— А зачем по чужим баням шастать? — Вопросом на вопрос ответил старик, продолжая буравить меня взглядом.

— Попариться захотелось. Святогор нам дело подкинул, вот и участок свой на время доверил. — Я хотел обойти старика, но тот и не думал отходить, уступая дорогу.

— Ты хоть знаешь, как париться то нужно? — Ехидно усмехнулся дед, тряся бородой. — Спалишь ведь баньку.

— Не спалю я твою баньку. Лучше подскажи, откуда водицы натаскать. Да вместе и попаримся, а то вокруг бабы одни, спасу от них нет.

— Бабы говоришь. — Задумался он. — Бабы — это хорошо. Только Анку сам парь, вредная она больно.

— Что есть — то есть. — Поддержал я правильную мысль, припоминая съеденный завтрак.

— За домом колонка. Она глубокая, но и ты не шибко слабенький, прокачаешь. — Усмехнулся дед, растворяясь в воздухе.

— Спасибо, старый. — Как-то само собой вспомнилось, как раньше разговаривали мои старики, вот и решил не сильно выделяться.

Дрова весело затрещали в топке. Мороз начал спадать, обещая к вечеру небольшое потепление, но не такое, чтобы можно было расслабиться и распахнуть куртки. Минимум неделю будет холодно. Но от этого было не сильно приятнее носить воду, которую еще предстояло перекачивать ручной колонкой. Судя по усилиям, вода была очень глубоко, и поднимать ее приходилось долго. Радовало, что она хотя бы не замерзла.

Банник больше не появлялся, позволяя мне спокойно заниматься делом. Деревянные бочки медленно наполнялись холодной водой. Баня еще медленнее разогревалась до нужной температуры. К сожалению, за зиму сруб тоже отсырел, и ему надо было дать время немного просохнуть. Только после этого можно было создавать приятную атмосферу.

— Ты долго будешь тут бегать? — Не выдержала Желя, выбравшись из тепла на мороз. — Скоро будет обед.

— Уже обед? — Я так увлекся, что не заметил, как прошло уже пол дня. Давно не испытывал ничего подобного. — Почти закончил.

Мне и правда оставалось совсем чуть-чуть, только облить парную и набрать немного воды для специальной емкости, одной холодной водой мыться не все любят, а так можно и разбавить. На этом, вроде бы, и всё. Хорошо осмотревшись, я подкинул еще дров в печь и пошел в дом.

— Явился. — Довольно хохотнула Анка, пододвигая к себе большую тарелку с борщом. — А мы тут кушаем.

— Вижу. — Буркнул себе под нос, расстегивая куртку.

Мне было довольно тепло на улице, а зайдя в горячо натопленный дом, едва не потерял сознание. Требовалось срочно раздеться, чем я и занялся, поглядывая, как белобрысая домовиха уничтожает одну порцию борща за другой.

Я не успел стянуть комбинезон, как услышал гневное шипение Тани, которая старалась оттащить девушку от кастрюли. Никакой перебранки не было, просто молчаливая борьба. Причем силы Грознеги явно не хватало для победы. Что было чревато уничтожением всего содержимого кастрюли. Ну или они просто перевернут ее, что было более правдоподобно.

— Сели все! — Не выдержал я этого беспорядка. От чего обе девушки плюхнулись на пол прямо там, где и стояли, едва не завалив стопку дров, которую я старательно складывал, стараясь сделать все аккуратно. — Все сегодня будут наказаны.

— Ммм. — Едва не закатила глаза Грознега. — Как давно я этого ждала.

— Меня то за что? — Удивилась Желя.

— За все хорошее. — Меня ждала банька и этот цирк, ни коем образом не испортит настроение. — Слушай сюда, чудо доморощенное. Будешь плохо себя вести, уговорю Святогора, каждые выходные привозить сюда Силат. Слышала про такую?

Судя по округлившимся глазам домовой, деваха уже наслышана про это говорливое создание. Видимо, слухи быстро разносятся по миру монстров. Меня такая реакция полностью удовлетворила, так что можно было преспокойно насладиться обедом. А потом сходить еще подкинуть дровишек и пообщаться с банником. Времени до заката еще предостаточно. На улице всего час дня, а до охоты около семи часов.

— Пахнет восхитительно. — В очередной раз искренне восхитился я готовкой Жели. — Налейте Анке еще тарелку и послушаем местные сплетни.

