Сообедники расступились, давая магичке подойти к столу. Она внимательно всмотрелась в горошок с кулешом, который приобрел насыщенный синий цвет. Надо сказать, очень красивый, настоящий "мертвенный индиго". Не удивительно, что Харитина так рассердилась — в этой безнадежной синеве даже мясо нельзя было рассмотреть.

Гита осторожно поводила рукой над горшком, прислушиваясь к своим ощущениям. Склонившись, нюхнула похлебку:

— Похоже на настой сунь-трынь травы, — пробормотала она. — Думаешь, кто-то подлил его в готовое блюдо?

— Но здесь никого чужих не было! — возмутилась Харитина.

— Не было! Мы бы видели! — загалдели остальные.

— А воду для еды вы откуда берете? — спросил Йолик. — В нее могли подлить.

— Из бачка, который на улице. Нам специально для кухни родниковую привозят, — объяснила кухарка. — Ой-й... А бачок-то у дороги! И не следит за ним никто. Это что же получается, у меня теперь весь обед испорчен? Чем я людей накормлю? — расстроенно всхлипнула она.

— Подождите, сейчас исправим, — успокоила ее Гита. — Эта трава не вредная...

— Ага, только посинеете от нее на сутки, — добавил Йолик.

— Как это "посинеем"? — рассердился Маздуфф.

А камердинер Ковырялова ничего не сказал. Глядя на него, можно было подумать, что остаться голодным для него страшнее, чем слегка посинеть. Уж очень заметно он сглотнул, глядя на кулеш.

Гита не слушала их перепалку, молча делала свое дело. При помощи своей магии воды она ловко выпарила синий настой, вернув кулешу естественный цвет. Лишь потом спохватилась, что забыла отобрать хоть чуть-чуть отравы в плошку. Что теперь Ковыряловву предъявлять?

— Да ты мастерица! — восхитилась Харитина. — Неужели, и есть это можно будет?

— Можно! — подтвердила Гита. — Только надо еще воды добавить, а потом Йолик немного подогреет похлебку своей магией. Чтобы уж наверняка ничего плохого не осталось.

Восхищенные умением магов, слуги теперь смотрели на Йолика и Гиту с искренним уважением. А поварята и жевать забывали, не сводили с гостей глаз.

На всякий случай маги проверили и другие блюда, но ничего больше не нашли. Нигде! После обеда они сходили вместе с кухаркой к бачку, но там вода была чистая. На Харитину было жалко смотреть — ей очень не хотелось подозревать кого-то из своих. Бедная женщина даже предложила осмотреть кладовки и погреб, поискать в продуктах источник отравы. Гита на всякий случай и туда заглянула, но уже понимала, что ничего не найдет. Сунь-трынь траву, похоже, добавили в готовое блюдо, прямо в горшок.

На лесопилку они с Йоликом выбрались уже ближе к вечеру, солнце клонилось к закату. Впрочем, в это время года темнота наступала быстро. Дорогу им показал механик Маздуфф, который, как выяснилось, обслуживал и модную новинку.

— Да что я скажу? — пожал он плечами в ответ на вопрос Йолика. — Кадыть привезли, была машина как машина. Хитроумная, конечно, но догадаться, как работает, можно. Я ведь бумажек всяких-умных не люблю, вначале на саму механизьму смотрю. Какой у нее характер, пытаюсь определить. Так вот, хороший у нее был характер. Мы с ней, почитай, сразу сдружились...

Гита тихонько улыбнулась про себя. Маздуфф напоминал ей шустрого жучка. И по характеру, и по виду — невысокий крепенький мужичок с длинными усами в темном тулупчике и залихватски сидящей шапке. Шагал он будто и не быстро, а Гита с Йоликом едва поспевали за ним. По сторонам механик будто и не смотрел, а все замечал. При этом еще и рассказывать успевал, но не впопыхах, обстоятельно. Работу свою он явно любил, к "механизьмам" относился как к живым существам.

— А потом начались нехорошие странности, — продолжал Маздуфф.

— Когда именно начались? — оживился Йолик.

— Да давно уже. Дней пятнадцать назад, а может и все двадцать. И вы знаете... Не хотелось бы говорить о ней такое, все-таки машинка ладная. Но мне кажется...

