— Ну нет, так нет. Залезайте!

Забросив в "хвост" еще гору каких-то мягких вещей, он приглашающе хлопнул по краю телеги.

Гита только присматривалась, примеряясь, как бы запрыгнуть, а Кандибобер уже бесцеремонно подхватил ее и подсадил на край.

— Перебирайтесь в серединку, барышня! — приказал он. — Ложитесь во всю длину, я вам мешок под головы оставил. Там ямка посередке, никуда не скатитесь и не упадете, когда спать будете.

Магичка растерянно покрутила головой, осматриваясь. Йолик уже сидел с другой стороны, спиной к ней. Лихо забросив ноги на телегу, он лег на край, потом аккуратно передвинулся ближе к центру.

— Мягко! — пробормотал одобрительно и начал с удовольствием умащиваться на душистом сене, на которое предусмотрительный Кандибобер постелил какую-то дерюжку.

Гита лишь вздохнула огорченно. Хорошо ему в комбинезоне! А ей в длинном пальто и красивых сапожках как?

Эх, была не была! Надеясь, что в темноте все равно ничего не видно, она расстегнула внизу пальто, подобрала подол, юбку, да так и вкатилась в объятия к мужу, мелькнув длинными ногами в пушистых рейтузах из кроличьей шерсти.

— Прикройся, застудишь, — тихонько хихикнул Йолик, одергивая на ней одежду.

Как раз вовремя! Прямо над ними из сумерек материализовалась темная огромная фигура:

— Улеглись? — прогудел Лёся. — Давайте, я вас тулупами укутаю. А то в поле как выедем, продрогнете.

Оказывается, гора, лежавшая у них в ногах, и была теми самыми лесорубскими тулупами. Огромные, длинные, они были очень тяжелыми. Гиту так придавило тулупом, что и шевельнуться трудно было.

— Господин маг, я ваш дрын чародейский, супротив нежити зачарованный, возле вас положу, — бормотал где-то с другой стороны Лёся. — Он у вас под боком будет, не скатится никуда. А эти цепи волшебственные могут свисать или привязать надо?

— Лучше не трогайте, — отозвался Йолик. — Пусть висят.

— Раскоряку, может, зацепить? Чтобы в колесо не попала?

— Зацепите.

Лёся все ходил вокруг, что-то поправляя и укладывая, а Гита никак не могла дождаться, когда он уже сядет и они поедут. Добрый Кандибобер прикрыл ей шею и подбородок широким воротником. Мохнатым, ворсистым... Кажется, из бараньего меха... Или того хуже, козлиного... Шерсть была густой, длинной и слегка вонючей. Гите нужно было срочно вывернуться из этой меховой западни, а еще лучше — со вкусом прочихаться. Хотя, кажется, уже поздно... Лёся, ложись, магичка шторма чихает!

— А-а-апчхи! А-а-апчхи!!!

"Чихи" у Гиты получились качественные. С глубоким вдохом, многообещающей паузой и звонким "чхи!" в конце. Однако, с лесоробум ей было сложно тягаться в громкости звука. По улице даже эхо не прокатилось, ни одна собака не тявкнула. И ветер вокруг не поднялся, и ураган нигде не пронесся.

Удивленная магичка повертела головой, прислушиваясь. Странно, конечно, но ничего не случилось!

Может, этот тулуп еще и ловушкой для спонтанных выбросов магии работает? Или телега их как-то глушит? Кто его знает, из чего лесорубы свои телеги делают.

— Ты что расчихалась? — рука мужа заботливо сдвинула воротник с ее подбородка и тронула щеку. — Уже простыла? Какая-то горячая.

— Наоборот, — сердито проворчала Гита. — Прогреваюсь! На всю зиму вперед.

В зимней одежде и обуви ей изначально не было холодно, а под тулупом сразу же стало жарко.

— Когда за город выедем, сразу прохладнее станет, — успокоил ее муж. — Под утро вообще заморозки ударят.

— Мы всю ночь, что ли, ехать будем? — удивилась Гита.

— Ага, всю ночь! — отозвался Лёся.

Он как раз усаживался впереди, чуть ли не впритирку с ними. Гита на всякий случай втянула голову в плечи. Если массивный Кандибобер сядет на нее случайно, поздно будет "Караул!" кричать. И никакая магия ей не поможет.

