— Ладно. — Легко согласился я. — Аннабель, ты со мной?
— Да! — Ни на секунду не задумываясь отозвалась шатенка, тут же оказываясь рядом и беря меня под руку.
— Ну пойдем.
Возле тропы, метрах в десяти вглубь леса, появилась большая полянка. Говоря «большая», я именно это и имел в виду. Метров пятьдесят в диаметре. С чистой и ровной поверхностью. Даже трава на ней была ровно выстрижена, что уж говорить о кустах и деревьях, которые попросту пропали, уступая место одному-единственному домику.
С фантазией у меня явно что-то не в порядке. Так как тот самый домик, который предстал перед нами, был хоть и очень похож, но все равно далеко не такой, как планировалось. Деревянное строение с высоким коньком, с резным крыльцом и прочими атрибутами старинного зодчества, коими издревле славились мастера русские, больше походило на обветшалый новодел. Такой себе домик из фильмов ужасов. Славянских фильмов ужасов. Если бы такие когда-нибудь были. Ибо вся эта конструкция стояла еще и на деревянных курьих ножках!
— Избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом! — Исключительно ради забавы сказал я, вступая на полянку.
— Ох ты ж… — Единственное, что мы сделали разом, так это закричали, когда вся эта непропорциональная конструкция вдруг заскрипела и начала поворачиваться.
Ноги постройки так и остались стоять на земле. Поворачивалась лишь сама избушка, показывая нам не то жалкое и обшарпанное крыльцо, а действительно большую и красивую лестницу. К тому же еще и раскрашенную красной, желтой и синей красками. Изображая и солнышко, и петушка, и еще какие-то непонятные узоры. Весь домик оказался именно таким, каким изображали царские палаты. Присутствовала и резьба во всевозможных проявлениях, и флюгер в форме всё того же петушка. А оконные ставни представляли из себя отдельный холст, на котором некто очень постарался, выводя сложнейший узор солнца и ржаных колосьев.
— Вот почему ты не можешь быть обычным человеком? — Простонала Маришка с тропинки.
— По тому, что я особенный! — Напыщенно вздернул подбородок и повел Аннабель к дому.
Повернувшись к нам своей лицевой стороной, ноги избушки начали подгибаться, широко расходясь на невидимых сочленениях. Создавалось впечатление, что само дерево изгибалось, создавая подобие колен у двух толстенных стволов. Высокое некогда крыльцо медленно опускалось, пока ступенька не оказалась в считанных сантиметрах от земли. А стоило всей этой конструкции замереть, как входная дверь распахнулась сама собой. Да еще и сенях загорелась крохотная лучина, освещая совсем небольшое помещение.
— Прошу! — Указал я рукой на вход ящерке, от чего та снова залилась румянцем. Но не отказалась от возможности первой подняться по ступенькам, придерживаемая моей рукой.
Маришка же так и сидела на тропе, с грустью смотря нам вслед в быстро темнеющем лесу. Птиц и животных уже давно не было слышно. Только отдельные звуки ломаемых веток указывали, что местность еще не полностью вымерла. И именно в этот момент, когда мы с Аннабель уже наполовину поднялись по крутой лестнице высотой почти в человеческий рост, раздался до жути знакомый колокольный звон. Один единственный удар в большой колокол прокатился по уже ночному лесу. Заставляя остатки жизни замереть и закрыть глаза, принимая наиболее удобное положение для сна. Позже они смогут продолжить свою спокойную и беззаботную жизнь. Погулять под луной и встретить рассвет. Но сейчас…
Ведьма подпрыгнула так, словно под ней разверзлись адский огонь, мгновенно раскаляя чугунную сковороду размерами с автобус. В глазах застыл неподдельный ужас. От чего Маришка помчалась вперед длинными прыжками. К единственному месту, где можно было укрыться. При этом ей было совершенно неважно, что мы перегородили проход. Маленькое тельце врезалось в меня с такой силой, что ноги сами оторвались от деревянных ступеней, а тело, подминая под себя желтоглазку, устремилось в открытый проход.