Механик замялся, явно не зная, стоит ли рассказывать дальше.

— Она крови хочет? — наобум предположил Йолик.

— Да! А вы откуда знаете?

— Догадался. Раз нас сюда позвали, дело серьезное. По мелочам вряд ли бы специалистов из такой дали выписывали. Когда она впервые кровь попробовала?

— Когда барон приезжал, хозяин ейный. До того ласковая была, послушная, а тут как взбесилась. Едва пальцы ему не отчекрыжила, он только-только руку успел убрать. Но маленько его царапнула, была ссадина.

— Кроме барона, пилорама на кого-то еще набрасывалась?

— Говорю же, после той истории с бароном странности начали твориться. Несколько раз чуть кровушку не пустила. Ребята, конечно, стерегутся, только потому без увечий обошлось. И ведь выглядит так, будто нарочно кто-то пилу подталкивает!

— Может, ваши пильщики еще не привыкли с таким механизмом работать?

— Вы как скажете! Что они, совсем зеленые, что ли? Все, как один, опытные, не первый год уже на лесопилке. Локомобиль рядом стоит, с ним сколько работали — никогда ничего не приключалось.

— Это тот, который раньше приобрели?

— Да! Мы же почему начали со всей округи хозяев зазывать? Потому что у нас теперь два егрегата, им дерево только подавай — пилят, как за себя бросают.

— А ваши соседи к этому как относятся?

— Как они могут относиться? Сердятся, завидуют. Мы же, считай, их заработок забираем. Мне кажется, барон еще из-за того на пилораму осерчал, что его то и дело носом тыкают. Мол, бессовестный, людей работы лишил. А наши ребята уже не хотят, чтобы пилораму убрали. Им-то жалование всем повысили, хозяин с барышей отстегивает. Вручную — да даже локомобилем! — столько не напилишь.

Гита тихонько слушала беседу мужчин и вздыхала про себя, представляя эти дрязги, в которые им с Йоликом предстояло окунуться.

"Атмосфера нервная, настроенье скверное" — тихонько вертелось у нее в голове.

На лесопилку они пришли уже в сумерках. Однако, работа здесь еще кипела, пильщики срочные заказы заканчивали. Пока Йолик наблюдал за тем, как распиливают бревна на доски, Гита немного прошлась по территории лесопилки. Была она небольшой, в ее прошлом мире даже заводом не назвали бы — мастерской. Но по местным меркам лесопилка тянула на солидное производство.

Пилорама и локомобиль размещались в просторном сарае, щедро освещавшемся обычными "коптильниками". Судя по всему, это был основной и единственный цех.

Слушая рассказ Маздуффа, Гита тайком надеялась, что проблемы у здешних рабочих обычные — технику безопасности плохо соблюдают. Всё-таки заказов много, "гонят план". Однако придраться было не к чему — даже вечером света в сарае было достаточно, пильщики, как один, работали в рукавицах и тяжелой, с укрепленными носками, обуви. Действовали слаженно, чувствовались, что сплоченная команда. Лишних людей в сарае не было, только рабочие.

И бревна для распила, и готовую продукцию складывали здесь же, во дворе, далеко не носили. Чуть дальше виднелись то ли сараи, то ли жилые постройки. Единственное, что смутило Гиту, — отсутствие забора. И сторожа нигде не было видно. Они не боятся товар без присмотра оставлять?

— Дамочка, а вы что здесь делаете? — вдруг раздалось сзади.

Гита поспешно обернулась и увидела перед собой кого-то большого, прямо-таки огромного. Незнакомец своей широкой спиной заслонил ближайший фонарь, из-за чего лицо его было сложно рассмотреть. Но что-то подсказывало магичке, что добрым оно не было.

"И с доски почета сняли мое фото", — испуганно пискнул внутренний плеер Гиты.

Незнакомую барышню, бесцельно блуждающую между невысоких штабелей бревен и досок, заметили сразу же. Это только Гите казалось, что во дворе лесопилки никого нет, и освещается он тускло. Из окна "кандейки", где переодевались после работы пильщики, ее силуэт был хорошо виден.

Рамщик Якеря, по привычке поглядывавший в окно, забеспокоился первым: