— Да стой ты! — Не терял я надежды договориться со своим домиком. — Мы тоже хотим туда попасть!
Избушка совершенно не хотела поддаваться ни на какие уговоры. Стоило только приблизиться, как та быстро отбегала в сторону и продолжала молотиться в невидимую стену. От постоянных ударов, ноги уже едва держали тяжелую ношу. Но та все равно не намеревалась сдаваться ни стене, ни мне.
— Подожди! Мы знаем, как попасть за эту преграду! Только нам нужны наши вещи! Один единственный рюкзак! Мне нужен мой рюкзак!
После того как избушка сама готовила под управлением Ксюши, мне показалось, что у домика есть свой собственный разум. Теперь же я уверовал в это окончательно. Изба остановилась ненадолго, повернулась одной из сторон, будто всматриваясь в меня. Странное чувство прошибло на пот, словно изба не просто смотрела на меня. А по-настоящему просвечивала насквозь. А затем ноги подломились, опускаясь к самой траве. Люк в полу раскрылся, и оттуда выпал мой рюкзак.
— Ой, она яичко снесла! — Рассмеялась Ксюша, за что удостоилась сурового взгляда.
— Главное, чтобы все было на месте.
В рюкзаке и правда было всё на месте. За исключением цветика-семицветика, который всегда рос у лап избы. Но из всего того, что я считал частью своего имущества, ничего не пропало.
Листок с картой нашелся очень быстро. Это только казалось, что в бездонной сумке можно и самому заблудиться, но если туда не соваться целиком, то всё становилось довольно просто. А если учесть, что система сделала рюкзак частью моего инвентаря, попросту выдав неограниченное количество слотов, то и вовсе элементарно. Стоило только подумать о нужном предмете, как тот оказывался под рукой.
— Удобно. — Я хоть и казался довольным таким подходом, но жжение пониже спины ясно давало понять, что это только начало. — Только с таким инвентарем, мы быстро позабудем, что это не просто игра…
— Постараемся долго не задерживаться в этом месте. — Равнодушно пожала плечами берегиня.
— А ты можешь гарантировать, что по возвращению, все вернется как было?
— Ну-у…
Ксюша задумалась, прикидывая варианты развития событий, а я принялся разбираться в начертании очень сложной печати. Большая практика помогла довольно быстро, где-то за час, разложить печать на составляющие. Всё же удобнее чертить отдельные линии или группы линий, чем старательно выводить все завитушки разом. Особенно когда эти завитушки переплетаются меж собой по сотне раз. После столь серьезного разбора повторить открывающую всё на свете печать не составило особого труда. Еще каких-то полчаса и половина испорченного блокнота, и в руке появился заветный листок бумаги, на котором красовался синий узор. Причем тут же начавший напитываться магией, хотя я ему этого не приказывал.
Ксюша, да и весь остальной отряд, в это время были заняты изучением новомодных аппаратов. Причем малышка сама прихватизировала мой. Так как своего не досталось. Иногда берегиня вставляла интересные замечания по поводу и без оного, но по большей части молчала. Правда, не удержалась и заставила отвлечься, чтобы поведать о моих новых возможностях.
Как оказалось, ничего особого не изменилось. Просто мои умения разделили на несколько уровней. Получалось так, что мне больше не требовалось концентрироваться на подборе силы для того или иного противника. Система сама выбирала один из трех режимов. В итоге у меня были три навыка одиночных ближних; три одиночных дальних; три массовых ближних; три массовых дальних и, как ни странно, три ультимативных. Правда, отчего-то тоже разделенных на уровни. Еще один ушел на зрение и один на изгнание проклятий. Было еще нечто непонятное, что помечалось системой как множество вопросительных знаков и не позволяло вызвать описание. Но на это решили не переводить время и вернуться к данному вопросу чуть позже.
— У меня все готово. — Громко объявил я на всякий случай.
На этот раз листочек начал вибрировать еще в руках, ясно давая понять, что вобрал в себя даже больше, чем было необходимо для заклинания. Пришлось сломя голову нестись обратно к барьеру, неся печать на вытянутой руке, и молиться, чтобы та не сработала раньше времени. И без того стал опасаться печатей, любивших взрываться под ногами. К счастью, всё обошлось. Листочек прилип к невидимой стене, после чего сразу отвалился, оставив чернила висеть в воздухе. Те, кто еще не заинтересовался происходящим, отложили смартфоны и уставились на стену.
