Почувствовав такое надругательство над своим телом, Чумка снова постаралась сопротивляться. Пальцы впились короткими, но очень острыми коготками в ноги, заставляя зашипеть от острой боли. Но это лишь подзадорило к еще более грубому отношению к нахалке. Руки еще сильнее сжали волосы, заставляя запрокинуть голову и сильнее открыть ротик, в котором начал спокойно двигаться крепкий орган. То выходя и давая ей вздохнуть, то погружаясь полностью, упирая носик девушки в волосатый лобок.

В душе появилась странная мысль, словно навязанная извне. Я смотрел в перепуганные глаза Маришки, так и молящие остановиться, и получал удовольствие. Меня распирало изнутри силой, еще большим потоком хлынувшей в источник. Снова забурливший и готовый выплеснуть излишнее в переполненный слюнями послушный ротик. С каждым движением глаза Чумки меркли. Радужное платье прекращало искриться, а тело становилось совсем вялым. Но это продолжалось недолго. Выплеск энергии заставил Маришку содрогнуться. Из уголков губ и носа потекли белесые капли, которые просто-напросто не поместились во рту. Глаза широко раскрылись, наполняясь новым, еще более ярким радужным блеском. По волосам снова запрыгали искорки, приятно щекоча грубые руки и сползая на платье, превратившееся в чудесный наряд, постоянно меняющий цвет, как и фасон, становясь то совсем невесомым и прозрачным, то длинным вечерним.

— Вытри ее, если так переживаешь. — Отбросив обессилившую Чумку к стене, где сидела Аннабель, принялся поправляться. При этом оглядываясь по сторонам, вдруг кто-то заинтересовался происходящим.

К счастью, никто не проявил никакого интереса к нашей компании. Я надеюсь, сокрытой защитным покровом, наложенным Маришкой. Хотя после такого надругательства не исключено, что чары могли развеяться. Кто знает эти магические фокусы. Никто из знающих делиться ими с остальными не желал, не делая скидок на божественную избранность и прочие регалии.

Убедившись, что никаких неожиданных прохожих не будет, вернулся к насущным делам. Но стоило мне только открыть рот, как перед глазами встала до боли знакомая картина. Аннабель держала на руках довольную Маришку, пальцами собирая мои выделения с лица и страстно слизывая каждую каплю. Мне резко перехотелось что-либо говорить. Но и смотреть на это извращение тоже желания не было. Перед глазами вставали совсем другие девушки, по которым уже успел безмерно соскучиться.

— Ну хватит уже. — Постаралась оттолкнуть пухлую девушку Чумка, слабо сопротивляясь.

Вялые попытки Маришки не смогли остановить Аннабель. Скорее наоборот. Почувствовав, что вожделенную субстанцию могут отобрать, шатенка еще крепче сжала тонкое тельце, принявшись слизывать сперму с лица.

— Угомонись уже. — Мой суровый окрик заставил дернуться обеих, от чего ведьма оказалась снова на мостовой. Но, на удивление, никто и не подумал возражать, обе девушки молча смотрели на меня и ждали. — Ты хотела нас куда-то отвести?

— Да-да. — Тут же спохватилась Маришка, вскакивая и одергивая изменившееся платье.

В последний момент платье стало совсем уж откровенным. Больше напоминая набор лямок с отдельными лоскутками ткани. При этом закрывающее большую часть тела до середины бедра. Чумка суетливо подбежала к двери, от которой отвлекла робкая Аннабель, и принялась чертить некий символ. Мне уже приходилось такое видеть, и о существовании целого набора подобных знаков догадаться было не сложно. Но увидеть очередное подтверждение моим догадкам было весьма полезно.

— Хотелось бы узнать о твоих умениях побольше. — Задумчиво прошептал я себе под нос. Но Маришка явно разобрала слова и повернувшись, нежно улыбнулась, заливаясь румянцем.

— Если не будешь таким грубым, отведу тебя в одну интересную лавку.

Чумка протянула руку, хватаясь за ручку, и со щелчком отворила дверь. В проходе открылся вид на другую улицу, совсем не похожую на те, что были в этом городе. Больше скажу, даже время не совпадало. Утро так и оставалось утром, но по машинам советского периода, редким потоком едущим по широким улицам, можно было понять, что мы отправляемся в другую эпоху.

