— Не горюй, Вик, — попытался утешить меня капитан, когда мы вернулись в автобус, — По крайней мере мы взяли Дуню, и КрымЭкология в ее показаниях прозвучала. Малинославский — скользкий змей, но тень на него упала.

Спецназовцы завезли нас с Карминой к ней домой и укатили к себе на базу. Я согласился подняться в квартиру выпить чаю, а поднявшись на этаж, оценил ее новую сейф-дверь. Такую без специальных инструментов не вскрыть.

Она сразу пошла на кухню ставить чайник.

— Вик, могу сделать бутерброды с сыром и ветчиной.

— Отличная мысль. Тебе помочь?

— Не надо. Заходи в комнату, падай на диван, можешь посмотреть новости.

— Если честно, совсем не хочу включать телевизор. Не думал, что политика — настолько грязное дело.

— Вик, на кой черт ты вообще решил баллотироваться в мэры? Я думала, тебя не привлекает власть.

— Поверь, власть меня не привлекает. Но я зерг с особыми способностями. Чуть не все серьезные структуры меня хотят заполучить.

— И что?

— А то, что я не хочу сидеть в чьем-то подвале и обслуживать чьи-то интересы. А значит, я должен сам стать фигурой посильнее пешки. Иначе от меня не отстанут.

— Может, ты и прав. Городу нужен сильный мэр, а не мэри… онетка, как этот говнюк Малинославский.

— Думаешь, у меня есть шанс?

— У тебя неплохо получается. Малинославский не смог тебя закопать. Ты сам его едва не прихватил за жопу. Если будешь действовать в том же духе, люди отдадут за тебя голоса, не сомневайся.

— Скорей бы уже эти выборы, — я прошел в комнату и включил телевизор, попав на ток-шоу с участием престарелого купидончика. В студии рядом с Малинославским сидел зазывала из сгоревшего бара, тот самый, которого я не так давно продал на мусорный полигон бритишам.

В свете студийных софитов выпуклое чело Малинославского благородно сияло. Он вещал перед камерой о том, как Вик Бережнов, то есть я, безжалостно и цинично обошелся с бедным молодым человеком. Словосочетание «мусорное рабство» произносилось в его речи с частотой четыре раза в минуту. При этом он ловко избегал упоминания бритишей, создавая впечатление, что это я сам и заставлял невольников работать на полигоне.

— У Вика Бережнова хватает наглости баллотироваться в мэры! — картинно поражался купидончик, — Подумайте люди, что он будет делать, если получит власть? Продаст весь город в мусорное рабство…

Ведущий ток-шоу решил дать отдохнуть его фонтану и дал слово бывшему зазывале из бара. Изображая из себя несчастную жертву произвола, тот в красках расписал тяжести «мусорного рабства». Кармина вошла в комнату с подносом, на котором стояли две кружки и тарелка с бутербродами, в тот момент, когда бывший зазывала живописал, как жестоко обращаются с людьми на полигоне охранницы, которых все привычно называют вертухайками.

— Это что? — спросила Кармина.

— Малинославский как-то откопал и вытащил его с полигона.

— Учитывая связи Малинославского, это нетрудно.

— Ты помнишь этого типчика?

— Помню, конечно, — подтвердила Кармина, — Ты привез его в Корону в багажнике Малого.

Кармина заинтересовалась происходящим и стала смотреть в экран, продолжая стоять с подносом в руках. Ведущий сочувственно кивал, слушая рассказ о тяготах бывшего зазывалы.

— Так вы говорите, до того как попали на мусорный полигон, работали в баре? — спросил он.

— Да, — подтвердил зазывала.

— Как Вик Бережнов на вас вышел? Вы не единственная его жертва?

— Не единственная. Он поджег наш бар, чтобы забрать себе участок земли.

— Что вы говорите⁈ — ведущий изобразил изумление и поглядел на зрителей, сидящих в студии. Повинуясь невидимому сигналу, зрители дружно заголосили в едином осуждающем порыве, — Поджег бар! А не тот ли это участок, где теперь выстроена столовая?

— Тот самый, — снова подтвердил зазывала, — Теперь он там раздает бесплатный суп.

— Вот так «супчик», — воскликнул ведущий, изобразив пальцами кавычки, — Вот значит, как варится бесплатный суп Вика Бережнова.

Зрительская аудитория снова возмущенно загудела.