— Я ничего не знаю. — Тут же отозвалась блондинка.

— Таня, — Остановил я недовольно поднявшуюся девушку. — не надо наливать. Лучше присядь рядом, покушай сама.

— Эй! — У домовой, аж волосы встали дыбом от возмущения. Причем буквально. — Как ты смеешь?

— Ты оставила меня без завтрака, неужели думаешь, что я позволю съесть и весь обед?

Ничего вразумительного домовая ответить не смогла. Только сидела и хлопала глазами, стараясь выдавить из себя слезу. На меня это не произвело никакого впечатления, борщ Жели был намного привлекательнее. Таня же и вовсе преспокойно вернулась за стол, демонстративно виляя бедрами перед ее носом.

— Будешь и дальше дуться или расскажешь, что говорят местные? — Оторвался я от ароматного блюда. — Смотрю, там еще что-то на второе есть.

От таких слов домовая шумно сглотнула слюну и медленно обернулась на печь-камин, где стояла накрытая крышкой сковородка, соседствуя с объемной кастрюлей. Ее глаза наполнились тревогой, от которой девка уже не могла так быстро избавиться.

— Желя, лапочка моя, что за вкуснятину ты нам еще приготовила? — Я старался быть максимально нежен, даже приподнял рыжую головку за подбородок, приближая свое лицо к ней, маня поцелуем.

— Жаркое из баранины. — Закатила глаза блондинка, так и сидевшая у камина.

— Я возбудился от одного названия. — Прошептал я, нежно прикасаясь к губам женщины.

Желя так же игриво прикрыла глазки и делала вид, что ей это нравится. А может и не делала. Раньше я такого не пробовал. Но, судя по хрусту костяшек, раздавшемуся у меня за спиной, это нравилось не только Желе. Таня тоже бы не отказалась поиграть в такие игры.

— Ты очень злой витязь. — Сдалась Анка. — Нельзя дразнить голодную девушку.

— Я ведь обещал тебя наказать. Сегодня вечером, ты готовишь ужин, и только попробуй сделать хуже Жели.

— Что⁈ — На этот раз домовая не усидела на месте, натурально подпрыгнув и зависнув в воздухе. — Ты думаешь, что она готовит лучше меня⁈

— Да. — Я отставил опустевшую тарелку. — Лучше нашей Жели, никто не готовит.

— Ну готовься. — Домовая растворилась в воздухе, оставляя после себя только невнятное бормотание.

— И зачем ты так с ней? — Мило прошептала Желя, вставая из-за стола и забирая тарелку, чтобы положить и второе блюдо, от запаха которого, слюни текли по подбородку.

— Пусть знает, что не все коту масленица.

— Кстати о масленице. — Остановилась женщина на пол пути. — Она скоро будет и… — Желя неуверенно помялась, отворачиваясь к печи и, наконец снимая крышку, выпустила на свободу потрясающий аромат. — Месяц празднований и веселья для многих и, невероятные возможности для тех, кто хочет пристраститься к темной стороне.

— Почему именно весной?

— Весна, символизирует возрождение мира. Ярило родился весной. А еще, — Начала вдаваться в подробности Грознега, пока я накинулся на вкуснейшее и нежнейшее мясо, а Желя забрала ее тарелку. — Нечисть, которой всегда приписывали в покровители зимние месяцы, начинают разгул. Люди активнее выбираются из домов и попадают под воздействия зла.

— Значит нас ждет грандиозная бойня. — С такой прекрасной едой, мне было все равно, что случится с миром.

— Пережить бы это лето. — Мрачно сказала Желя, ставя тарелку перед Таней. — Анка, твою порцию отдаю Бажену.

— Только попробуй. — Мгновенно появилась за столом обиженная девка.

— Рассказывай, что знаешь. И можешь доесть все, что останется от обеда.

— Правда? — Недоверчиво переспросила домовая, глядя на меня, спрятавшись за светлой прядью.

— Правда. Кто ошивается здесь?

— Там не все так понятно. Говорят, что бродит девушка, заманивающая одиноких мужчин. А потом превращается в нечто ужасное и съедает их. — Очень быстро протараторила девка, глядя на парящую тарелку, поставленную перед ней и тут же накинулась на еду.

— Это все? — Удивился я.

— Угу. — Без отрыва от процесса, отозвалась блондинка.