Еще больший поток энергии устремился в мой внутренний резервуар, и без того уже переполненный. Я физически ощущал, как озеро выходит из берегов. Стремясь не просто залить весь лес, а накрыть огромной волной, ломая вековые деревья и смывая всю растительность и животных, так уютно устроившихся на его берегах. И вся эта сила просилась вырваться на свободу. Энергии нужно было найти срочное применение. Пока меня самого не разорвало от этого дичайшего наводнения.

— Прочь… — Сквозь зубы процедил я, смотря как остальные, отринув всякие нормы, кодексы и прочую ненужную на войне муть, разом бросаются в атаку.

В руке сформировался уже знакомый шарик золотистого света. Его размеры не внушали никаких опасений, будучи не больше мячика для пинг-понга. Вот только силы в него вливалось столько, что Хиросима покажется жалким фейерверком. Всё, что стремилось вырваться наружу, уходило в этот восхитительный, лишенный любых неровностей и изъянов комочек света.

— Бажен, осторожно! — Где-то очень близко, словно пробиваясь сквозь туман, раздался встревоженный голос Аннабель.

Никакого чувства опасности не было. Тело среагировало быстрее разума, уходя из-под атаки невидимого убийцы, напавшего со спины. Руки были заняты, так что оставалось только приказать кинжалу действовать самостоятельно. И тот с удовольствием откликнулся, втыкаясь в пустоту, едва подернутую рябью.

Из пустоты раздался очередной болезненный стон. Под ноги капнуло несколько капель густой голубой крови. Еще одна. Еще более сильная и смертельно опасная волна прокатилась по внутреннему миру, грозя разрушить то немногое, что еще оставалось. Но на этот раз шарик уже был готов и с удовольствием впитал в себя всё, что я только мог в него влить.

— Прочь! — Более яростно зарычал я, подкидывая яркий мячик в небо, на глазах вырастающий до размера теннисного.

Противники окончательно уверовали, что могут достать меня только все вместе. Решив, что тот небольшой шарик служил мне как подсветка, монстры взяли меня в плотное кольцо. Шарик медленно взлетал всё выше и выше. А я медленно кружился, стараясь предугадать, кто же из них нападет первым: оборотень, лис или же минотавр…

— Бажен! — Снова раздался крик желтоглазой девушки, переполненный отчаянием.

— Прочь! — Взревел я во все горло.

Над мёртвым городом расцвело новое солнце. Яркие лучи залили не только дома, но и площадь, не оставляя в центре ни единой тени. Ранний рассвет не оставлял никому шансов, выжигая всех, кто не был укрыт толстыми стенами. Первыми испарились нападавшие на меня твари, так ничего и не поняв и не добравшись до цели. А потом и все зрители стали превращаться в факелы, быстро очищая город от скверны.

Неимоверный наплыв сил рванул во внутренний источник, превращая маленькое лесное озеро в сплошной бушующий океан, раскинувшийся от края и до края. Перед глазами встала мутная кровавая пелена и удивленные желтые глаза. Глаза, полные слез и боли, въевшиеся в саму подкорку, когда тело брюнетки вспыхнуло, быстро превращаясь в ничто. Как и десятки, а может, и сотни других тварей.

— Кукареку! — Пронзительный петушиный крик пролетел над спящим городком, оповещая о наступлении утра.

— Ну и ночка. — Широко зевая и потягиваясь на широкой кровати, проговорила Аннабель, упорно не желая просыпаться так рано. — Что⁈

— Хватит пинаться. — Нехотя пробурчал я, едва разлепляя глаза.

Голова гудела, всё тело ломило, а брюнетка не хотела успокаиваться, продолжая тыкать в меня пальцем, словно не верила, что это правда я.

— Что ты здесь делаешь⁈ — Завопила девушка, подпрыгивая на кровати, и сдергивая с меня одеяло. — Еще и голый!

— Не знаю. — Сквозь сон пробормотал я.

— Дурак! Ты почему не ушел в свой мир⁈ — Не успокаивалась желтоглазка, продолжая тормошить меня.

От безжалостных толчков становилось только хуже. Причем хуже должно было быть для нее, ведь мое утро всегда начиналось одинаково. Но сегодня этой разрядки не последовало. Еще и огромный переизбыток энергии, собранный под самое утро, требовал скорейшего сброса.

— Угу. — Кое-как промямлил я.

