— Объясни нам Коба, как давно ты контактируешь с этими… В общем нашими потомками?

— Свою технику, которая позволяет связаться с ними в любой момент, их специалист завершил монтировать буквально два дня назад. До этого их президент в течение пары недель три или четыре раза связывался со мной другим способом. На уровне, как говорят твои подчинённые, Вячеслав, неофициальных консультаций. В том числе, они смогли передать мне вот эти самые книги, которые и убедили меня в необходимости иметь связь с ним.

— То есть, они могут не только беседовать с нами… сквозь время, передавать сюда какие-то… предметы, но и засылать к нам живых людей?

— А при необходимости — возвращать обратно. Хотя, как они утверждают, обратный перенос — более сложная процедура. На нынешнем этапе мы безвозмездно получили от них кое-какое оборудование, — ткнул вождь чубуком трубки в погасший экран телевизора. — И гигантский объём просто бесценной для нас информации, которой нам нужно как можно скорее начать пользоваться.

— А тебя не настораживает, Коба, столь тщательно подчёркиваемое бескорыстие?

— А кто тебе сказал, Вече, что они бескорыстны? Мы ещё во время первого разговора с их президентом расставили многие точки над i. Они совершенно не прочь заработать на нас, но для них не пустое слово и долг памяти перед нами, перед своими предками, благодаря которым многие из них, собственно, сегодня живы. Поэтому нам нужно будет платить лишь за то, что представляет для них существенную ценность: оборудование, сырьё, которое мы не можем самостоятельно производить, сложное дорогостоящее оружие, услуги специалистов, человеческие жизни, наконец.

— Что? Человеческие жизни?

— Человеческие жизни, Вячеслав. Их президент в своём письме не зря подчеркнул то, что они трепетно относятся к военным жертвам советского народа. По его словам, с началом войны нас ожидает просто шквал добровольцев, которые захотят принять участие в боевых действиях на нашей стороне. И за их жизни нам придётся платить.

— Чем платить? Что мы можем им предложить в качестве оплаты? Какие политические уступки они потребуют от нас?

— Их не интересуют изменения нашего политического строя, поскольку события у нас никак не влияют на их настоящее. Разве что, с точки зрения политической поддержки населением руководства страны. Она и так достаточно высока, но факт поддержки Советского Союза в грядущей войне сделает её вообще беспрецедентной. Для их условий.

Сталин снова поднял телефон.

— Товарищ Мокшанцев, выведите, пожалуйста, на экран кадры про «Бессмертный полк».

— Что это? — поразился Молотов, глядя на бесконечный поток москвичей, движущихся по с трудом узнаваемой улице Горького с портретами фронтовиков.

— Ежегодное шествие простых граждан в память о людях, защитивших их страну в той самой войне. Они официально отказались от коммунистической идеи, но смогли объединить страну другой национальной идеей — памятью о войне, победа в которой досталась им колоссальной ценой. Можешь себе представить, какой будет поддержка населением политического лидера, помогающего нам выиграть эту войну и сохранить живыми людей с этих портретов? Ничто так не объединяет население, как чувство сопричастности к чему-то великому. Для нашего народа — к построению коммунизма. У них — к достигнутой их предками, под нашим с вами руководством, победе. Достаточно, товарищ Мокшанцев, — произнёс вождь в телефонную трубку.

— Есть предложение рекомендовать на Политбюро товарищам Сталину, Калинину и Молотову установить официальные отношения Союза Советских Социалистических Республик с Российской Федерацией, — кивнул Калинин.

— Поддерживаю, — задумчиво произнёс Молотов.

— В таком случае, я проинформирую Клима, Анастаса, Лазаря и товарища Андреева о заседании, которое состоится завтра, — кивнул Сталин.

— Жданов? Хрущёв? — поднял бровь глава правительства.

— Жданов в Ленинграде, и его можно не дёргать. А Никитка… Как совершенно неожиданно выяснилось, у Первого секретаря ЦК Компартии Украины товарища Хрущёва на днях произошло резкое обострение какого-то очень тяжёлого хронического заболевания. Правда, он сам о нём узнает только завтра по прибытии в Москву, но, как утверждают врачи, заболевание настолько серьёзное, что в будущем это помешает ему занимать любые высокие партийные посты. Включая членство в Политбюро и ЦК.

Сталин передал гостям кабинета по несколько скреплённых вместе листков с текстом такого же качества исполнения, как и письмо президента Российской Федерации.

