— Госпожа, скоро? — Жалобно взмолилась Маришка.

Чумка уже едва держалась. Руки тряслись от перенапряжения. Видно было, что прикладывает все силы, чтобы просто удержаться. И в очередной раз не упасть лицом в грязную лужу спермы.

— Что? Не терпится уже на очередной конец прыгнуть⁈ — Яростно отозвалась баба Яга.

Чумка испуганно дернулась. Руки не смогли удержать тело, попросту проскользив по грязи. И вновь девушка плюхнулась лицом в лужу. После чего замерла, боясь пошевелиться.

— Она тебе нравится? — Снова переключилась Яга на ласковый тон. Дождавшись утвердительного кивка, продолжила. — Тогда иди и возьми ее, она твоя. Можешь делать все, что пожелаешь.

Старый монах не стал заставлять себя ждать, ужом выскальзывая из ступы-кадки. Тело мгновенно стало серебристым, пропуская через себя свет факелов. Монах больше не был настоящим призраком, свет хоть и проходил сквозь него, но оставлял на земле по-настоящему ужасные тени. Этот старик становился то огромным вороном, то волком, то тварью из нави. И каждый раз, когда факелы перемигивались, тень искажалась, превращаясь в нечто новое и очень ужасное.

Бестелесный призрак замер на секунду возле самой девушки. Маришка, вопреки всем ожиданиям, испуганно смотрела на нового насильника. Ласковое напоминание бабы Яги заставило сделать монаха последний шаг. Серебристая нога протянулась вперед, наступая в склизкую лужу. Чумка постаралась отползти от страшного создания. Только грязь оказалась слишком скользкой для резких движений, и девушка лишь жалобно взвизгнула, падая на спину. Старик же, наоборот, шумно вздохнул всей грудью. Лужа под ногой очень быстро высыхала, впитываясь в него и даруя новую плоть. Девушка старалась отползти, а старик, наоборот, нагонял. Шаг за шагом лужа становилась меньше, превращаясь в обычное грязное пятно, а тело призрака становилось всё плотнее и плотнее.

— Да-а!!! — Простонал старик, горящими глазами смотря на перепачканную в липкой грязи чумку.

— Нет. — Жалобно простонала Маришка, продолжая бессмысленные попытки отползти от надвигающегося монаха, уже почти полностью вернувшего свое материальное тело.

— Да-а-а-а. — Предчувствуя наслаждение протянул старик, развязывая грубую веревку, поддерживающую свободный балахон.

— Мы так не договаривались! — Жалобно завизжала девушка, чем только подстегнула возрожденного призрака. — Дарина!

Монах, словно сумасшедший, накинулся на чумку, придавив к земле и принявшись обтираться о перепачканное тело и облизывать лицо и шею. К горлу подкатил отвратительный комок, так и просящийся вырваться наружу. Пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы просто отвернуться и отрешиться от этого мерзкого действа. А вот кто-то из девочек не сдержался, издав специфический звук возвращающегося ужина.

— Молчи дура! — Гневно рыкнула на чумную деву баба Яга.

В очередной раз Яга взмахнула рукой, лишая Чумку всякой воли к сопротивлению. И тут монах разошелся по полной. Задрав балахон, активно двигался меж широко разведенных ног. Никаких приятных звуков от девушки не исходило, только всхлипывание. Руки безвольно упали, позволяя старику и дальше наслаждаться молодым телом, сильно стискивая груди и щипая за лолки. От грубых действий нежная кожа быстро покрывалась красными пятнами и синяками. Старик совсем не сдерживался, продолжая рычать и шлепать ее по лицу. Даже Таня жалобно заскулила, смотря на такое грубое отношение к беззащитной девушке. В какой-то момент снова повернулся, сталкиваясь с молящим взглядом, направленным на меня. Безвольная кукла плакала, прося спасти от грубого монстра.

— Не сдерживайся. — Ласково подтолкнула баба Яга из кадки буйного монаха, дорвавшегося до нежной плоти.

