Только одно успокаивало. В движениях ректора наблюдалась нервозность. Его что-то тяготило и, возможно, даже тревожило. Он пытался казаться значимым, важным и успешным, но капелька пота над веком и дёрганные взмахи рук выдавали страх. И вряд ли это был страх сцены.

Ребята слушали внимательно, и только Ляся слегка ёрзала и всё время поправляла то пиджак, то юбку.

— Нервничаешь? — спросил я шёпотом, и она кивнула, слегка прикусив губу.

— Сегодня объявят результаты зрительских голосований, а я совершенно не хочу в этом участвовать. Представляю, сколько хейта польётся на меня что со стороны некоторых зрителей, что со стороны студентов.

— Не волнуйся. Самое сложное позади. Тебе не нужно побеждать в этой гонке. Сегодня тебе осталось сделать лишь одну вещь, — я пристально посмотрел в её тёмные карие глаза.

— Какую? — взволнованно спросила она.

— Попросить тех, кто поддерживает тебя, проголосовать за Саймона. Так он получит больше очков и влияния, даже если не все решатся голосовать за него, после снятия твоей кандидатуры.

— Я могу отказаться сейчас? Сегодня? — с надеждой в голосе спросила она, не скрывая радости.

— Можешь! И сделаешь. Больше не нужно переживать на этот счёт. Поблагодари всех и скажи, что доверяешься Саймону и видишь в нём человека, который лучше справится с этой задачей, чем кто-либо на секторе. Это будет наш небольшой «подарочек» для Джонни. Мы не только оттянули часть голосов, но и перегруппируем их в нужном нам положении.

Она не стала ничего больше говорить, просто широко улыбнулась и сжала мою ладонь.

— Это наш основной козырь, и настало время его разыграть.

Ляся сияла, а я и подумать не мог, как сильно на неё давила эта ситуация, раз сейчас она испытала такое облегчение, просто поняв, что перестанет быть кандидатом в старосты. И на этом радостные новости не закончились. На экране появилась фотография «надзирателя».

— С грустью должен сообщить, что мы получили много жалоб от студентов на неподобающую работу персонала. В частности, речь идёт о наставнике бронзового сектора, на которого жаловались больше всего. Он снят с должности и больше не будет исполнять обязанности старшего товарища и помощника. Мы с моими замечательными коллегами обдумаем этот досадный инцидент и примем решение о том, кто заменит его на посту. А пока давайте перейдём к итогам голосования.

Лёгкое волнение прокатилось по всему телу, когда на экране показалась рейтинговая таблица в гонке за пост старост отделений. Перед нами на огромном мониторе в четырёх столбцах отразились лица финалистов по итогам предварительных зрительских голосований. В левом столбце опасный парень Грейсон и милашка Руби, дальше добряк Брендан и я, в серебре — Шана и Морган, как и предсказывал Терр, а в золоте — Джонни и Саймон.

Вполне ожидаемые результаты. Но пока не ясно, кто именно был лидером. И пусть зрительское голосование само по себе ничего не решало, оно могло сыграть важную роль, если в реальном голосовании будет ничья.

Ректор заговорщически улыбнулся, выдерживая паузу, затем устремил взгляд в одну из камер, взмахнул рукой, и четыре портрета засветились жёлтым.

— Рад представить вам победителей зрительских голосований!

Портреты Грейсона, Брендана, Моргана и Джонни победоносно сияли, намекая, что все наши попытки заработать высокие рейтинги и склонить зрителей на свою сторону не увенчались успехом. Благо голосование было предварительным, а у нас ещё оставалось время, чтобы всё изменить. Но хорошее настроение всё равно начало улетучиваться, сменяясь дурными предчувствиями. Ректор произносил что-то радостное и жизнеутверждающее, но никто из нас уже не слушал.

— Не вешай нос, — Ляся погладила меня по руке. — Это лишь предварительное решение зрителей, основное голосование ещё впереди. Скорее всего, пока мало кто голосовал, и есть все шансы, что к решающему дню они изменят свой голос.

