— Приехали, Вик, — сказала Аврора, открывая дверь.

Как только вышли из машины, водитель укатил, так и не произнеся ни единого слова. Аврора нажала кнопку электрического звонка, помахав в объектив видеокамеры, установленной на вершине кирпичного забора. Почти сразу тяжелую калиточную дверь открыл вооруженный боец в униформе без знаков отличия и в продолжение «молчаливого тренда» запустил нас внутрь, не сказав ни слова.

Из самого особняка нам навстречу вышел аккуратно стриженый мужчина слегка за тридцать, одетый «без чинов» в рубашку поло с короткими рукавами, в каких обычно играют в теннис, и легкие пляжные брюки. По предплечьям мужчины я сразу определил, что он зерг.

— А мы уже не чаяли, — мужчина спустился с крыльца и заключил Аврору в объятия, — Я десять раз пожалел, что отпустил тебя.

— Все обошлось же, Паша, — Аврора чмокнула мужчину в щечку.

— Обошлось… — ворчливо повторил за ней Паша и обратил внимание на меня, — А это кто?

— Вик, — представила меня Аврора, — Он помог мне сбежать.

Паша протянул крепкую пятерню, которую я пожал.

— Спасибо, Вик. Я в долгу, — сказал он коротко по-военному, — Будешь моим гостем, Вик.

— Спасибо, но у меня дела, — вежливо отказался я.

По тому как Аврора обнимала и целовала этого Пашу, как говорила с ним, я понял, что они близки. Словно морок упал с моих глаз. Я, дурачок, успел надумать себе, что Аврора ко мне неравнодушна. А ведь она даже не скрывала своих намерений. Как она там сказала: «мужчины зерги в армии тоже очень ценятся».

Должен был все понять с самого начала, она же майор разведки. Какие к черту сантименты? Она меня просто вербовала, а я уши развесил, пари заключил… за поцелуй самой прекрасной женщины на побережье… ох, Вик. Век живи, век учись, дураком помрешь.

Однако Паша оказался не из тех, кто легко принимает отказы.

— Я настаиваю, ты мой гость, — Пашин голос посуровел, он придавил меня прямым немигающим взглядом человека, привыкшего к безоговорочному подчинению.

А вот давить на меня бесполезно. Если я одет как бомж, это еще не значит, что перед Пашей начну строем ходить, в каком бы звании он ни оказался. Если понадобится, могу и зад ему надрать по-стариковски, чтобы не терял чувства меры.

Аврора увидела, что между мной и Пашей на ровном месте назревает конфликт, и поспешила вмешаться.

— Паша, блин, господин полковник, — укорила она его ласково, подтвердив мою догадку о высоком Пашином офицерском звании, — Не дави на Вика. Он упертый как и ты… как дети малые, чесслово… что ни зерг, то альфа-самец… да, он тоже зерг, если ты не заметил.

— Заметил, — Паша звякнул металлом в голосе.

— Всему свое время, — добавила Аврора, стрельнув в меня насмешливым взглядом, — Никуда он от нас не денется.

Она протянула мне мобильный телефон, выменянный на заправке за золото.

— Номер, по которому я звонила, мой, — сказала она, — Жду твоего звонка, Вик. Не забыл про наше пари?

— Не забыл, — я холодно усмехнулся, забирая мобилу.

Вот Аврора и расставила все точки, напомнив про пари. Она думает, я у нее в кармане. Думает, через месяц я останусь тем же бомжом. Ей, в свою очередь, останется только меня упаковать и отправить учиться на диверсанта, где меня вылечат от алкоголизма и научат родину любить.

Она приобняла Пашу за плечи и повела в дом, тут же забыв про меня. Я тряхнул головой и направился обратно к калитке. Боец в униформе выпустил без единого слова и сразу запер за мной, металлически звякнув калиточным запором.

Только оказавшись на улице, вспомнил, что идти мне некуда. Ну что ж. Обозревать достопримечательности из окна комфортабельного автомобиля хорошо для туриста, а я в этом мире надолго. Может быть, даже, навсегда. Чтобы хорошенько его узнать, надо ходить по нему своими ногами и щупать своими руками. В этом районе для богатых мне пока совершенно делать нечего, а потому отправился пешком в сторону моря в обратном направлении.