— Прошу. — Церемониально присела Маришка в реверансе, склоняя голову и указывая на дверь.

— Умеешь ты удивить. — Все в том же задумчивом состоянии проговорил я, отправляясь прямиком в портал.

— Я старалась. — Ласково пропела Чумка, пропуская меня вперед и бросая недовольный взгляд на шатенку, так и сидящую у стены. — Поправься и вперед.

Новая локация встретила нас привычным городским шумом. Солнце всё так же нестерпимо палило, заставляя прохожих жаться поближе к краю тротуара. Прячась в тени нависших над пешеходной зоной деревьев. Всё вокруг кричало о триумфе социализма. Кругом были сплошь улыбающиеся люди, в большом количестве беззаботно гуляющих по улочкам. Кто парами, а кто и большими компаниями. Вокруг чистота, порядок, неброские витрины магазинов. За большими стёклами суетились не менее довольные люди, занимаясь рутинными делами.

— Это что, отдельный уголочек рая для атеистов? — Весело заметил я, продолжая во все глаза наблюдать за происходящим вокруг.

Уж чего-чего, а воспоминаний о советском прошлом наслушался от бабушки с дедушкой на несколько жизней вперед. И тем интереснее было посмотреть, что же из себя представляло это время.

— Не обольщайся. — Все тем же милым голоском пропела Маришка, становясь рядом и беря меня под руку. — Это еще более опасное место, чем то, где ты был до этого.

— И почему я не удивлен… — Мне оставалось только закатить глаза и подать другую руку Аннабель, робко топчущуюся позади нас.

Желтоглазка тут же приняла мое предложение, вцепившись так, словно это была ее последняя надежда ухватиться за ускользающее будущее. И пышечка не собиралась ее упускать, несмотря на недовольный взгляд ведьмы. Именно так мы и пошли по улице в неизвестном направлении, ловя заинтересованные взгляды прохожих.

— Рассказывай, что задумала. — Как бы и ласково, но довольно грубовато приказал я, улыбаясь в ответ прохожим.

Мы шли по широкой аллее, густо засаженной плодовыми деревьями. Идеальная чистота и опрятность улиц поражала. Такого мне не доводилось видеть нигде и никогда. Даже столичные улицы, вылизанные до блеска, близко не стояли рядом с этим местом. А ведь еще и множество цветов, высаженных на небольших клумбах, посреди которых журчали совсем маленькие фонтанчики. А еще множество лавочек, возле каждой из которых стоял фонарный столб в старинном исполнении. И это я еще молчу о том мизерном количестве машин, катающихся по дорогам. По сути, кроме автобусов и троллейбусов, перевозящих редких пассажиров, никто не нарушал тишину и покой улиц.

Прохожие, как бы это дико ни звучало, были весьма дружелюбны. Никого не смущали наши наряды, скорее наоборот. Маришку просто пожирали взглядами, причем не только мужчины, но и женщины. Да и Аннабель без внимания не оставалась. Легкий сарафанчик был вполне в моде. Только больший вырез на груди и более короткая юбка выделяли девушку на общем фоне. Ну а я и вовсе был законодателем мод. Как раньше говорили, стиляга.

— Для начала — позавтракать. — Чумка постаралась ответить совершенно спокойно, но я почувствовал резко изменившуюся энергию, волной разошедшуюся из-за вранья. — А потом зайдем в одну интересную лавку.

— Ты притащила нас сюда, чтобы приобрести редкость? — Фыркнула Аннабель, почувствовав некую защиту, или просто отойдя от шока. — Да в моем городе целый квартал ночных лавок!

— Глупая ящерка. — Беззлобно прошипела в ответ Чумка, закатывая глаза. — Ты даже не представляешь какой Клондайк спрятался в этой части нави. Лучших контрабандистов, чем советские граждане, нужно еще поискать. Они умудрялись собирать такое, что власти только диву давались.

— Зато в наше время это создавали. — Обиженно буркнула желтоглазка, мигом теряя всю воскресшую надменность.

— Создают в любые времена. — Продолжила повествовать Маришка, сворачивая к неприметному ресторанчику, спрятавшемуся меж двумя большими домами. — И качество у вещей, плюс-минус, одинаковое. Только крохотные проценты из них получают действительно уникальные свойства.