Яркая синяя печать начала медленно разгораться, заливаясь голубым, а затем и синим светом. Небольшой рисунок запульсировал в такт биения моего сердца. Свет тоже начал пульсировать, заливая траву то голубым, то темно-фиолетовым. То превращая день в ночь, то снова разгоняя тьму вокруг. Под таким натиском запульсировала и сама стена. От горизонта и до горизонта пробегали темные всплески, разносясь от печати вдаль. Казалось, что еще немного, и земля под ногами начнет ходить ходуном. Но этого не происходило. Стена медленно поддавалась, с каждым ударом сердца становясь тусклее и тусклее, пока не растворилась окончательно. А вместе с ней растворилась и печать в воздухе.
— И это все? — Разочарованно поинтересовалась Ксюша, делая первые робкие шаги к границе скошенной травы.
— После всего того, что было, выглядело и правда скучновато. — Поддержала берегиню Маша.
Никто до конца не поверил, что стены больше нет. Слишком неправильным был эффект. Особенно после того, как на нас обрушился купол, не выдержав напряжения использованной энергии. Кроме берегини не нашлось желающих проверить на себе, сработало ли заклинание. Всё решилось гораздо проще. Изба, продолжавшая всё это время ломиться сквозь барьер, первой выпрыгнула на запретную территорию, едва только рухнула стена, и, словно маленький ребенок, принялась бегать меж скирд сена, быстро удаляясь от нас.
— А ну стой! — Снова выкрикнул я, заметив такое поведение своего жилища. — Стой! Да подожди ты!
Отряду пришлось разделиться. Златодан до последнего не хотел уходить с места появления. Тел погибших на месте не оказалось. Но мужчине все равно не хотелось просто так бросать товарищей здесь. Хотя, где это здесь, никто так не понял. А на заверения Ксюши, что мифическая земля сама позаботилась о павших, не верил вообще никто. Я же, в сопровождении Маши, Жели и Огнеслава с Боянкой, погнался за избой.
Ухоженной земли оказалось не так много, как могло показаться на первый взгляд. Поднявшись на небольшой холм, перед нами открылась весьма удручающая картина. Небольшая деревенька, домов в тридцать, переживала далеко не лучшие времена. Пусть вокруг и были большие стада, но вот территории для них было совсем немного. Очень густой лес раскинулся со всех сторон, оставляя лишь узкий перешеек, по которому мы и прошли. Деревья были настолько большие и старые, что сквозь кроны не прорывалось ни единого лучика солнца. И без того скрытого за плотной темной пеленой, закрывающей всё небо. Взгляд не мог проникнуть глубже нескольких десятков метров, попросту упираясь в черноту. Перед самим лесом оставалась лишь полоса метров в триста, которую не трогали ни косой, ни топором. Позволяя растительности и дальше захватывать территорию, некогда принадлежавшую людям.
Все дома, судя по сохранившимся остаткам резьбы и облупившейся краски, бывшие прекрасными образцами древнего зодчества, покосились и зияли небольшими дырами в крышах. Было удивительно, как при таком изобилии строительных материалов можно было запустить дома до такого состояния. Ведь люди до сих пор продолжали здесь жить. Даже старались поддерживать свои жилища в более-менее приличном состоянии, не позволяя им развалиться окончательно.
— Не нравится мне здесь. — Сквозь стиснутые зубы прорычала Маша берясь за эфес ятагана, повисшего на бедре в особой перевязи.
— Этому должно быть логическое объяснение. — Желя же наоборот воспряла духом и, получала удовольствие даже от такого вида.
— Вон она!
Избушка, спрятавшаяся от нас за холмом, успела обежать всю деревню кругом. И теперь присматривалась к старым домам. Люди удивлённо замирали, заметив столь нетривиальное строение. И только и могли, что падать на пятую точку и чесать затылок. А народу, как бы это ни было странно, оказалось совсем не мало. Всего за минуту, пока избушка на курьих ножках бегала меж домов, в поселении начался переполох. Отовсюду высыпали дети. Очень много детей. В каждой избе малышей было не меньше пяти, а то и восьми. Детвора бросалась к удивившейся избе. Быстро облепив со всех сторон и заставляя замереть на месте. Не знаю, что вдруг нашло на мой домик. Но тот и не подумал хоть как-то избавляться от детского внимания. Возможно, просто боялся навредить детям?