На машине дорога от моря до элитного поселка заняла каких-то двадцать минут, а вот обратно придется топать не один час. Но другого направления в голову не приходит. Благодаря харвестеру свалка для меня — источник самого простого и быстрого дохода.

Ничего, было дело по молодости, по минус третьему уровню отрицательной духовности я шел, не останавливаясь, несколько месяцев. Пара часов прогулки на минус первом — не в тягость. Улицы уже не были так пустынны, на тротуарах стали попадаться люди, по дороге поехали первые троллейбусы.

Пару раз возле меня подтормаживали полицейские машины, мои штаны из-за въевшейся грязи на коленках и бедрах стали почти черными. С таким внешним видом в приличном районе я выглядел чужеродно. Но шел целеустремленно, ровно, не качаясь. Полицейские видели, что я не пьян, поддавали газу и ехали дальше.

Я раскатал рукава своей куртки, чтобы спрятать их черную от грязи изнанку. Рукава для моих предплечий были слишком узкими, но кое-как раскатались. А манжеты пришлось оставить незастегнутыми, на запястье они никак не сходились.

Через час с небольшим миновал последний работающий светофор. Город для обеспеченных людей закончился, начался пригород для бедных. Здесь уже начали чувствоваться запахи со свалки. Бриз доносил специфическую вонь, хотя запахи эти пока еще были слабыми. Начали попадаться пункты приема металлолома и цветмета, которых в центре не было вообще.

Да уж, как говорил упомянутый ранее Остап Бендер, — это не Рио-де-Жанейро, а Крым, который стараниями бритишей стал на Рио очень похожим: вонь, фавелы и нищета, — ну чем не Рио? Как показали часы в мобильнике, наступило восемь утра. Начался рабочий день, а я проголодался и хотел пить.

В ближайшем пункте приема, в котором уже ошивался первый посетитель, на обшитый листовым железом прилавок выложил свои оставшиеся два слитка: серебряный и медный. Работник пункта даже не стал проверять чистоту состава. Скорее всего у него и возможности такой нет. Просто взвесил и озвучил сумму, скорее всего по самому минимальному ценнику.

Я согласился. Пока приемщик отсчитывал мятые купюры, звякнул дверной колокольчик. Единственный посетитель вышел. Я убрал деньги в карман. Надеюсь, тысячи двухсот рублей, что я получил за слитки, хватит, чтобы позавтракать.

Выйдя из пункта приема, завертел головой, высматривая ближайшую закусочную. Ко мне подскочил тот тип, что терся в пункте приема, когда я в него зашел.

— Уважаемый, приглашаю в наш бар, — тип осклабился, показав гнилые зубы, — У нас сегодня акция. Один напиток бесплатно.

— Спасибо, но мне бы перекусить чего-то.

— Накормим, — пообещал тип, — У нас недорого и сытно. Продукты свежие. Проходите… проходите… тут совсем рядом.

Тип не вызвал доверия, его липкую улыбочку приятной не назовешь, но закусочных в зоне видимости нет.

— Ну веди.

Он повел меня почему-то в дворовые глубины по тропе, вытоптанной в узком проходе между зданиями. Отчетливо пахнуло запахом мочи, хотя буйная южная растительность его забивала.

— Не переживайте, у нас вход со двора, — тип не спускал с меня глаз и тараторил, не переставая, — Заведение для своих. Знаете, уютное такое заведение, куда ходят завсегдатаи. Атмосфера уюта и комфорта. Вам понравится.

Я так-то застал Россию девяностых. Прекрасно помню такие полуподпольные «узбечки», «таджички» во дворах, где кормили недорого и вкусно пловом, шурпой, лагманом. Ароматный зелёный чай в глиняных чайничках и вкуснейшие лепешки, приготовленные на тандыре. Лично я не прочь поностальгировать.

Отсутствие посетителей не удивило, с утра их быть и не должно. И все же этот бар вызывал безотчетную настороженность. Он казался каким-то «необжитым», не работающим. Как будто его оборудовали всем необходимым, но посетители не пошли, не вдохнули в него ту атмосферу уюта, которую обещал зазывала на улице.

Бутылки на полке за спиной барменши стояли четкими ровными рядами, словно их выставили на показ, а не для того, чтобы наливать из них посетителям. Сама барменша, хоть и молодая, в общем довольно привлекательная женщина, смотрела каким-то колючим взглядом.