— Сначала треснула капсула, в которой раньше хранился медальон, — дополнила Агата. — Потом пошла трещина по телу, начал лопаться каркас. Будто статуя сопротивлялась какому-то воздействию, но не могла устоять. И в итоге корпус лопнул, был жуткий грохот. Хорошо, с площади и окрестностей успели вывести студентов. Пусть мы и Герои…

— Но мы смертны, — добавила Ляся.

— Когда статую было уже не спасти, — Агата говорила буднично, но грустно, — осколки, обломки, части арматуры и прочие радости вывезли ремонтные бригады. Несколько фонтанов, бордюров и дорожки уже восстановили, но грохот стоял жутки, и разращения внушительные.

— А где твой медальон, Рэй? — спросила вдруг внимательная Ляся.

Я похлопал себя в область груди, где привык ощущать тяжесть реликвии.

— Потерял… — признался, хоть и стыдно было сознаваться в таком.

Ляся ахнула, но осуждать не стала, хотя лёгкие нотки разочарования во взгляде прослеживались.

— Видимо, те, кто напал на нас, прихватили медальон. Что они с ним делают…

— Знают лишь Небеса, — дополнила Линн меланхолично.

— Возможно, поэтому статуя и рассыпалась, Рэй, — обеспокоенно предположил Шен. — С такими вещами не шутят. Бабуленька мне даже дедушкины часы велела беречь. Память предков и их покровительство — важная вещь. А тут вообще — наследие Великого Воина, причём ещё и значимый артефакт. — Он покачал головой. — Надо придумать, как найти и вернуть.

— Вернём, — заверил я. — Обязательно.

— Нашёл! — заявил Грейсон и будто в прыжке переместился ближе на метр, оказываясь в центре внимания, и сунул мне планшет. — А эти фото были сделаны в другом районе города, куда стеклись репортёры, пытавшиеся хоть что-то разузнать о том, как мы боремся с траваноидами. И она попала в кадр. И не одна.

Взгляд Грейсона опять стал хитрым и оценивающим. Не думаю, что он играл против меня, но явно хотел подловить. Однако, скорее, ради торжества правды, а не для банального доминирования.

— Удалось выяснить, что парнишку зовут Эрик… — договорить Грейсон не успел, Ляся вырвала у него из рук планшет.

— Наш Эрик? Тот самый? — изумилась она. — В смысле, не наш… Он не в нашей шайке, но… Это же тот самый оборванец с рынка, да?

— Вот уж не знаю, — Грейсон сцепил руки на груди и с интересом переводил взгляд с меня на Лясю, происходящее определённо его забавляло. Не то он был рад, что копал в верном направлении, не то в целом ловил кайф от подобных разборок.

Я взял планшет, уже понимая, кого там увижу. Грейсон оказался отличной ищейкой. На фото стояла та самая барышня, только не в униформе администратора, а пока в повседневной одежде с накинутым на плечи плащом. Рядом стоял Эрик, что-то ожесточённо ей доказывая. Она смотрела свысока на парнишку и не горела желанием прислушиваться к тому, что он ей втолковывал. Остальных людей не опознал, возможно, это были другие последователи культа. Ребята же молча испепеляли меня взглядом, и я понял, что пришло время выкладывать все карты на стол.

Отложил планшет, посмотрел в их любопытные алчущие правды глаза и буднично произнёс:

— Когда-то у нас с Линн было много разных споров, потому что мы утаивали друг от друга важные факты. Но теперь это в прошлом, — я взял её ладонь в руку и легонько сжал. — И настало время, что между нашим ближним кругом тоже не водилось секретов. Мы шайка отщепенцев, и должны доверять друг другу. Поэтому я должен вам кое в чём признаться.

Линн улыбнулась мне и кивнула подбадривая.

— Я не тот Канто Алан Рэй, которого Грейсон показал на фото. Я самозванец. Меня зовут Андрей, и я не из вашего мира.

Вопросов последовало море. Мне пришлось рассказать и про Питер, и про свой мир в целом, и про то, кем был раньше, чего хотел, чего добился. Больше всего ребят удивило то, что моём мире, несмотря на отсутствие ярко выраженных аномалий, порой творилась всякая дичь. В моём мире не было разломов, не было червоточин (ну, или я просто с ними не сталкивался), хотя и присутствовали порой необъяснимые вещи.