Что-то странное в последние недели происходило вокруг Хозяина. И самое неприятное, что каменную стену, которую он при этом выстроил вокруг себя, невозможно было пробить, чтобы понять, что именно изменилось. Власик затеял в Кремле какие-то технические новшества, и в чём именно они заключаются, не мог сказать вообще никто. Молотов, Калинин, Ворошилов, Микоян полностью ушли в работу, о которой ничего не могли поведать даже их ближайшие помощники. Каганович вертелся, как уж на сковородке, и всячески оттягивал просьбу о встрече. А тут ещё эта история с Хрущёвым.

Никитка, возглавивший украинское ЦК и вошедший в состав Политбюро, чувствовал себя на гребне волны и выстраивал своё уютное царство в Киеве, окружая верными лично ему кадрами. Не без просчётов, не без мелких грешков, но он уже давно научился лавировать между центрами силы, непременно извлекая из этого собственную политическую выгоду. И вдруг этот приказ сделать так, чтобы на собираемое срочное заседание Политбюро он не доехал. Что именно накопал на него Коба в обход Берии, Лаврентий Павлович пока так и не узнал. Но Никитку прямо из самолёта в тяжёлом состоянии доставили в больницу, где он продолжал оставаться без сознания.

В вызове на Ближнюю Дачу, кажется, не было никакого подвоха. По крайней мере, нарком Внутренних дел не чувствовал за собой никаких грехов, которые Сам мог бы использовать против него. Поэтому несколько официальный вид, с которым его встретил генеральный секретарь, Берия воспринял как прелюдию к какому-то очень серьёзному поручению.

— Садись, Лаврентий, — жестом указал ему Коба на свободный стул, и сразу же вручил несколько листов бумаги. — Читай.

— Что это? — ошалел Берия, ознакомившись буквально с парой первых абзацев.

— Фрагмент аналитической записки о причинах, приведших к гибели Союза Советских Социалистических Республик, и её последствиях для советского народа.

— Откуда? И насколько этой бумаги можно верить?

— Верить обязательно. Откуда — сейчас для тебя это не важно. Читай!

Берия торопливо глотал строчки, возвращался назад, снова перечитывал и отказывался верить в прочитанное. Пару раз он пытался открыть рот, но непрерывно натыкался на жестокий взгляд хозяина дачи, требующего только одного:

— Читай!

Никаких иных слов Сталин не произносил, пока Лаврентий не закончил чтения.

— Эту информацию мы получили от наших потомков из двадцать первого века. Как — ты узнаешь позже. Ей, как я уже сказал, можно верить полностью. А теперь ты прочтёшь ещё и это.

На стол легли ещё несколько листов.

«К наиболее известным документам в области нацполитики, подготовленным или непосредственно Берией, или же выпущенным на основе его проектов постановлений и инициатив, относятся:

Серия писем и инициатив Л.П. Берии о национальной политике в республиках западной части СССР, а также принятые на их основе решения ЦК вызвали сильную волну националистических выступлений, резкое обострение межнациональных отношений в республиках, серьёзно ухудшили отношения между коренным титульным населением западных республик СССР и русскими вместе со всеми иными национальностями, работавшими и проживавшими в республиках. Все «бериевские» постановления ЦК в отношении национальной политики были отменены как ошибочные в течение 1953 г. сразу после его ареста.

Непосредственно аресту Берии предшествовала его чрезвычайная активность в апреле, мае и июне 1953 г. в проведении т.н. «нового курса» по коренизации в национальной политике в союзных республиках западной части СССР, часто единолично и в обход существующих практик обсуждения таких вопросов на Политбюро (создание национальных силовых ведомств в республиках с запретом работы в них представителей не-титульной национальности, выполненное майское прямое указание Берии немедленно обновить весь руководящий состав республиканского МВД в Латвии, Литве, Белоруссии и Украинской ССР, немедленно заместив без исключения весь состав только национальными кадрами, приказ от конца мая 1953 г. по МВД о создании школы милиции в Латвийской ССР только из этнических латышей и др., интенсивном продавливании положительных решений по т.н. «Запискам Берия» по Литовской, Белорусской, Латвийской ССР. Аналогичные постановления готовились по Азербайджанской ССР, и видимо, Карело-Финской АССР, Киргизии, Таджикистану, Узбекистану и Казахстану. В отношении Грузии Берия заручился сильнейшей поддержкой местных национальных элит.