— Это у Отрицателей-то? — я начал незаметно сокращать дистанцию, и во фразах, и физически.

— А у кого же ещё? Не у твоих блохастых прихлебателей точно. Столько веков они прятались, ждали своего Героя, чтобы, наконец, обрести свободу. Им плевать на тебя и мой мир. Они только хотят избавиться от оков и вернуться обратно. Или продолжить зарабатывать на землях, которые так опрометчиво с лёгкой руки подарил твой предок.

— Мой предок? — я опять усмехнулся.

— Твой, твой…

— Если твои хранители знаний такие умные, почему же ни одно из их обещаний не сбылось.

Он сжал кулаки и тоже инстинктивно сделал шаг навстречу. Воздух пошёл лёгкой рябью он напряжения, как это бывает, когда расширяется червоточина. Только глуше, тусклее.

— Они тоже не всесильны, — оправдал их Алан, скорее всего, сам осознавая, что был лишь пешкой в руках свихнувшихся фанатиков, жаждущих разделаться со всеми одарёнными.

— Я не понимаю, на что ты вообще рассчитывал, проводя ритуал? Что поменяешься со мной тушками, потом вернёшься в свой мир весь такой большой и сильный? Наполненный Хаосом?

— Ты… — хохотнул он, выпуская медальон из руки, отчего тот безвольно повис на цепочке. — Ты вообще ничего не понял. Мне было плевать и на тебя, и на весь твой род. Мне был нужен Хаос. Его я тогда призвал в своей камере. Его должен было поместить в своё тело. Это же я Герой! Я! В моих венах течёт кровь одно из бойцов первого поколения. И мог бы впитать этот Хаос. Но по какой-то причине произошёл обмен! И призвав Хаос в своё тело, я призвал тебя! И каково же было моё удивление, когда я понял, что теперь нахожусь в чужом месте, в чужой шкуре. Без возможности вернуться назад.

— Ну, прям один в один как со мной! Только представь моё разочарование, когда вместо тренированного тела мне пришлось управлять тощей тушей, накосячившей в прошлом так, что смотреть стыдно.

— Стыдно то, что ты как щенок волочился за своим тренером, а он во всём тебе потакал и вытирал сопли. Хорошо, что я избавил его от мучений в этом… — он огляделся, словно видел площадь и весь этот мир впервые, — жалком, безвкусном и лишённом радости месте.

Я чуть было не выпалил, что тренер жив, что его подлость не сработала в полную силу, но осёкся. Ни к чему было раскрывать все карты. Тренер жив, это самое главное. Пусть так и остаётся.

И вместо того, чтобы разглагольствовать, рывком преодолел разделявшее нас расстояние и сбил с ног. Эффект неожиданности был моей единственной надеждой. Я слишком хорошо знал, на что способно моё родное тело и насколько до сих пор отстаю от себя прежнего в нынешнем обличье.

Алан подвоха не ожидал, поэтом сбить его с ног оказалось несложным. Нанести первые два удара — тоже. Первый в челюсть. Не самый удачный, потому что угол вышел не совсем тот, на который рассчитывал, да и смазался, так что в итоге большого урона не нанёс. Второй туда же, но с поправкой на меткость. Подтверждением стал характерный хруст. Не то зубов, не то костей. Разбираться было некогда.

Это дезориентировало Алана, и я решил, что теперь самое время вернуть себе то, зачем я пришел.

Медальон.

Но когда я его нащупал и попытался сорвать, мне в челюсть тоже неслабо прилетело.

Слишком в хорошей я, точнее он, был форме. Даже не знал, что настолько силён. Так что словил звёздочки из глаз, но не собирался сдаваться.

Он скинул меня, даже попытался лягнуть. Нелепо и неумело, потому что не умел драться по-настоящему. Но на его стороне была сила. Да и проворства тоже было не занимать, так что он в одно движение крутанулся в противоположную от меня сторону и поднялся на ноги.

Затем попёр на меня и даже замахнулся, чтобы пнуть. Но проворства хватало и мне. А благодаря навыкам и более изящному телосложению, сделал обманный манёвр, уворачиваясь и нанося удар под дых.

Его отбросило, дыхание замерло. Он раскрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, но не смог вдохнуть. И тогда я опять бросился на него, сбивая с ног.

