— Покупай вкусные ватрушки! Бублики, сушки! Лучшие пампушки!

— Леденец-петушок! Сладкая трубочка!

— Бродячие артисты с представлением! Только сегодня!

Меня разбудил невообразимый шум и гам. Со всех сторон горланили зазывалы, едва не ввязываясь в драки между собой. Постоянно цепляя прохожих в дорогих костюмах и шляпах-цилиндрах, с не менее роскошными дамами в пышных и не очень платьях из очень дорогих материалов. Да и вообще весь квартал, в котором очнулся, выглядел совсем не бедствующим. Красивые дома. Аккуратная мостовая из настоящих булыжников, при этом достаточно хорошо подогнанных друг к дружке, чтобы по ним вполне спокойно проезжали конные повозки и всадники. При этом находилось место и для более простых людей. Там и тут слонялась детвора, попрошайничая или ища подработку. Ходили и взрослые. Но те, как обычно и бывает, были поглощены своими делами.

— Вот и чего ты сюда забрался? — Слишком резко, как мне показалось, раздался до боли знакомый голос за спиной.

Пока следил за развернувшейся на улице картиной, совсем позабыл, что я оказался совсем не там, где должен был быть. Подпрыгнув на месте из положения лежа, ударился головой о потолок, низко нависший надо мной. Женщина же лишь поцокала, от чего в груди защемило. Слишком знакомый звук, слишком знакомая привычка. Не могла она оказаться непонятно в каком городе. Непонятно на каком чердаке, выискивая именно меня.

— Пошли уже чай пить, чегой это ты тут разлегся. — Ласково заявила женщина, и у меня из глаз полились слезы.

— Иду, бабуль. — Тихо прошептал я, утыкаясь в рукав светло-голубой рубашки, тщательно отглаженной и, безжалостно мной измятой на непонятной, прокопчённой и просаленной подстилке из мешковины, набитой сеном.

— Поторопись, а то дедушка будет сердиться! — Донеслось уже откуда-то снизу.

— Дедушка… — Еще тише прошептал я, вспоминая родных.

Казалось, не так много времени прошло, как их не стало. А всё равно, словно вечность назад. Отчасти именно из-за тоски по ним я и связался с Антоном, который и привел меня в тот злосчастный клуб. Где и повстречал летавицу, открывшую такой страшный, но такой увлекательный путь витязя. Причем подосланную бабой Ягой или же Маришкой. Кто их теперь разберет? Главное, что я снова могу увидеть родню.

— Бегу! — Постарался как можно скорее прогнать лишние эмоции. Оставляя лишь радостные, и вытерев слезы, пополз к открытому люку.

Вопреки моим предположениям, в многоквартирном доме, а это был именно такой, было проведено электричество. Правда, использовалось оно в основном для освещения. Но и этого уже было достаточно. Широкие коридоры были залиты ярким светом, прогоняя почти все тени. Несмотря на то, что за огромными окнами во всю светило солнце и не было видно ни единого облачка. Где-то неподалеку играла странная музыка. Звук доносился словно из огромной трубы, еще и с сильным искажением. Такое бывало, когда дедушка доставал свой старый патефон, включая любимые песни на День Победы и день рождения Иосифа Виссарионовича.

— Явился, негодник. — Прокряхтел немолодой мужчина из-за стола, прикрываясь огромной газетой. — Опять на чердаке прятался и на прохожих пялился?

— Да брось ты, сам же говоришь, что ему еще рано выходить на улицу одному. — Бабушка мило улыбалась, разгуливая по комнате босиком, совершенно не обращая внимания на то, что всегда очень болели колени и спина. Она была словно молодая девушка, только выглядела так, как я ее и запомнил.

— Конечно рано! — Продолжил возмущаться дедушка. — Приведет еще какую-нибудь прохиндейку и загробит всю жизнь молодую.

— Прям как ты! — Весело рассмеялась бабушка, ставя на стол поднос с кружками и чайником.

Электросамовар уже закипел, стоя по центру стола. Поднимающийся пар призывал всех отведать свежих булочек, аккуратно уложенных в плетеную корзинку рядом.

— Вот же негодница! — Весело откликнулся дед, отбрасывая газету и хватая жену за талию.

Притянув к себе, усадил на колени. Я едва не закричал, как кресло-качалка опасно наклоняется назад, грозясь перевернуться.

