— Никто не будет сомневаться, — голос Агаты прозвучал особенно резко. — Ректор и администрация ведут нечестную игру.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Терр.

— Помните охранника, что меня спас?

— Да, — ответил я.

— Нет, — возразила она. — Не помните. Знаете почему? Потому что вы его не видели.

— Не видели, — подтвердил я. — Но наслышаны.

— Вот-вот, — она сцепила руки на груди и с прищуром, которого обычно все боялись, начала переводить взгляд по очереди на каждого присутствующего. — Про него слышали все, когда я нашлась. Героический охранник спас меня, отбив у призрака. Но разве хоть где-то показали его фото? Разве его наградили? Или, может быть, просто поблагодарили, уделив эфирного времени?

— Мы не знаем, у нас же тут железный занавес, — произнёс я, и видя непонимание остальных, пояснил: — Изоляция, урезанный доступ к сети.

— Не показывали, — с уверенностью отчеканила Агата, откинувшись на спинку кресла и закинув на журнальный столик сначала одну ногу, а потом и другую. Прикрыла глаза, пытаясь сохранить спокойствие.

Ляся не проронила ни слова, хотя было понятно, что такого она даже себе не позволяет. Но к гостье оказалась благосклонна и лояльна. Молчаливая девчонка с косичками обычно не откровенничала и умела держать лицо кирпичом, а тут еле сдерживала эмоции.

Обострённое чувство справедливости пробуждало в ней дикий огонь, который ощущался окружающими, даже когда она была совершенно спокойной. Это пугало на каком-то подсознательном животном уровне. Поэтому все, включая Персиваля-младшего, робели иногда под её взглядом, и до барышни никто никогда не докапывался и не выбирал в качестве жертвы.

— Я пыталась ему позвонить. После того как ты рассказал о нестыковках в его графике и увольнении, меня не отпускала эта история. Я поспрашивала персонал, кое-кого из ребят. Но толку ноль. В итоге не выдержала и пошла в секретариат, запросила номер у администраторши, — продолжила Агата, опять поёрзав в кресле и убрав ноги со столика.

Ляся едва заметно улыбнулась и села ровнее, будто задавая тон. И Агата его переняла, выпрямила спину и продолжила говорить.

— Персонал говорит, что он просто уволился, хотя вроде как ни о чём таком до этого не поговаривал. А когда я затребовала звонок, чтобы отблагодарить, мне его не дали, сославшись на конфиденциальность. Тогда я потребовала от администраторши набрать номер самостоятельно и дать мне трубку, сохранив приватность. Она попробовала найти отговорки, но я настояла. Он, в конце концов, жизнь мне спас! Тогда эта клуша всё-таки нарыла данные и позвонила. И угадайте что?

— Что? — повторил Шен.

— Он бросил трубку, когда понял, кто с ним говорит. Как вам такое? На повторный звонок уже не отвечал. Не кажется странным?

— Кажется, — согласился я, припоминая, как Чили появилась в моей комнате, заговорив об этом мутном деле.

— И ещё кое-что странное. Парень уволился. Официально по документам. Причиной указан «травмирующий инцидент». И после задним числом ему выписана премия, которая выглядит не как награда за героизм, а как взятка, чтобы помалкивал. После всего услышанного, разве вам не хочется разобраться? — спросила Агата, начавшая нервно теребить одну из своих косичек. — Ректор, возможно, действует в интересах Школы, но методы у него крайне сомнительные. Если бы ему нечего было прятать, он бы наградил охранника прилюдно, зрители такое любят, но от мужика просто избавились, выдав выходное пособие и бонусы. Втихаря. Без похвал и наверняка ещё с подписью о неразглашении.

— Так что думаете? — уточнил я. — Мы начинаем своё расследование, несём жалобы на «надзирателей»?

Руки присутствующих одна за другой начали подниматься. Шен поднял две, косясь на Агату в надежде, что она оценит его энтузиазм.

— Решено, — подытожил я. — Миссия «смерть надзирателям» начата. Миссия «выведи ректора на чистую воду» тоже.

— Гостевое время почти закончилось, — произнесла Ляся. — Нужно расходиться, скоро начнётся вечерний обход. И мне нужно подготовиться к тесту по бестиарию. А я за книжку ещё даже не садилась.

