Маша — это не та худющая зубрила, скромно одевающаяся и вечно прячущая глаза за очками. Маша — это вполне подкачанная девушка с развитой мускулатурой. С одной стороны, это было ее плюсом. Но с другой… Если ее примут, блондинка быстро наберет кондицию, став по-настоящему грозной силой. Вот тогда никому не поздоровится. И не смотрите на милое личико с голубыми глазами. Да и длинные белые волосы не показатель. Маша может вести себя покруче любого мужика.

Сбежать после пары мне тоже не дали. Желя с Таней уже поджидали в машине, а Маша увязалась следом. Вот мы все и пересеклись. Мне устроили сюрприз, сослав Силат в контору Святогора оформлять документы. А я, так сказать, устроил им свой сюрприз. Стоило видеть глаза Тани, когда она увидела меня рядом с красивой девушкой. Впрочем, полностью уверен, что такой же взгляд будет, если ко мне приблизится любая другая девушка. А может, и мальчик, косящий под девочку, кто разберет эту нетрадиционную девушку?

— Это и есть Маша? — Сходу спросила Желя, стоило нам подойти поближе. Дернул же черт, ляпнуть, что вместе до метро дойдем.

— Эм. Мы знакомы? — Удивилась блондинка в ответ.

— Нет конечно. Просто Бажен сказал, что ты можешь организовать занятия у мастера-мечника. — Расплылась в улыбке женщина.

— Бажен? — Маша удивленно посмотрела на меня, пытаясь понять, что происходит.

— Так меня шеф назвал. — Пришлось просто пожать плечами и глупо улыбнуться. — Познакомься. Это Желя, а это Грознега.

— Афигеть. — Было ощущение, что одногруппница попала в филиал дурки и сейчас думает, стать такой же, или тихо сбежать. — Серьезный у вас шеф.

— Более чем. — Усмехнулась Желя. — Требует не мало, но и не обижает.

— То есть, Вася или Бажен, как там тебя правильно? Не копейки получает? — Я забыл предупредить, что Маша быстро улавливает суть, и при ней стоит получше подбирать выражения. Хотя, какой забыл, я вообще не хотел, чтобы они встречались!

— Копейки? — Удивилась и возмутилась разом Таня. — А можно мне такие копейки? А то трудишься, не смыкая рта, а платят вполовину меньше!

— Тсс! — Попытался я урезонить Грознегу, но та только начала заводиться еще сильнее. Хорошо, что Желя была рядом и вовремя притянула к себе, зажимая лицо грудями.

— Значит решил соврать? — Маша тоже стояла недовольная, и снова виной этому был я. — Не хочешь делиться местом?

— Его ты вряд ли подвинешь. — Желя была само спокойствие. — Максимум, можешь быть его помощницей, как и мы.

От таких слов у Маши отвисла челюсть. Еще недавно я в ее глазах был почти полный ноль. Единственное, что блондинка во мне находила, это общая музыка и, отчасти, общие интересы. Правда, одногруппница больше любила Скандинавию. А тут выясняется, что я чуть ли не начальник.

— Значит, ты не хочешь работать именно со мной? — Мне показалось, что Маша решила пустить слезу, или очень старательно ее выдавливала, но у нее не получалось.

— Ты даже не знаешь о чем говоришь. — Мне нужно было объяснить все более доходчиво, при этом не переходить границу дозволенного, иначе точно в дурку отправят. — Мы сейчас едем за город, где будем бродить по лесам, полям и кладбищам, выискивая нашего вредителя.

— Так мы почти этим на играх и занимаемся! — Маша даже бровью не повела, на мой довод.

— Лучше расскажи про другую особенность работы. — Предложила Таня, с интересом предвкушая, как я буду объяснять такое.

— Ага. Сама рассказывай, если такая рисковая. Утром что говорила? Без твоего разрешения нельзя.

— Сама напросилась. — Не упустила возможности вставить шпильку Желя. — Будешь давать добро?

— Вы вообще о чем? — Машу начало нервировать такое поведение. Мы ее откровенно динамили и блондинка это понимала. — Ладно. Черт с вами. Не хотите, ищите других учителей.

Одногруппница сделала попытку повернуться и пойти прочь, но наткнулась на стальную хватку Тани. Глаза Маши расширились от удивления, когда девушка, на полголовы ниже, к тому же меньшей комплекции, легко остановила ее. А потом и вовсе потащила в машину.

— Только попробуй нам палки в колеса ставить. — Прошипела Грознега, перед тем как захлопнуть дверь.