— Ну что ты делаешь⁈ — Шутливо откликнулась бабушка, крепче обнимая мужа за шею.

— Где я оказался? — Одними губами прошептал я.

— В раю, внучек. — Очень серьезно, как и обычно откликнулся дед. — В раю…

— В… Раю??? — Удивленно выдохнул я.

Мысли в голове пошли в такой пляс, что злосчастный забег с Индриком показался легкой рысцой. Безобидной прогулкой по вечернему парку. Стоило только подумать о чем-то, как на месте этой мысли уже мелькал хвост следующей, быстро проскочившей мимо, только ее и видели. И этих мыслей оказалась бесконечная череда. Словно табун разномастных лошадей, одна красивее другой. Попробуй выбрать хоть одну, чтобы как следует ее рассмотреть, как тут же подворачивалась другая.

— Конечно. — Вывернулась из объятий бабушка, сразу бросившись ко мне. Да еще и прихватив со стола корзинку с различными сладостями. — Ты только посмотри. Здесь получается все, что только пожелаешь и… — Она немного замялась, словно стесняется признаться в чем-то.

— Говори уже как есть. — Недовольно пробухтел дедушка, ерзая в кресле-качалке.

— Многое появляется само, стоит только об этом пожелать. — Закончила бабушка свою мысль, сильно зажмурившись.

— Это как? — Совсем не понимая о чем старики говорят, переспросил я.

Само по себе то, что я перенесся в другое измерение, будь то рай, навь или же очередная кривда, было вполне понятным. Не так просто вывернуться из-под плотного надзора, устроенного Дариной. А хитроумные ловушки превзошли все наши ожидания. Таких умных ходов, по секрету призналась, не ожидала даже Амелфа. А ведунья была еще той загадкой с неимоверно развитым чувством опасности. Я уже молчу про Грознегу, которая видела всё. Но всё равно не смогла понять ровным счетом ничего. Настолько сильно была запутана история с двойной кривдой, что мы заблудились не только в пространстве, но и во времени. До сих пор непонятно, как ратники смогли отыскать дорогу в эти закрытые мирки, минуя навь.

— Просто. — Хмыкнул дед из кресла. — Вечером скажи, что хочешь торт, а утром он стоит на кухне.

— Да-да. — Поддержала бабушка, смотря на меня такими глазами, словно была в чем-то виновата. — Мне даже у плиты не приходится стоять. А ты бы видел эту кухню! — Восхищенно всплеснула она руками. — Там же одно удовольствие готовить. Всегда полный холодильник. Заполненный всем, что только можно пожелать!

— А если я захочу чего-то особого. — Спросил я, больше для того, чтобы поддержать разговор.

— Только пожелай! — Восхищенно продолжила бабушка. — Все, что только захочешь.

— Я хотел увидеть вас… — Вымученная улыбка сама собой появилась на лице.

— А вот мы тебя здесь не ждали. — Пробурчал старик.

Дед даже отвернулся, стараясь скрыть недовольное лицо. Но, странным образом, здесь я мог видеть чувства. Стоило настроению измениться, как вокруг загоралась неоновая подсветка, делая его больше похожим на призрака. Этот свет оставался всего на несколько секунд, медленно затухая, словно рассеиваясь в окружающем мире. Но и этого времени хватало, чтобы полностью проникнуться потусторонней атмосферой.

— Да, Васечка, ты нас расстроил, явившись так рано. — Поддержала бабушка. — Но, здесь мы можем оставаться счастливыми! — Резко изменила она свой тон, хватая меня за руку и утаскивая к столу. — Пора перекусить.

Вопреки всем ожиданиям, мои старики не стали рассказывать ничего о своей жизни здесь. Полностью сосредоточившись на расспросах, как мы жили после их смерти. Ни у кого не было иллюзий по поводу кончины. Все всë прекрасно помнили. Но тоска по родным так и оставалась в них, не в силах скраситься никакими благами этого замечательного места. Слушая меня, старики разгорались всё сильнее и сильнее, хорошо освещая залитую солнечными лучами комнату. А рядом с нами цвели домашние цветы, так любимые бабушкой, и чирикали птички, словно притянутые к окну этой странной энергией. Мне тоже хватало, чтобы как следует ощутить то, что мои старики выдают в мир, и по праву порадоваться, что у меня такие сильные родные.