— Эй! — Возмутился было я.

Лариса лишь приложила палец к губам и провела длинным языком по головке, едва не оплетая весь ствол целиком.

— Мечислава обещала за каждого убитого оборотня по оргазму. — Оторвалась от процесса и хитро сощурилась. — Так что у меня четыре порции.

С такой логикой спорить было бесполезно. Маша ведь и правда установила такое условие, позабыв, что я тоже должен иметь хотя бы подобие права голоса. Всё-таки у нас демократия, а не матриархат. Но блондинка сейчас занята, а если и застукает, то снова оставит меня крайним, назвав кобелем.

Лариса едва не заурчала, как кошка, осторожно покусывая член со всех сторон острыми и длинными зубами. При этом облизывая ствол целиком и полностью, заливая таким количеством слюны, что можно было позабыть о какой угодно дополнительной смазке. Казалось, что рогатая наслаждается процессом даже больше меня. С таким удовольствием даже Таня не отсасывала. А ведь именно седовласую все считали помешанной на моем члене. В наступившей тишине было отчетливо слышно только довольное чавканье и чмоканье. Даже плеск воды ушел даже не на второй, а на какой-то третий или четвертый план. И на этом фоне снизу начали доноситься отчаянные крики, пропитанные болью и страданиями. У меня по спине пробежался холодок, а член мгновенно отреагировал по-своему, став быстро терять твердость.

— Эй! — Возмутилась рогатая, хватаясь за обмякший орган, словно утопленник за тростинку. — Прекрати ее слушать.

— Легко тебе сказать. — Печально ответил я, тяжело вздыхая.

— Ты не долго был в чистилище. — Лариса прекратила облизывать головку, вместо этого положив голову на бедро и начав водить по члену рукой, периодически сжимая и разжимая в кулачке. — Если бы немного задержался и проникся теми нравами, то не реагировал бы так на крики.

— Стал бы бесчувственным монстром. — Подвел черту под замечанием, заставив женщину крепче сжать кулачек, причинивший не самые приятные ощущения.

— Стал бесчувственным монстром. — Безжизненным голосом согласилась демонесса со мной, ослабляя хватку и продолжая свою игру. — Ты ведь не представляешь, что переживают люди, на пути к становлению… Монстрами. Если бы все можно было изменить. Возможно оборотней, вампиров и прочих жутких созданий стало бы в разы меньше.

— Это только мечты.

— Да. Это только мечты. — Согласилась Лариса, опасаясь смотреть мне в глаза. — Но представь, как было бы хорошо, если у всех была бы возможность прокачиваться среди равных. Если бы нулевые не попадались в лапы сотым, а то и двухсотым рангам.

— Ты попадала в их лапы?

— Нет. Мне повезло. — Грустно вздохнула рогатая. — Меня встретил полноценный демон, ставший защищать и оберегать, будто бы я была его дочерью. Никто и пальцем не смел меня тронуть. Он проводил через все опасности, до пятидесятого ранга, а потом… — Лариса шмыгнула носом и вытерла подступившие слезы. — Он ушел в ад. Он стал тем, кем мне вряд ли когда-нибудь стать.

— Ты выбрала свою дорогу. Как знать, может ты будешь лучше его в другом.

Слушая рассказ, во мне проснулись некие нежные чувства. Но рогатая не дала погладить себя по голове, нагло откинув протянутую руку. Вместо этого заглотив мягкий член целиком. Облизнув при этом мошонку.

— Плевать, что будет. — Яростно рыкнула демонесса. — То, что было, уже не вернуть назад.

Крики так и не смолкали. Даже наоборот. Наш разговор не мог их заглушить.

— Катрин разговорит его. С кем-кем, а с оборотнями она шутить не будет.

— Так это она попалась к оборотням?

— Да. — Лариса снова вернула голову на бедро и продолжила наблюдать за собственной игрой с моим органом. — Эту историю оборотни рассказывают всем, кто к ним попадает уже сотни две лет. Таким образом заманивая все новых и новых рекрутов. За счет чего они и стали самой многочисленной разновидностью тварей в чистилище. Даже вампиры, вторые по численности, меньше одного их основного клана.