— Жаль, что в нашей студии нет самого Вика Бережнова, — посетовал ведущий, — Хотелось бы получить от него разъяснения.

— А вы его пригласите на следующую программу, — тут же встрял Малинославский, — Только я сомневаюсь, что он придет.

— Мы все же попробуем, — зацепился ведущий за предложение купидончика, — Пригласим его на завтрашний эфир. Вы сами не откажетесь еще раз побывать гостями в нашей студии?

— Не откажемся, — злорадно подтвердил Малинославский, и зазывала ему согласно поддакнул.

— Тогда решено, завтра вы и… Вик Бережнов, если он, конечно, не испугается прийти и посмотреть в глаза человеку, которого продал в мусорное рабство, — ведущий повернулся лицом прямо на камеру, которая тут же взяла его крупным планом, — Вик, мы ждем вас завтра в нашей студии.

Кармина поставила поднос на журнальный столик и потянулась к пульту с явным намерением выключить этот балаган, но я ей не позволил.

— Что?.. Вик… только не говори, что ты собрался идти на ток-шоу. Они там тебя сожрут.

— Кармина, ты же знаешь, этот хмырь из бара сам продавал людей на полигон. Он подпаивал людей в баре, а потом продавал.

— Ну допустим, я это знаю… нет, Вик, ты серьезно?

— Мы пойдем на ток-шоу вместе, — твердо настоял я.

— Ну и гад же ты, зерг! Опять меня втягиваешь в очередную блуду!

— Кармина, без тебя мне не поверят. А ты свидетель.

— Я как бы не совсем свидетель. Я та самая вертухайка, которая так грубо обращается с работниками полигона.

— Вот ты и расскажешь все, как есть. Развенчаешь их вранье. В конце концов люди должны знать, что творят бритиша на нашем побережье.

— Так. Стоп. А вот теперь, Вик, ты сказал большую глупость.

— В смысле?

— Про бритишей ни слова. Ты можешь что угодно говорить про Малинославского, про хмыря из бара, но бритишей даже поминать нельзя. Или ты забыл, как ты зависишь от тети Сары?

— Да, Кармина, ты права. Чертей, в смысле бритишей, поминать нельзя… так что, ты идешь со мной завтра на ток-шоу?

— Ох… придется идти, без меня ты там дров наломаешь, придется в очередной раз спасать твой горящий зад, — решилась Кармина, — Только ток-шоу будет не завтра, а сегодня.

— Не понял, почему?

— Это повтор. Показывают вчерашний выпуск. Шоу вечернее…

В подтверждение слов Кармины у меня зазвонила мобила.

— Привет, Бенджи, — сказал я, приняв звонок.

— Привет, Вик. Как у тебя с новостями?

— Новости неутешительные. КрымЭкологию кто-то предупредил. Обыск ничего не дал.

— Жаль. Мы были в шаге от победы.

— И мне жаль, Бенджи. Что у тебя?

— У меня новости тоже так себе. Областное телевидение хочет организовать предвыборные дебаты на своем вечернем шоу, но я на твоем месте…

— Бенджи, я пойду на шоу.

— Подожди, Вик. Там для тебя готовят ловушку…

— Я знаю, — перебил я Бенджи, — Только что видел повтор вчерашнего эфира.

— И ты пойдешь?

— Пойду.

— Ну смотри, Вик. Тебе виднее. Эфир начинается в пять вечера, тебе нужно появиться там не позже, чем за час.

— Понял тебя, Бенджи, к четырем подъеду на ОблТиВи.

— Удачи, Вик… да, твои работники заканчивают ставить уличные торговые ряды для ярмарки. Я, как обещал, готов передать тебе всю вчерашнюю выручку.

— Отдай деньги Аристотелю. Я ему доверяю.

— Сделаю, Вик. До связи.

— До связи, Бенджи.

Дождавшись, когда я отключу мобилу, Кармина выключила заодно и телевизор и забралась на меня сверху, отчего ее грудь уткнулась в мое лицо.

— До четырех часов еще уйма времени, — промурлыкала она.

— Кармина…

— Да-да, я Кармина… я — твоя карма. А карму надо отрабатывать.

Пришлось отрабатывать.

Когда Кармина посчитала, что на сегодня я достаточно отработал свою карму, убежала в ванную комнату приводить себя в порядок и прихорашиваться. Через полчаса она вышла в вечернем макияже. Для эфира выбрала строгую черную юбку и белую сорочку. Ее роскошные черные волосы были забраны в хвост.