Глаза моровой девы расширились, предчувствуя нечто ужасное. Монах приподнялся на локтях, бросая быстрый взгляд назад. Туда, где всё это время продолжала, с неподдельным интересом наблюдать Дарина. Яга лишь слегка склонила голову, подавая знак старику, и началось самое страшное. Безумие деда, много веков стоящего на страже одного единственного саженца, достигло своего предела. Сильные руки сжали нежное горло так, что девушка выгнулась дугой, издавая слабый вскрик. Но и это лишь подзадорило насильника. Старик снова навалился на чумку, впиваясь в шею зубами. Раздался еще один слабый крик. Моровая дева засучила руками и ногами по земле, стараясь вырваться.

— Он ее убьет! — Мне показалось, что Танин голос наполнился жалостью к бедной девочке, второй раз страдающей от безжалостного отношения к себе.

— Тебе так ее жаль? — Баба Яга не столько удивилась такому возгласу, сколько насмехалась над нами, демонстрируя свое пренебрежительное отношение ко всему. — Она всего лишь жалкое умертвие, вырванное из нави. Ей давно пора отправиться на перерождение.

— И все равно — это не повод так обращаться с ней!

— Думаешь? — Дарина снова состроила странную гримасу, словно задумавшись над чем-то.

— Она же не виновата, что ты ее такой сделала! — Продолжала настаивать на своем Таня.

— Противная девчонка. — Фыркнула Яга, возвращаясь к созерцанию жуткой картины кровавого надругательства.

Маришка уже даже не делала попыток сопротивляться. Руки, как и шея с грудью, были залиты кровью. На молодом теле отчетливо виднелись следы укусов. А местами и вырванные куски плоти, которые монах глотал, не пережевывая. Тут же припадая к ранам, выпивая все соки. А вместе с ними и силы девушки, собранные за последние месяцы. С каждым глотком тело монаха раздувалось, становясь совершенно не похожим на человека. Перед нами снова вставала картинка из нави. Огромный монстр навалился на беззащитную девушку, продолжая сношать ее. Одновременно выкачивая силы и пожирая плоть. Острые челюсти рвали нежную кожу, отхватывая большие куски, мгновенно исчезающие в бездонном брюхе потустороннего создания.

— Да-а-а! — Заревел монстр, поднимаясь над жертвой и выгибаясь в экстазе.

Даже со стороны было видно, как тварь сотрясается от оргазма. Заливая и без того измученное тело своим семенем. Маришка тоже выгнулась, удерживаемая в лапах монстра, издавая странные звуки. Удивительно, но, несмотря на все раны, нанесенные челюстями и когтями, Маришка все еще оставалась жива. Еще и умудрялась беззвучно молить нас о помощи.

— Ну вот и пришло время заканчивать. — Баба Яга снова поднялась в кадке, держа в руке знакомое деревце, не так давно выкопанное на руинах заброшенной церкви. — Маришка.

— Да, госпожа. — Слабо отозвалась перепачканная кровью девушка, от красоты которой остались только жалкие воспоминания. Раны быстро затягивались. Но сил было явно недостаточно. Словно Чумка потеряла как минимум половину рангов, а может и больше. Все тело покрылось трупными пятнами. Снова проступили следы от веревок и старые ссадины — следы, оставшиеся после смерти.

Монстр поднялся во весь рост и теперь плотоядно посматривал на Ильмеру с Мечиславой. Но пока не предпринимал никаких попыток сдвинуться с места, продолжая нависать над моровой девой. А заодно и демонстрируя всем свой огромный член, который и не думал успокаиваться, подрагивая от прилива крови.

— На колени! — Властно скомандовала Дарина бывшему монаху.

Монстр и не подумал подчиниться, лишь на изменившейся морде проступила хищная улыбка, оголяя ровные ряды острых клыков.

— На колени! — Более громко, но не на столько уверенно, как в первый раз, повторила Яга, поднимая деревце над головой.

Тварь резко дернула головой, впиваясь взглядом в свое сокровище, и зарычала. Все тело, перевитое жгутами мышц, напряглось, готовясь сорваться с места.

— Маришка!!!

— Да, госпожа!

Чумка быстро сообразила, что от нее требуется. Отбрасывая в сторону боль и душевные терзания, дева поджала ноги и перекатилась в сторону. Мгновенно поднимаясь, и, пока тварь не сообразила, что происходит, бросилась ему в ноги, в попытке хотя бы задержать страшное создание.

— Ублюдок! — Зарычала Баба Яга.