— Даже страшно представить…

— Да… Она тогда была совсем глупенькой. Первая ночь. Некому было предупредить, что нужно всего лишь уснуть до боя часов. Но она этого не знала. — Крики начали постепенно смолкать, оставляя нас в тишине, от чего голос демонессы эхом разносился по кафельному помещению. — В первую же ночь она попалась паре наглых оборотней. Тогда они еще не имели авторитета и занимали одно из низших мест в иерархии, занимаясь самыми отвратительными делами. Само-собой, блохастые не могли пройти мимо молодой и красивой девочки, оказавшейся совсем беззащитной перед, не самыми сильными врагами. И эти твари не захотели ее убивать, решив сделать своей сучкой.

Лариса облизала губы, не забыв и про член, зажатый в кулачке. Быстро осмотрелась по сторонам, словно за нами кто-то мог подглядывать, и едва ли не впервые с начала разговора посмотрела мне в глаза. На лице снова застыла нахальная улыбка, от чего руки сами потянулись к рожкам, чтобы исправить это, заняв рот чем-нибудь более полезным. Но краснокожая снова ловко извернулась, не дав себя поймать.

— Так вот. Эти ублюдки насиловали девочку всю ночь напролет. Причем в своей звериной форме. Они совершенно не стеснялись никого, даже наоборот, предлагая всем присоединиться. Так что, уже за первую ночь ей воспользовались с десяток лохматых тварей.

— Мерзость. — Прокомментировал я.

— Это только начало. — Хмыкнула Лариса, еще раз облизывая головку члена. — Ей же никто не сказал, как избежать ночной жизни. На следующую ночь, ее подловили почти на том же месте, только тварей оказалось еще больше. Сам понимаешь. Никаких шансов отбиться у нулевой девчонки не было.

— Неужели никто не рискнул заступиться за нее? — Искренне удивился я.

— В ту ночь некому было заступаться. Оборотней было слишком много. Да и мало желающих нашлось бы, заступаться за девушку, буквально купающуюся в сперме. Ее так обделали, что к утру уже не могла двигаться, едва не обнулившись впервые. Но блохастые сообразили, что так они лишатся игрушки и вовремя остановились. Тогда Катрин получила свои первые ранги.

— Постой. А разве смерть хоть что-то меняет?

— Ты проснешься в той же комнатке, только в другом месте. — Пояснила рогатая. — Но ей не дали этого сделать. А утром начали искать ее жилище. И что хуже всего — нашли. Катрин не понимала, что происходит с ней ночами и думала, что это ее наказание за не слишком праведную жизнь. Но когда ее нашли днем, то стало совсем страшно.

— Постой. — Снова прервал я рассказ. — А как же жнецы? Они же не допускают правонарушений…

— На частную собственность это не распространяется. Если ты не позовешь на помощь, то тебя никто не кинется спасать. — Сделала демонесса небольшое отступление, снова облизала член целиком и продолжила. — Оборотни были в человеческом облике, что сбило девушку с толку и она попросту не знала, как быть. Тогда началось самое ужасное. Ей пользовались днем люди, а ночью приходили оборотни и брали уже совсем по-другому. К концу первой недели девочка стала личной клановой шлюхой, открывающая ротик и вставая в позу, стоило только кому-нибудь начать раздеваться. Она уже окончательно потеряла понятие, сколько, как и когда ей пользовались. Наш ангелочек стала зависимой от собачьих членов. А чтобы она не обнулилась от переутомления, оборотни быстро прокачали до сорокового уровня. Таким образом они не только обошли отвратительную форму монстра, но и сделали более выносливой.

— Как же ей удалось сбежать?

— А кто сказал, что она сбежала? — Хмыкнула Лариса. — Я же говорила, что оборотни были тогда самой ничтожной кастой отбросов. Вот они и не подумали, что так открыто издеваться над девушкой нельзя. Нашлось много желающих наказать этих отморозков. В один прекрасный момент, зная где они и чем занимаются, явился отряд ангелов, устроивших настоящую бойню. Но даже когда оборотней рубили, Катрин не прекращала обслуживать их.

— Печальная история…

— Оборотни считают иначе. Они до сих пор гордятся этим. И поймав очередную жертву, предлагают выбор: стать такой же шлюхой или перейти в их ряды. Сказать, что после того, как они выбирали второе, их переставали трогать, все равно никто не мог. Девушки-оборотни становились такими же шлюхами. Правда у них были права и далеко не каждый мог ими воспользоваться. Но об этом старательно умалчивали. Зато мужчин, желающих присоединиться к этим ублюдкам, становилось все больше. Очень много неудовлетворенных козлов мечтали о такой безнаказанности.