась пустой. Я привык соревноваться, привык быть во всём первым и добиваться успеха, но ещё ни разу в жизни не видел так чётко, что давно перерос игру, в которой хотел стать чемпионом.
Теперь рейтинг стал банальным инструментом, а не призом. Как и серебряный браслет на запястье. Это всё было мерилом популярности, откликом на востребованность и шкалой, измеряющей объём аудитории, на которую в случае чего смогу влиять.
Многие рок-звезды признавались, что желали славы ради внимания девчонок. Ради восторженных взглядов и возможности жить крутую жизнь, в которой, опять же, будет много классных девчонок. Но потом, когда переходишь на следующую ступень, понимаешь, что у успеха есть и другие крайне важные стороны. Например, то, что тебя слушают. И приходя на твой концерт, подтверждают, что разделяют то, о чём ты поёшь.
И моя физиономия на первой полосе рейтинга свидетельствовала, что меня тоже очень многие слушают. И, возможно, это как-то поможет найти Алана Рэя, которого мать ласково называла Алли.
Браслет на запястье тренькнул, напоминая, что пора выдвигаться на стадион. И хоть новый ректор делал упор на учёбу, а не на балаганное телешоу, Высшая Школа Героев должна была продолжать на что-то содержаться, а значит, исключить элемент развлекалова было нельзя. Зрители ждали зрелищ! Они обеспечивали просмотры, покупали мерч, покупали с торгов старые футболки понравившихся Героев и вешали их на стену, будто мы были спортсменами. Голосовали монетами за то, чтобы мы развивались, учились и в будущем принесли в мир спокойствие и безопасность.
И в играх не было ничего плохого, если они не перетягивали одеяло на себя в ущерб учёбе и защищённости. Посветить лицом, размяться, да и самим развлечься, в конце концов, казалось довольно привлекательной затеей. Нужно было отвлечь зрителей от ситуации с ректором и отвлечься самим. Мы это заслужили. И хоть какая-то часть меня рвалась покинуть стены Школы и броситься разыскивать Алана в моём теле, сдержанная и рациональная уверяла, что спешка нужна лишь при ловле блох. А моя блоха была слишком жирной и, возможно, опасной, чтобы мчаться в одиночку не пойми куда и не пойми зачем сломя голову.
Так что я переоделся в спортивную форму, нацепил блестящий серебряный значок с Печатью Потока, похлопал его, проверяя надёжность крепления, и направился к точке сбора.
Предновогодние игрища, расписанные в учебном плане, решено было провести по графику без изменений.
На лужах поутру уже начали появляться первые корки льда, но снега пока не было. Зато, казалось, распушились ёлки. Воздух стал морозным, и девчонки начали кутаться в шарфы, шапки и варежки. Было в этом всём что-то милое, уютное. Ассоциировавшееся с подарками, тёплым какао, сладостями и запахом мандаринов.
Руби с Терром я заметил не сразу. Опознал, скорее, по огненной копне волос, торчавшей из-под шапки, а не по силуэтам. Они о чём-то весело переговаривались, шутили, и я нагнал их довольно быстро.
— Ну что, готовы к новым конкурсам и соревнованиям?
— Всегда готов! — отозвался Терр бодро и по-пионерски. — Ты уже знаешь, что будут за испытания?
— Без понятия. Администрация держит в секрете, иначе шоу не получится.
— Ну вот, — наиграно расстроилась Руби, — а я думала, ты теперь с начальством на короткой ноге и будешь сливать нас инсайды.
— Если бы, — рассмеялся я, понимая, что часть инсайдов ректор мне всё-таки слил, причём с фотографиями даже не понял, насколько они были важными.
— Как думаете, сегодня обойдётся без сектантов? — в голосе Терра сквозило праздное любопытство без малейших ноток беспокойства. — Говорят, запускать зрителей будут теперь не с парадного входа, а через коридор сразу к стадиону. И выпускать так же. Чтоб ни одна мышь не проскользнула.
— Ну и правильно! — фраза прозвучала резче, чем Руби хотела, поэтому девушка тут же осеклась. — Правильно, — уже мягче сказала она. — Так и следовало делать изначально. Хватит уже незваных гостей. Территория кампуса должна оставаться нашей территорией. Контролируемой и безопасной.
— Слушай, Рэй… — начал Терр. — А что с медальоном?
— В смысле? — не понял я. — Что с ним должно быть?
— Ну, ты когда достал его, не было ли у тебя чувства, что он принадлежит тебе?
Я помотал головой и нахмурился. Почему-то почувствовал, что этот вопрос меня в какой-то степени… ранит?
— Ни свечений, ни вибраций, ни какой-то бы то ни было «особой связи». Ловкость рук и никакого мошенничества, — рассмеялся, чтобы смахнуть налёт разочарования с мыслей об артефакте.
— Ясно… Жаль, было бы здорово…
— Но ведь он даже не попал в список основных кандидатов! — вклинилась Руби. — Значит, по ДНК он не может быть потомком. Нет пересечений, — последнюю фразу она произнесла с нотками гордости, потому что сама каким-то образом в списке присутствовала. — Так что без шансов!
И это почему-то очень задело. Руби была прекрасной девушкой, и я не мог испытывать к ней никакого негатива, но в тоне и фразе было что-то такое, будто она специально захотела меня уколоть. Отсечь любые аргументы в пользу того, что у меня есть шанс.
Конечно, отвергнутая барышня способна и не на такое, а эта действительно была в меня влюблена, но всё равно выглядело это так себе. Мы были хорошими друзьями в первую очередь, поэтому её холодное «Без шансов!»… Резануло по живому.
— А кто вообще сказал, что преемник это потомок? — возмутился я в сердцах. — Где написано, что должно быть совпадение по ДНК?
Последовала тишина и неловкие переглядывания. Затем Руби поправила волосы за ухо, поправляя шапку, и мягко, как ребёнку, сообщила мне истину, в которой не сомневалась:
— Сам подумай, Рэй, разве может преемником стать какой-то левый человек? Конечно, это будет кто-то из рода Великого Воина.
— Да кто сказал? Адан Мун стал Великим Воином не потому, что родился таким. Он стал потому, что в нём раскрылся дар Печати Хаоса, как в самом достойном. И никто не может спорить, что он действительно был самым достойным. Он объединил Героев, вёл их в победе над монстрами и в итоге… что? Возможно, пожертвовал собой, закрывая последний разлом. Ведь его следы развеял ветер. И его больше никто никогда не видел.
