Голова пошла кругом от того, что делала Ксюша, продолжая удерживаться на моих руках и самостоятельно двигаться. Под ногами давно стало скользко от выливающейся белесой жидкости, раз за разом переполняющей девушку. Но малышка продолжала и продолжала двигать бедрами, как заведенная. Совсем не обращая внимания на то, что все стоят и внимательно наблюдают за происходящим. Ну почти все. Аннабель заняла место прямо под нами и слизывала большую часть того, что стекало по моим ногам. Заодно не забывая про главные места, настолько перепачканные, что убрать следы будет почти невозможно.

— Это нормально? — Удивленно спросил Сëма, продолжая во все глаза смотреть на происходящее.

— Это его метод перераспределения энергии. — Начала комментировать Амелфа. — В отличии от нас, божественные избранники получают на много больше энергии с каждого убийства, так как у них всегда есть соратники. В случае Бажена, энергия передается таким путем.

— Значит боги существуют? Я-то думал, что вы так шутите.

— Существуют. — Нервно перебила Маришка. — Как рай или ад. А рядом с тобой стоит настоящий ангел, хоть и начинающий.

Ведьма указала на шокированную Катрин, застывшую с отвисшей челюстью и не отрываясь смотрела на нас.

— Кхм. — Прочистил горло парень, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Может отойдем в сторонку и не будем мешать?

— Хорошее предложение. — Поддержала ведунья и пошла в ближайшую комнату, перешагивая через обезглавленное тело.

— Пошли. — Маришка неохотно оторвалась от столь непристойного зрелища и потащила ангелочка за собой.

— Ну все, все. — Стоило посторонним удалиться, как берегиня выгнулась дугой и тяжело дыша, начала шептать на ухо успокаивающие слова.

— Все хорошо. — В ответ прошептал я, чувствуя необычайное спокойствие внутри.

Ничего подобного не было за всё время, пока находился в нави. Если бы не ящерка, продолжающая вылизывать ноги, и выскользнувший из тёплых объятий член, уже пошли бы следом. Но мне было приятно, а, судя по продолжающимся лёгким стонам миниатюрной девушки, Ксюша тоже была не против немного задержаться.

— Больше не могу. — Простонала дракоша, тяжело падая в хлюпающую лужу разлившуюся под ногами.

— А нечего было так объедаться. — Усмехнулась в ответ уставшая, но довольная берегиня. — И вообще, кто разрешил тебе присоединяться?

— Я… Я… — Начала испуганно заикаться Аннабель, смотря на нас снизу вверх.

— Ты жалкое животное, не достойная даже прикасаться к нему без разрешения. — Высокомерно вздернула подбородок Ксюша, спрыгивая на пол.

Переступив через желтоглазку, пошла вслед за остальными в темный провал комнаты. Оставляя меня наедине с ящеркой.

— Хозяин… — Едва не плача, обратилась ко мне змейка, вставая на колени. — Почему они такие злые ко мне?

— По тому, что ты сама позволяешь им так к себе относиться. — Неохотно ответил ей, протягивая руку.

— Значит мне нужно стать сильнее? — С надеждой в голосе продолжила допытываться девушка.

— Это значит, что тебе нужно начать уважать себя.

Что творилось в красивой головушке, трудно было даже представить. Да и не очень хотелось. Хватало и одной девушки, которая терялась и тряслась от страха, стоило только столкнуться с опасностью. Воспитывать и защищать еще одну, тем более ту, кто должна остаться здесь, было потерей времени. А может, и хуже того.

— Пошли, нам нужно успеть до утра.

— Я не хочу, чтобы ты уходил. — Прилипла Аннабель ко мне, на этот раз натурально расплакавшись. — Ты единственный добрый человек в этом мире.

— Не переживай, все будет хорошо.

— Быстрее!

В коридор выскочила взволнованная Катрин, подбегая к нам. Нисколько не брезгуя, ангелочек схватила склизкую от моих выделений девушку за руку и потащила обратно в комнату. Натурально вырывая из объятий. Взволнованный вид блондинки сильно озадачил. Чего-чего, а такое поведение для серьезной девушки было очень несвойственно. Не долго раздумывая, бросился следом, поскальзываясь на собственной же луже и падая на пол. Аккурат рядом с обезглавленным телом. На полу было не очень комфортно. Особенно столкнуться взглядом со стеклянными глазами непонятного создания, немного похожего на женщину. Только лишенную волос и с длинными клыками. Голова лежала отдельно от тела, и определить, кому же принадлежала, было тяжело.