Иногда смертельно больные вдруг получали излечение, или выпавшие из окон младенцы каким-то чудом выживали. Всё это было крайностями и редкими случаями, но они были, хотя в твёрдом уме сложно поверить, что такое возможно. Однако оно порой происходило.

В этом же мире окно чудесного было распахнуто куда шире. Но люди не так сходили с ума.

— Мир Хаоса, что с вас взять, — заключила рассудительная Ляся. Вы, возможно, все там потенциальные носители Хаоса, поэтому вас и шарашит из стороны в сторону.

— И как ещё ты тут у нас всё не разнёс, — хохотнул Шен.

— Да вы б его комнату видели, — вклинилась Линн, там бардак, похлеще, чем у моего младшего двоюродного брата.

— Не бардак, а творческий беспорядок. И вообще, забыла? Я Хаосом командую!

— Или он тобой, — она толкнула меня плечом и улыбнулась.

— В любом случае я просто покидал комнату в спешке и на гостей не рассчитывал.

— А я знал, что ты не настоящий, — вдруг вставил Шен. — Ну сами посудите, тот чел с видео совсем поехавший. А наш Рэй не такой.

— Конечно, — знал он, — фыркнула Руби. — Бабушке своей рассказывать будешь.

— А вот и не подеретёсь, — вставил я. — Будем считать, что вы все в душе догадывались.

— Я, если честно, — вклинился вдруг Грейсон, — думал, что ты какой-то двоюродный брат настоящего Канто. Ты внешне отличался, не сильно, но внимательный взор уловил бы. Цвет глаз, мимика, жестикуляция. Но при этом ещё достаточно сильно похож на оригинал, чтобы бить тревогу и орать про подмену. Так что моя ставка была на родственника. Я не понимал, к чему такой маскарад, но подвох чуял.

— Его мать тоже меня раскусила, — признался я. — Причём ещё до личной встречи, что не удивительно.

— С ней не будет проблем? — уточнила Ляся. — Я могу попросить отца дать ей денег за молчание. По крайней мере до поры, пока ты сам не расскажешь всё общественности.

— Нет, она понимает, её сын связался с Орденом Отрицателей и сам себя подставил. Единственное, чего она хочет, чтобы он был в порядке. Так что, когда мы его найдём, я постараюсь бить него не до смерти. Ни ей, ни нам сейчас не нужна лишняя шумиха. Настоящий Канто не должен знать, что его ищут, иначе глубже забьётся в нору. И матери тоже невыгодно, чтобы его ловили все полицейские этого мира. Она ещё мечтает, чтобы он одумался и ступил на путь исправления.

— И что мы будем делать? Как искать его? Через Эрика? — уточнила Ляся.

— Как вариант. Но, боюсь, что в своём родном городе мы его уже не обнаружим. Он, скорее всего, сидит в убежище вместе с настоящим Канто.

— Давайте звать его Аланом, чтобы не путаться, — предложила Агата. — А то эти ваши «настоящий», «ненастоящий» сбивают с толку. Для меня настоящий Канто — это ты. Потому что другого я не знаю. Да и знать, если честно, не хочу. Вот поймать и допросить — да. Но не знать, не узнавать, не дружить.

Ребята кивнули, поддерживая идею, и я согласился.

— Можем подключить тех людей, с которыми меня свёл Капальди, — предложил Грейсон. — Выследим по камерам любого из трёх фигурантов и отправимся на поиски. Одна проблема, на запросы они отвечают небыстро. Всё это бюрократия, государственные ресурсы и прочая мишура, осложняющая взрослую жизнь.

— Пока они примут запрос, пока вычислят, где в последний раз засветился кто-нибудь из этой тройки, наши цели уже сменять локацию триста раз… — Брендан помотал головой, а потом пристально на меня посмотрел. — Есть идея получше. Но тогда, возможно, лучше будет действовать незамедлительно. Не дожидаясь возвращения Капальди в кампус.

— Пойдёт, — одобрил я. — Действуй! Даже один-два дня промедления могут нам дорого стоить. Мы и так, как оказалось, провели с Линн слишком много времени в другом мире, чтобы тратить его понапрасну дальше.

Пока Брендан воплощал свою идею в жизнь, мы обсуждали детали плана. Всю команду я тащить не хотел. Не было смысла. Да и раз уж мы решили действовать не дожидаясь Капальди, то и поднимать панику пропажей сразу такого количества студентов тоже не хотели.