Таня так и сидела, гневно надувая ноздри. Казалось, что еще немного, и начнет пускать пар. А потом и вовсе дышать огнем. Налитые гневом глаза налились кровью, обещая Желе веселую ночку. Но дальше злых взглядов дело не пошло. За небольшое время, что Таня сидела в машине, ей полегчало, так что наотрез отказалась оставаться с Машей в машине. Впрочем, как и моя одногруппница, рассчитывая, что может чем-то нам помочь.
Остановились мы на большой стоянке возле горнолыжного курорта, представляющего из себя двухэтажный отель и несколько отдельных домиков, создающих большой комплекс для разнообразного отдыха.
— Может снимем домик на ночь? — Загадочную улыбнулась Таня, состроив невинное личико.
— Завтра на работу, сучка озабоченная. — Фыркнула Желя и сразу пошла в сторону от склона.
Метрах в четырёхстах начинались деревья, уходящие далеко от города. Лесом это назвать было тяжело, но дальше была такая чаща, что идти туда, даже в поисках лешего, совсем не хотелось. Зверей мы заметили почти сразу, как отошли от людного места. Множество животных медленно бродили меж деревьев, вытаптывая снег.
— Они совсем не обращают на нас внимания. — Задумалась Грознега, вытаскивая из-за пазухи обрубок палки.
— Не торопись. — Остановила Таню Желя. — Пусть Бажен займется снятием морока.
— Это как? — Удивилась моя девушка.
— Способность он такую открыл.
— А почему раньше не сказал? — Снова возмущенно спросила Таня.
— Заняты были. — Пожал я плечами. Стараясь всмотреться в происходящее в лесу. — Кажется там кто-то стоит.
Я указал немного в сторону от того места, куда мы шли, заметив одинокого волка, застывшего на одном месте. Животное пристально смотрело на нас, словно только этого и ждало. Мы резко сменили маршрут, выбирая своей целью одинокого волка. Таня снова хотела воспользоваться своим луком, но Желя в очередной раз перехватила руку, не давая воплотить ледяное оружие. Неизвестно, как поведет себя леший. А Маша, которая хоть и держалась позади, старалась всматриваться в лес и заодно приглядывать за нами. Она-то точно ничего хорошего не скажет.
Мы быстро приближались к первым деревьям, возле которых уже начиналась вытоптанная местность. На снегу было хорошо видно, до куда животные позволяли себе выбираться на открытое пространство. И ни один зверь так и не отреагировал на наше приближение, продолжая бродить меж деревьев. По многим из них было видно, что животные очень сильно оголодали. Позвоночники торчали, а бока сильно впали. Хуже всего выглядели кабаны. Мохнатые бока точно очертили ребра, выпячивая кости на всеобщее обозрение.
— Почему они не едят ничего? — Удивилась Маша, глядя на ягоды, так и висящие нетронутые на кусте.
— Им не разрешают. — Невозмутимо отозвался я, сразу направляясь к замершему волку. — Зачем ты это делаешь?
Волк даже не посмотрел в мою сторону. Ему было все равно, кто перед ним остановился. Тело хищника тоже было далеко не плотное. Видно было, что животное голодало не одну неделю, но выглядело более прилично, чем остальные. Но голод не заставлял пошевелиться, даже прогуливающийся в нескольких метрах заяц не вызвал у волка никаких эмоций.
— Давай попробуем еще раз. — Невозмутимо повторил я, доставая полированную рукоять из внутреннего кармана, от чего Маша, стоящая позади, поперхнулась. — Остановись! — Властно сказал я, выставляя вперед свободную руку, с которой сорвался поток золотистого света, озаривший немалую часть леса.
— Чего тебе? — Недовольно поморщился волк, прикрываясь лапой от яркого света.
— Ты чего здесь устроил, старый? — Недовольно переспросил я, окидывая взглядом лес.
Некоторые животные, попавшие под воздействие моего умения, начали разбегаться, видя рядом множество своих извечных врагов. Но это была лишь малая часть тех, что собрались на окраине. Хватало и тех, что продолжали мирно бродить вокруг да около.
— Я? — Удивленно переспросил волк, осматриваясь по сторонам. — Я! Я ничего не помню!
— Супер. — Выплюнула из себя Таня, готовая в любой момент всадить стрелу в бедного лешего.
— А что помнишь? — Начал выпытывать я у старика хоть какие-то подробности.
— Помню? — Зверь ненадолго задумался. — Осень помню. Хорошо было, тепло. Дождей мало, но зверям плохо не было.