— Тяжела жизнь подпольного ополчения, — хохотнул Терр, косясь на Руби, но девушка шутку не оценила, только сильнее прижала к себе рюкзак битком набитый бумагами.

Все выглядели слегка подавленными, не только из-за новостей об охраннике и жаркой речи Агаты, но и из-за того, что расходиться совсем, не хотелось. Даже Лясе, которая предпочитала тишину, порядок и чистоту, а не толпу неотёсанных чернобраслетных отбросов, хотелось, чтобы мы остались. И чтение книжки по бестиарию выглядело поводом найти хоть какие-то плюсы в том, что мы теперь сами себе не принадлежим. Долг Героя и учебная ответственность это одно, а глупые правила, создающие лишь иллюзию безопасности — совсем другое.

Распрощавшись с хозяйкой, нехотя направились к лифтам. Когда разбрелись по комнатам, меня какое-то время не покидало ощущение, что мы действительно стоим на пороге значимого открытия, которое может нам не понравиться.

Кажется, Ницше говорили, что если смотришь в бездну — бездна смотрит в тебя. Эта фраза разлеталась в моём мире в разных вариациях, но все они сводились приблизительно к одному. Если приблизишься к чему-то мощному и опасному, оно почувствуют и обязательно среагирует.

А мы, как мне казалось, только что сделали первый шаг в направлении пропасти. И надеюсь, мы рассмотрим всё в деталях, сделаем выводы, по необходимости расскажем общественности, а не свалимся в неё, ломая кости.

Я прошёл к письменному столу, взял стул и поставил его возле книжного шкафа. За ним на самом верху в самодельном подобии кармана лежал телефон подаренный Линн. Звук и вибрация были отключены постоянно, так что, даже находясь в комнате, узнать о сообщениях можно было только проверив уведомления.

И конечно же, находчивая журналистка не могла оставить меня без весточки.

«Возрадуйся! — гласил заголовок сообщения. — Теперь у тебя есть неконтролируемый безлимитный доступ к сети. Можешь искать любую информацию, какую захочешь. Используй с умом. Отблагодаришь потом. Можешь начинать подготавливать лицо».

Подмигивающий смайлик в конце и подбешивал в силу последней фразы, и заставлял улыбнуться, опять же благодаря дурацкой шутке, ставшей нашим своеобразным кодом.

Сама новость не могла не радовать. Барышня подарила мне частичку свободы в цифровом эквиваленте. И как говорили в моей реальности — владеешь информацией, владеешь миром.

Жадность и голод, с которыми я раскрыл браузер, захватили меня целиком. Я плюхнулся на кровать, готовый сёрфить страницу за страницей.

Новый во всех смыслах мир распахивался передо мной.

Полночи, проведённые за чтением статей, аукнулись с утра. Но оно того стоило.

Была лишь одна проблема. Выносить телефон не представлялось возможным, так что теперь, сидя в библиотеке, я не сёрфил странички, а пытался восстановить в голове добытую информацию.

Вообще, должен был заниматься изучением бестиария по учебникам, но кое-что удалось почерпнуть и из закрытых источников, недоступных студентам в кампусе.

Вторая проблема — переслать на свой планшет что-либо из прочитанного тоже было невозможно, так как не был уверен, что администрация не просматривает наши переписки и файлы. И спалить только приобретённую игрушку так нелепо было бы просто кощунственно.

Так что я просто сидел за школьным компьютером в читальном зале бронзового сектора, искал информацию из открытых источников, делал заметки в блокноте и дополнял их прочитанным ночью. Стоит отметить, что делать это был довольно приятно, так как залы этого отделения оказались куда более просторными и светлыми. У дальней стены стоял аппарат с кофе, позволявший взять одну чашку бесплатно по абонементу. Кулер с водой дополнял картину и был неограничен в использовании.

В этой части скопилось больше всего студентов, а я, взяв положенный кофе, который пришёлся так кстати, свалил в противоположный угол к просторным окнам в пол. Тут было светло, тихо и приятно. Расположился за крайним столом, спиной к окну, чтобы видеть зал, но ни одна камера не могла заглянуть в мои записи. Любопытных однокурсников это тоже касалось.