Один удар, второй, третий. Лицо Алана, то есть моё прежнее, искажённое чужим духом лицо, было украшено кровью. И, ловя момент, я потянулся к медальону, в надежде, что вот теперь-то точно его сорву, но совершил самую опасную ошибку — недооценил противника.

Азарт и злость помешали мыслить трезво. Медальон был прямо передо мной, уже в моих руках, но без толку. Алан тоже как следует мне зарядил. А затем вцепился в горло. Его руки были длиннее и крепче, так что мои попытки отбиться не увенчивались успехом.

Я отвык полагаться на одну лишь грубую силу. Отвык, что драться нужно кулаками, а не силой разума, энергией и смекалочкой. И, что греха таить, совсем отвык проигрывать!

И хоть у меня уже начинало темнеть в глазах, понял, как выкрутиться.

Ухватился за медальон покрепче и острой гранью воткнул ему в артерию. Кожу не пробил, медальон был хорошо обработан и не мог порезать, но артерии в целом было всё равно. Кровь перестала поступать в полной мере, да и боль обрушилась яростной волной от удара.

Он оттолкнул меня, мы оба откашлялись. Оба встали напротив друг друга в боевой стойке, готовые броситься и разорвать противника.

Медальон сорвать с цепи у меня не вышло, так что он всё ещё висел на шее Алана. Но было одно приятное отличие.

Он тускло сверкнул, когда мерзавец решил обойти меня, запугивая, словно хищник. Но это меня не слишком-то волновало. Я увидел, что хотел. Блеск медальона. Не отсветом граней, а пробуждающейся энергией.

— Наконец-то, — усмехнулся я, вытирая кровь с лица, которая и пробудила заснувший до поры артефакт. — Теперь потанцуем!

Не то мир Хаоса блокировал во мне энергию и усыплял медальон, висевший на шее у Алана, не то это странная система обладания, была заложена в артефакт. Но пока он был на цепи у другого «пользователя», я ничего не мог сделать. Зато когда коснулся его окровавленной рукой, всё поменялось.

Моё предположение об активации кровью сработало как биометрический датчик, и теперь проснулись мы оба.

Я дёрнул медальон на себя, и Алана поволокло следом. Уже через мгновение оба они были в моей власти, оба были в моих руках. Одной пятернёй я обхватил артефакт, другой — шею поддонка, пытавшегося убить моего тренера.

— Тварь ты конченая, — выдохнул я в холод ночи ледяной вердикт, обдавая его возмущённое лицо паром изо рта.

Слова эхом расползлись по пустынной площади, отражаясь от колонн и фасадов, и погасли, затерявшись в дальних тёмных уголках. И откуда-то издалека послышались сирены.

Наверное, мы всё-таки привлекли нежелательное внимание.

Ожидаемо. И в целом нестрашно, ведь с Аланом я почти закончил. Он, конечно, попытался брыкнуться. И так как был крупнее и мощнее, добился бы своего. Если бы не Хаос…

Он приятно бодрил, растекаясь по телу мурашками и лёгкой дрожью. Губы сами собой расплылись в звериный оскал. Я крепче ухватился за медальон, сильнее сжал горло Алана и оттолкнул его.

Всё будто бы замерло. Остановилось время, поплыло пространство, искажаясь волнами, словно рябь на воде. Алан, как в замедленной съёмке, отлетал на несколько метров в направлении колонны. Медальон пульсировал, излучая свет и энергию.

Две долгие секунды растянулись в бесконечность и обратно, позволяя насладиться моментом и перезагрузиться. И потом по щелчку всё помчалось в привычном ритме.

Алан влетел в колонну и каким-то чудом не налетел на ограждение, когда падал. А жаль…

К звукам сирены добавились огни.

Закинув медальон в карман, пошёл к Алану, который мотал головой, пытаясь прийти в себя. Захотелось поднять его в воздух и размазать оземь. Или насадить на ограждение так, чтобы залило кровью всё подножие колонны. Не знаю, что было бы слаще.

Не определившись и решив импровизировать, я подошёл почти вплотную, вскинул руку и поднял врага в воздух.

«За тренера… За тех людей в магазине… Давай…»

Внутренний голос показался каким-то холодным, чужим. И как по заказу я бросил взгляд на мерцание огней в луже. И там же увидел своё отражение.