С пола меня подбросил чудовищный грохот, разнесшийся в ночной тишине на многие километры. Кто-то крушил стену дома, в котором мы сейчас находились. Причем крушил достаточно уверенно и быстро, проламывая железобетонные перекрытия, словно картонные.

— Быстрее! Уходим! — Кричала ангелочек, подбадривая дракошу.

С потолка начала осыпаться краска и штукатурка, заставляя подняться и броситься следом за остальными. Дом, лишившись нескольких несущих конструкций, начал быстрее поддаваться чудовищным ударам. Складываясь уже целыми секциями. Что отдавалось сильной вибрацией и скрежетом во всем оставшемся строении, готовом вот-вот рухнуть.

Поднявшись и перескочив тело, сразу бросился к одинокому окну, казавшемуся единственным спасением. Но, как и положено по закону жанра, путь перегородила огромная уродливая морда здоровенного змея. Постоянно высовывающего длинный язык и хватающего им воздух.

Нырнув раздвоенным органом обоняния в комнату и чуть-чуть не дотянувшись им до меня, змей встрепенулся, ненадолго пропадая из поля зрения. Мне же оставалось всего несколько секунд, чтобы спрятаться, пока остальное тело продолжало перебираться во двор, круша крышу и верхние этажи. Создание не было похоже на все те, что видел прежде. Огромный желтый глаз заглянул внутрь, освещая комнату мертвенным оранжевым светом. От которого кровь и тела мгновенно иссыхали, превращаясь в камень. Даже деревянные остатки дверей и их коробки твердели, становясь похожи на нечто очень твердое. Пусть и не такое, как бывшие люди.

Душа ушла в пятки. Сердце застучало с утроенной частотой. Единственное создание, что мне было известно и могло превращать людей в камень, была Медуза Горгона. Но она была женщиной со змеями на голове. А тут огромная змея, рыщущая в поисках божественного избранника. Девушки, судя по всему, ему оказались совершенно не интересны.

Огромный глаз пропал. А вместе с ним пропало и смертоносное свечение. Из груди вырвался непроизвольный выдох. Но я явно поторопился расслабляться. Стоило только сползти по стене и устало вытянуть ноги, как в окно снова ворвался длинный раздвоенный язык. Рука сама схватилась за меч. В очередной раз чудесным образом оказавшийся в ножнах на ремне. Дождавшись, пока тварь втянет его обратно и снова высунет, от души рубанул по мерзкому отростку.

От шипения, вырвавшегося из пасти, заложило в ушах. Это было нечто настолько низкочастотное, что со стен и потолка снова посыпалась штукатурка. Тела же, превращенные в камень, буквально рассыпались в пыль. Оставляя после себя небольшие горки на полу. Даже крепкое дерево не выдержало и осыпалось, превращаясь в горстки угля. Совсем не совпадающие с тем объемом, что было прежде.

Мое тело держалось лучше, но все равно пришлось очень тяжело. Меня словно засунули в мясорубку и начали перемалывать тупым ножом. Кости трещали, мышцы напрягались, а сухожилья выворачивались, пусть и не двигая конечностями. Так еще и кровь выступила из мелких пор, пропитывая и без того перепачканную и пропитанную всем возможным одежду.

Шипение стихло так же неожиданно, как и началось. Тело расслабилось так же быстро, выпуская меч из руки. Звук звенящего металла о пол больно резанул по ушам. Снова заставляя кривиться. Но всё ещё было впереди. Огромный змей продолжил охотиться за покусившимся на него человечком. Голова не могла протиснуться в узкое окошко. Но это ещё не значило, что он не попробует. Монстр замер. А потом сорвался с места, словно пружина, распрямляясь в стремительном полёте. Само собой, стена не могла сдержать такого удара. Бетон брызнул в разные стороны, пропуская рогатую голову внутрь. Ярко-жёлтый глаз снова открылся, заливая комнату сквозь поднявшуюся пыль смертельно опасным светом. Вертикальный зрачок начал шарить по помещению в поисках обидчика. А вместе с ним смещалась и зона, превращающая в камень остатки обоев и жалкие обломки мебели. Страх в очередной раз сковал тело. Но вместо того, чтобы испуганно забиться в угол и молиться Яриле, рука снова нашарила меч — как единственное спасение. Совершив неимоверное усилие, поднялась вверх. Тело ныло и болело от каждого движения. Но единственное спасение было в убийстве твари. Собрав всю оставшуюся волю, сделал усилие, поднялся на локте и рубанул по наглому глазу, превратившему половину комнаты в камень.