— Поехали поговорим. — Желя вела себя так, словно мы в девяностых и запихнуть девушку в машину, является обычной практикой.

— Чего вы от меня хотите? — Спросила перепуганная Маша, сидя на заднем сидении.

— Нам от тебя уже ничего не нужно. — В Тане еще оставалась частица злости, но хорошо, что уже почти угасла. — Но поверь, лучше тебе не переходить нам дорогу.

— Я просто хотела работать в интересном коллективе…

— Я тоже. — Совершенно спокойно перебила ее Таня. — А попала непонятно во что. К тому же, из этого уже нет выхода. Либо идешь до конца, либо на кладбище. Хотя это одно и тоже.

— Если найдут что хоронить. — Добавила Желя, руля к метро.

— Это вы меня так отговорить хотите?

Маша не поверила девушкам. Да и я не поверил, когда впервые встретил Желю. Какая-то она неубедительная. Да и Ярослав не особо убедителен был. Тоже мне, говорящий сов, даже историю приличную придумать не мог.

— Если бы мы хотели тебя отговорить, сказали бы, чем именно предстоит заниматься. — Таня была сама серьезность. По сути, моя девушка юлила, но ни в чем не соврала. — Что ты знаешь о древних монстрах?

— Много всего. — Уверенность Маши начала пропадать. Видимо и до блондинки начало доходить, что она связалась с психами. — Книжки все читают.

— А как ты относишься к сексу? — Тут же ошарашила Таня вторым вопросом.

— Равнодушно. — Уже совсем тихо ответила одногруппница.

— Ну вот и подумай. Две важные составляющие я тебе назвала. Метро вон там. Телефон ты знаешь.

— А как же славянская тематика на выходных? — Уже открыв дверь, спросила Маша, словно в ней сейчас боролись две силы и нужен был последний, решающий аргумент.

— Это не тематика. — На этот раз Желя взяла слово. — Большую часть времени, мы живем как обычные люди, но по возможности, соблюдаем все славянские каноны.

— Это уже не игра. — Снова задумалась девушка, так и держа дверь открытой.

— А никто и не говорил, что это игра. — Возмутилась Таня. — Определись уже, ты с нами едешь или домой. Холодно!

— Да-да-да. — Выскочила Маша из машины, хлопнув дверью.

— Поехали уже. — Недовольно надула губки Таня. — Все настроение испортила. Придется тебе отдуваться за свою подружку.

Машина стронулась с места, отъезжая от остановки, и быстро потерялась в потоке других машин. Только светловолосая девушка одиноко стояла и смотрела вслед загадочной троицы, так сильно взбудоражившей ее воображение.

Как бы нам ни хотелось приехать пораньше, но перегруженное Мурманское шоссе решило по-своему. Все стремились выбраться поскорее из города, разъезжаясь по области на праздники. Правительство в очередной раз продлило выходные в честь двадцать третьего февраля, давая возможность всем желающим отдохнуть от нудной работы. В итоге мы съехали с трассы только к девяти вечера.

Огромный садовый массив встретил нас шумным весельем. Большинство людей и не подозревало, какая опасность таилась поблизости. До самого Волхова ехать еще минут тридцать. Но между ним и садоводством, где мы остановились, находилась небольшая деревня, к которой мы и должны присмотреться.

Небольшой деревянный сруб в один этаж встретил нас холодными окнами. Снег тоже не был расчищен, так что предстояло еще много работы. Самое главное — это затопить печь. Никому из нас не улыбалось ночевать в промороженном доме. А протапливать его придется всю ночь, а то и весь следующий день.

Мои девушки даже и не подумали ни в чем помогать, весело заявив, что будут ждать в машине, пока я расчищу подъезд и затоплю печь. Выбирать, что важнее, было определенно глупо. Поздно вечером мы не рассчитывали помешать кому-либо, оставив машину на дороге. Зато дом требовал срочного ухода.

Внутри всё оказалось даже более уныло, чем снаружи. Никогда бы и не подумал, что столь серьезный человек, как Святогор, будет ошиваться в такой лачуге. Стол с двумя лавками и широкая кровать — вот, по сути, и всё убранство дома. Если не считать большой печи, не старой русской, а вполне современной, сделанной в стиле камина, где топка закрывалась толстым каленым стеклом. Дрова обнаружились тут же, аккуратной стопкой сложенные возле печи. Спички и топорик для удобной растопки также были под рукой. При этом всё было сухое, словно дом регулярно протапливали, давая ему высохнуть.