— Не отвлекайся, старый. — Взмахом руки остановил бесполезный поток слов. — Кто захватил твой разум?
— Почем я знаю! — Возмутился хищник. — Помню, как бродил по лесу в облике волка, а тут волчица одинокая. А дальше не помню. Она такая красивая была. Умная…
— Ясно. — Закатил я глаза, отворачиваясь к девушкам. — Толку от него не будет. Надо идти дальше в лес.
— Может не стоит? — Неуверенно спросила Желя, начиная мелко трястись от страха.
— Ты можешь не ходить, пугливая-толстуха. — Усмехнулась Таня. — Пойдем, Бажен.
— Тебе тоже нельзя туда идти. — Остановил я Грознегу, которой запретили пользоваться способностями, в том числе и магическим оружием.
— Почему? — Удивилась моя девушка, продолжая сжимать свою палку.
— Ты и так сильно пострадала. Будешь истощать свою энергию и дальше, скоро станешь прежней Таней.
— Так тебя Таня зовут? — Переспросила, медленно сходящая с ума, Маша.
— Нет, блин, меня родители Грознегой назвали и их в дурку отправились, как это в ЗАГСе увидели!
— Я просто спросила. — Надула губки моя одногруппница.
— Возвращайтесь, я скоро вас догоню.
Надоев слушать пререкания, решил уже действовать. Иначе снова дождемся темноты. А у меня не было никакого желания бродить по лесу одному в потемках.
— Никуда ты один не пойдешь! — Встала в позу Грознега.
Хорошо, что Желя не стала слушать возражения Тани. Сграбастав ту в охапку, потащила вырывающуюся девушку обратно к машине, заодно увлекая за собой и мою одногруппницу.
— Пошли, старик, покажешь, где ты нарвался на красавицу. — Повернулся я к лешему, который так и сидел, поджав задние лапы.
— Осторожнее, витязь, тебе опасно одному ходить. — Начал отговаривать меня волк, но я уже двинулся дальше, оставив позади печального старика. — Постой, витязь! Тебе и правда не стоит туда ходить!
Я понимал, что хозяин леса прав и одному мне ходить не стоит. Но, черт возьми, это было так классно. Я брел один по лесу. Вокруг красота, тишина. Деревья еще не сбросили свои снежные шапки, толстым слоем окутавшие их за зиму. Птички только-только начали появляться, весело щебеча, оповещая всю округу о приходе весны. И никаких лишних голосов, постоянно жужжащих о чем-то над ухом. Господь мой Ярило, это же рай!
Скоро в каждом селе сожгут ритуальное чучело Мары, прогоняя хозяйку зимы с земли русской. А заодно освобождая дорогу Яриле, как символу ежегодного возрождения мира. И мы вступим в новую фазу игры. Меня передернуло от осознания того, сколько людей пострадает. Но ничего с этим не поделать. Мы не в состоянии вычислить всю нечисть, пробравшуюся в мир за зиму. К тому же этим занимается Кощей, а с ним не может совладать даже Люцифер. Между прочим, тоже участвующий в игре как надзиратель. Им, видите ли, нравится смотреть, как их подопечные превращают жалких людишек в корм.
— Остановись, витязь! — Выкрикнул волк у меня за спиной.
Я мгновенно замер, почувствовав то самое чувство голода. Оно было слабое, но отчетливое. Либо нечисть была совсем слаба, либо была далеко. Лезвие мгновенно вырвалось из деревянного члена, наполняя светлый лес дополнительным свечением. На этот раз я сам поразился, что лезвие было не белым, как это было раньше, а золотистым, под цвет спелой ржи. Ощущение голода нарастало, исходя сразу с нескольких сторон, что очень сильно нервировало. Не хватало еще нарваться на группу мелких духов. Вслед за голодом появилась и тревога. Слишком много голодных отзвуков появилось в лесу, вызывая противное урчание в животе.
— Беги, витязь! — Выкрикнул волк позади меня. — Спасайся!
Я обернулся на голос и только и смог, что разглядеть мелькающий меж деревьев силуэт лесного хищника. Чувство голода взвыло с новой силой, на этот раз исходя со всех сторон. И теперь я побежал. Побежал так, как никогда. Было уже все равно, кто там спрятался, главное — не попасть под этот голодный каток, взявший меня в клещи. Где-то впереди раздался жалобный скулеж. А вслед за ним и призывный волчий вой. Леший собирал свои войска на защиту леса. Звери сорвались со своих мест, идя на выручку хозяину. Мимо меня проскакал олень, быстро скрываясь за лысыми кустами. Где-то в стороне послышалось недовольное хрюканье.