Память медленно подсказывала, что же случилось после массового геноцида всего живого в заброшенном городе. Заставляя открыть глаза и сесть на кровати, удивлённо уставившись на Аннабель.

— Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю⁈ — Едва не задохнувшись от накатившего возмущения, завопила девушка, едва не накидываясь на меня с кулаками. — Это мой дом!

— А-а-а. — Удовлетворившись ответом, откинулся обратно на подушку, вновь прикрыв глаза.

— Тебя это устраивает⁈ — Девушка снова принялась меня тормошить, пытаясь привлечь к себе внимание.

— А что я могу сделать? — Один глаз все-таки пришлось открыть, чтобы просто убедиться, что это именно та девушка, о которой я думал.

Брюнетка немного изменилась, потеряв половину длины волос и лишившись желтых глаз. Да и волосы перестали быть черными, превратившись в каштановые. Вдобавок к этому, еще фигура стала более объемной. Не настолько, чтобы перестать быть привлекательной. Но уже и не была той тростинкой, что была ночью. Как и на мне, на девушке не было никакой одежды, от чего увесистая грудь задорно колыхалась от каждого ее движения.

— Извращенец! — Заметив мой взгляд, Аннабель поспешила прикрыть грудь рукой.

Девушка собрала скомканное одеяло, накидывая на себя. И тут же завернулась в кокон, оставляя лишь миленькое личико, залитое легким румянцем.

— Прикройся. — Совсем тихо прошептала Аннабель.

Как бы девушка ни старалась не смотреть, но здоровенный член не мог оставить ее равнодушной. Даже зажмуриваясь, головушка все равно поворачивалась к торчащему органу.

— Я бы и рад. — Постарался максимально нейтрально ответить на скромное возмущение. — Но ты забрала единственное одеяло.

— Гад. — Обиженно простонала Аннабель, отворачиваясь к окну.

Солнце уже давно поднялось над городком. Яркие лучи не только заливали мир, но и проникали в крохотное окошко, освещая небольшую комнатку. На улице уже были слышны звонкие голоса радостной детворы. Пели птички. Летали всевозможные мошки. Да и вообще, природа цвела, словно всегда оставаясь в весеннем настроении.

Усмехнувшись собственным мыслям, решил не нагнетать ситуацию. Снова закрыв глаза, сосредоточился на лесном озере. И тут же начал медленно погружаться в волшебный мир. Первое, что бросилось в глаза, — это ужасный ливень, продолжающий заливать лес. Озеро давно вышло из берегов, затопив всё вокруг. Но пока вода находилась на небольшом уровне. Ноги лишь по щиколотку погрузились в воду. Правда, разлилось столько, что можно было очень долго бродить среди высоких деревьев, так и не дойдя до сухого места. По крайней мере, глаза говорили именно об этом. Нужно было что-то срочно придумать. Тучи и не думали разбегаться. И никакие усилия не могли повлиять на погоду в собственном мире. Больше того, я чувствовал, что сам стал притягивать энергию, богато разлитую по нави. Отсюда и такой эффект. Оборвать приток было невозможно. Но было стойкое чувство, что сам источник изменить вполне реально. Ильмера это делала, а значит, и у меня может получиться.

Память послушно указала на те моменты, которые я пропустил, изначально воссоздавая мир по шаблонам из своего детства. Деревня ведь находилась на небольшом холме. Благодаря чему местность хоть и была заболочена поздней осенью, но в самом селе можно было не опасаться наводнений. Вода, как та, что разлилась под ногами, так и та, что лилась с иллюзорного неба, послушно откликалась на любые желания, становясь тем, что мне было нужно. А нужно было много. Какой смысл просто так создавать возвышенность, если там ничего не было. Мой внутренний мир должен быть убежищем. Тихим уголком, в котором можно спрятаться от мирской суеты.

Почва поднималась, сгоняя с себя всю лишнюю воду. Позволяя хотя бы части этого уютного местечка оставаться относительно нетронутым. На дома потребовалось немного больше энергии, чем на моделирование ландшафта. Но с нынешними запасами это были приятные траты. Никакой шторм был не страшен, когда на вершине появился не только дом. Но и целый двор, очень похожий на тот, в котором я вырос. С небольшими доработками, о которых всегда мечтал. Но и не сильно изменяя, дабы не разрушить те приятные воспоминания, которые и должны были даровать тот самый покой.