— Лошади сытые, отдохнувшие, — громко рассказывал лесоруб. — Домчим вас аккурат к завтраку. И не бойтесь ничего. Ежели нежить какая выскочит, я ее топориком! Вот он, рядом со мной. Как раз проснуться успеете, чтобы магией поганую добить...

Ехать на телеге было на удивление комфортно. Конечно, на городской брусчатке трясло немилосердно, но постепенно каменная кладка сошла на нет. В поле дороги были гладкие, накатанные. Осенние дожди еще не успели превратить их в непроходимую грязь.

Гита с удовольствием рассматривала небо, раскинувшееся прямо над головой. Она и не думала, что звезды могут быть такими яркими! В этом мире они были немного разноцветными, у каждой — свой оттенок.

Тем временем мужчины завели неспешную беседу. Лёся, как умел, занимал "городских":

— А вот скажите, уважаемый маг, у вас там книжечка была, толстая такая... Там котел еще на картинке. Это вы нашего призрака варить собираетесь?

— Почему сразу варить? — поперхнулся Йолик.

— Ну вы же собираетесь его как-то... уконтропупить!

— Конечно, собираюсь. С лесопилки прогоним, но убивать-то его не обязательно. Да еще и таким зверским способом. Он все-таки разумный.

— Кто, призрак разумный?! Да он же — нежить! — Лёся даже обернулся, возмущенный заявлением мага. — А-а-а… я понял! Вы его теми цепями, что на вашем дрыне, свяжете! И связанным куда-нибудь бросите. Или с собой в город заберете, за деньги показывать будете?

— В городе и без него призраков полно.

— Дык, куда ж вы его денете?

— Если сам не развеется, то припугнем посильнее да прогоним.

— Уже изловленного отпускать? Не по-хозяйски это! Надо либо продать, либо к делу пристроить. Пусть помогает!

— А если не захочет помогать? — Йолик уже тихонько давился смехом.

— Заставим! Хотя он и так вас испугается.

— Неужели я такой страшный?

— А то! У вас вон какой инструмент! Одна клизьма чего стоит.

— Что-о-о?! — уже хором спросили маги.

— Клизьма... Металлическая такая, блестящая, у вас в коробке я увидел. Огромная, сразу видно — на крупную нежить!

Кандибобер еще что-то втолковывал Йолику, но Гита не слушала их. Насмеявшись, она почувствовала, что очень устала за день, и быстро уснула. А когда проснулась, вокруг было темно, тихо, только муж рядом шуршал, вставая.

— Уже утро? — сонно спросила она.

Темень стояла такая, что ничего не было видно, и Гита никак не могла вспомнить спросонья, где она. И что это за теплая мягкая пещера, в которой она лежит? Снаружи было очень холодно, потому магичка нырнула в нее с головой.

— Почти! — пробормотал рядом Йолик. — Скоро светать начнет. Вставай, приехали.

— Просыпайтесь! — прогремел кто-то рядом. — Я ваши вещи сам перенесу, а вы сразу в дом бегите, не мерзните зря.

Да это же Кандибобер! Гита сразу узнала его голос. Получается, она проспала всю поездку? Обидно!

Гита начала энергично ерзать, выбираясь из-под тяжелого тулупа. Когда наконец-то сбросила его, потянулась и глубоко, со вкусом, зевнула. А в следующий момент замерла испуганно, чувствуя, как внутри разливается морозный воздух.

Эт-то к-ку-д-да он-ни п-при-ех-хали?

Но спросить она не смогла, только подумать. Ее зубы стучали как сумасшедшие, выбивая какую-то чечетку.

"А потом пингвины чистят льдину", — пыталась перекрыть этот стук назойливая песенка, вертевшаяся у нее в голове.

В дом они с Йоликом влетели стремительным вихрем. Как признался потом муж, он тоже мгновенно замерз, только в унты мороз не пробрался. Не осматриваясь, маги проскочили какой-то предбанник и оказались в небольшом помещении.

С громким стуком за ними закрылась входная дверь, стукнула вторая... И наступила темнота. Абсолютная...

— Где это мы? — нервно дернулась Гита, пытаясь нащупать мужа, стоявшего совсем недалеко.

— Не знаю! — честно признался Йолик. — Надеюсь, это не ловушка для глупых магов.

Раздался характерный звук — Йолик, щелкнув пальцами, зажег огнешар. То ли поспешил, то ли не хотел рисковать с огнем в незнакомом доме, но светлячок получился "дохленький", лишь темноту слегка разогнал.