Стоило нам оказаться внутри, вповалку растелившись прямо на полу, как дверь тут же захлопнулась. Чем отсекла от того кошмара, который начался снаружи. Позволяя огоньку лучины выровняться. Маришка вжалась в меня так крепко, что самому стало не по себе. Особенно когда Аннабель последовала чужому примеру. И тут началось то, чего я ожидал. Где-то в доме начала отсчитывать последние секунды до старта очередного ночного приключения кукушка.
За входной дверью начал подниматься странный шум, очень похожий на завывание ветра. Только наполненный чем-то злым. Ставни с грохотом захлопнулись, полностью отгораживая дом от внешнего мира. Лучина начала разгораться всё сильнее. Медленно превращаясь в полноценную свечу. Ночь вступала в свои права. Но внутри ничего не изменялось. Избушка так и оставалась тихим и спокойным убежищем.
— Еле успели.
Дождавшись, пока кукушка замолчит, окончательно известив всех о пришествии ночи, Маришка смогла расслабиться и выдохнуть. Только Аннабель так и продолжала прижиматься ко мне, словно не хотела отпускать.
— Еще бы немного…
— И что бы было? — В очередной раз спросил я.
— Буеслав был бы очень недоволен. — Буркнула Чумка, поднимаясь и отряхивая свое платье, превратившееся в нечто совсем уж откровенное.
Ведьма вновь предстала передо мной в развратном образе морской девы. Разве что не совсем обнаженной. Но оттого еще более привлекательной. Обтягивающий топик не мог скрыть напряженные соски, торчащие сквозь тонкую ткань. Да и коротенькая юбочка не могла скрыть ничего интересного. Единственным новым аксессуаром стали легкие сандалии, множеством шнурков обтягивая тонкие ножки.
— Пока тебе стоит бояться меня. — Хищно облизнул я пересохшие губы.
— Ты же добрый! — Наигранно ахнула Чумка.
Ведьма сложила руки вместе и положила на них головку. При этом так заманчиво смотрела на меня, что волей-неволей засомневаешься, стоит ли связываться с этой нечистью. Хотя, о чем это я? Изначально не стоило с ней связываться!
— А ничего у тебя получилось. — Немного поиграв взглядами, осмотрела сени Маришка.
— Сам не ожидал. — Буркнул в ответ оборачиваясь.
Сени оказались весьма просторны, хотя никто и никогда не подразумевал такого пространства для простого теплового шлюза. Ну или по-модному — тамбура. Всего-то и требовалось — зайти, раздеться и идти в тепло натопленное помещение. А сени нужны, чтобы не терять тепло из дома, да снег и грязь внутрь не тащить. Но никто и не мог подумать, что здесь будут резные вешалки в виде бюстов обнаженных девушек с расставленными в стороны руками; корзина для зонтиков, словно состоящая из ржи; а еще подставки для обуви и стойка для шляп. И всё это украшено искуснейшей резьбой и восхитительной росписью в традиционных стилях различных регионов Руси. От самой же избы нас отделяла массивная дверь, выполненная в привычном всем дереве. Но тоже не лишённая своей доли изящества. Ничего выдающегося, кроме ручки. Но именно благодаря этой простоте вход и выделялся.
— Ладно… — Еще пуще задумалась Маришка, отворив дверь. — Обычным человеком тебе точно не быть.
— Что? — Не понял я слов, так как все еще пытался вырваться из стальной хватки пухлой девушки. Хоть желтоглазка уже и не была такой мягкой, как прежде. Но силенок в ней меньше не стало.
— Нравится мне здесь. — Спокойно сказала ведьма, заходя в комнату.
— А разуться? — Возмутился я, плюнув на тщетные попытки освободиться. Проще было ходить с ящеркой на плечах. Тем более, что тонкое тельце почти ничего не весило.
— Вот еще. Дольше собираться потом будем. — Высокомерно заявила ведьма, обходя единственную комнату по кругу.
Посмотреть и правда было на что. Не знаю как, но здесь уместилась настоящая русская печь, заняв почти всю стену по правую руку от входа. А рядом с ней, что меня очень сильно поразило, еще и голдец собран. Никогда не видел, чтобы такие широкие лежаки на печи устраивали. Но здесь можно было разместиться минимум впятером. Видимо, очень знатная изба. Хотя по размерам не очень и большая.