Но было у меня гаденькое ощущение, что проблема не в решении зрителей, а в чём-то ином. Конечно, выборы испортили не русские хакеры, но кто-то мог и докрутить результаты. Даже если так, настоящие голоса студентов будет не подтасовать, ведь мы можем провести и открытые подсчёты.

И вот когда, казалось бы, я уже успокоил себя, что всё будет хорошо, чувство приближающегося песца накрыло новой волной. Не прошло и двадцати секунд, как радостная речь ректора закончилась, и он набросил на лицо скорбную маску.

— А теперь перейдём к не самой приятной новости… — проговорил он траурным тоном.

На экране рядом со светящимися портретами появилось два красных полупрозрачных прямоугольника, накрывших наши с Саймоном лица.

«Здравствуй, песец. Шёл бы ты в жопу…» — подумал я, понимая, что дальше произойдёт.

— Код коричневый, — произнёс я шёпотом в пустоту, но Шен услышал.

— Почему не красный? — спросил он, не отрывая взгляда от наших с Сайманом покрасневших портретов.

— Потому что до красного не дотягивает. Физически нам ничего не грозит…

— Тогда почему коричневый? — так и не понял он.

— Да потому, дружище, что мы обосрались.

И я не соврал. Мы действительно обосрались. Глупо было думать, что если идёшь против системы, то она не будет давать отпор. Мы жаловались на «надзирателей», мы хитрили и упорствовали, и это не могло остаться без реакции.

Ректор, конечно же, никак не связал нашу дисквалификацию на выборах с тем, что мы писали жалобы или устраивали тайные сборища у Ляси. Но информация о том, что закупили несколько камер благодаря «финансовым махинациям» с баллами, конечно же, всплыла наружу.

— Прискорбно сообщать, что наши студенты нашли лазейку, которой не преминули воспользоваться, — сокрушался ректор. — Мы, конечно же, считаем, что это было сделано не по злому умыслу, а скорее в порыве азарта и озорства, но мы просто обязаны пресечь подобные инциденты.

Он растёкся маслом по дереву о долге Героев, о чести, об уставах и правилах, о том, какие надежды на нас возлагает весь мир, и как мы неосознанно всех подводим.

— Нельзя научит стать Героем, — громогласно изрёк он. — Но можно подтолкнуть в правильном направлении!

Последовали аплодисменты, но, конечно же, наши руки остались там, где и были, хлопать вместе со всеми мы не стали. А ректор продолжил.

— Теперь если вы захотите пройти, например, в бассейн сектора, который дешевле, то вам придётся заплатить по прайсу своего сектора. Захотите купить предметы из менее престижного сектора, чем ваш, тоже платите по прайсу своего сектора за товары этой же категории. Иначе создаётся дисбаланс и рушится внутренняя экономическая логика секторов. В этот раз двое кандидатов исключены из предвыборной гонки. Это их наказание. Но в будущем любая подобная «изобретательность» повлечёт дополнительные часы трудовой практики. Например, самовольное оставление границ кампуса, как это произошло недавно, тоже повлечёт наказание. В этой истории также отличился один из выбывших кандидатов. Он подверг опасности свою жизнь, жизнь подруги и тех, кто отправился его спасать. Я много раз говорил и не устану повторять, что жизни Героев и всех, кто трудится здесь во благо будущего нашего мира — бесценны. Любая человеческая жизнь — бесценна. А ваши — ещё и могут служить гарантом сохранности мира и мирных жителей. Надеюсь, меня всё-таки, наконец, услышат и оценят старания администрации. Мы не можем так рисковать. Мы обязаны быть строгими во благо всего мира.

Стелил гладко, пел слаженно, но я услышал главное — имена девушек не всплыли при оглашении историй с монетами. Значит, Руби и Ляся остаются в предвыборной гонке. Это не добавляет нам шансов на победу, но позволяет остаться в игре.

Я бросил взгляд на Лясю, раздумывая, когда лучше попросить её не снимать свою кандидатуру, но когда наши глаза встретились, не смог произнести ни слова.

Она уже всё поняла. Грустно кивнула, давая понять, что уговоры не потребуются. Кем бы ни был её отец в прошлом, сама Ляся всегда оставалась человеком чести.