В пальто и сапожках на каблучке не очень удобно было по цеху бродить, приходилось постоянно быть настороже: не влезть куда-нибудь в грязь, не зацепиться ни за что. Гита не раз вспомнила свою рабочую униформу и удобный пуховик, оставленные в городе. Вот бы сейчас пригодились!

Сосредоточенная, она пропустила момент, когда дисковая пила сама включилась. Йолик как раз наклонился и попытался заглянуть вниз, под пилораму. В этот момент по ушам полоснул противное "у-у-у". Звук был резким, неожиданным — сразу начался с высокой ноты.

Темный тут же отскочил, спрятался в углу, прикрывая собой Гиту. А толпа, наоборот, подалась вперед:

— Упырь! — заорал кто-то.

Его голос тут же утонул в хоре других:

— Держи его!.. Да нет там никого!.. Как нет? Я ж вижу!.. Да то мыша!.. Да что она дура, у вупыря сидеть?

— Мужики! Не дадим темного съесть! Кто с топорами, выходи боронить! — это уже Жамсарлыч подключился.

— У-у-у... — продолжала старательно подвывать пилорама.

“Я р-рыба по прозванию пил-ла...”, — угрожающе заиграл внутренний плеер Гиты.

Похоже, предупреждал о чем-то магичку. Но о чем?

В мелодии отчетливо слышался звук циркулярки. Громкий, противный, перекрывающий остальные инструменты. Неужели пилорама включилась?

Магичка осторожно выглянула из-за спины мужа. Установка была неподвижна — и сама на месте стояла, и диск пилы не крутился. Но что это за силуэт, мелькающий у диска?!

Пулопрозрачное темное пятно, казалось, висело в воздухе. Оно было похоже на щуку: вытянутое, с такой же длинной пастью и большими, острыми зубами. А хвост какой мощный... Таким как прихлопнет, мало не покажется!

"Упс!" — испуганно пробормотал плеер Гиты, резко оборвав музыку.

Что ж он замолчал? Пусть играет! Может, не так страшно будет.

“Пускай вокруг немало щук, пускай вокруг немало щук, а щука... щука — это зубы!” — вкрадчиво, будто оправдываясь, начал бормотать плеер.

— Гита, стой тут, не выходи, — не оборачиваясь, попросил Йолик. — Я сам справлюсь.

И осторожно двинулся к пилораме, на ходу кастуя какое-то заклинание.

— Слышь, маг, ты погодь! — остановил его Жамсарлыч. — Это ж рыба. Ее на удочку надо.

— У нас и удочка есть! — обрадовался Лёся. — Етеря, слышь, ты ведь свою еще не забирал? С которой летом рыбачил? Метнись в кандейку, принеси.

Етеря, расталкивая толпу, поспешил к выходу и выскочил на улицу. Топот его огромных сапог гулко разносился по пустому двору.

В цеху воцарилась тишина. Призрачная щука замерла, будто заснула. Йолик смотрел на нее, не отрываясь, но не приближался, стоял на месте. Гита чувствовала, что он держит "щуку" заклинанием, но каким именно, не понимала. Она пропустила тот момент, когда Йолик магичил, а сейчас уже не могла "распробовать". Темная магия мужа была закрытой для светлой магии жены.

Остальные тоже старались не шевелиться. Большинство, раскрыв рот, просто рассматривали нежить. Когда еще удастся такую диковинку увидеть! Будет что родственникам рассказать — и не один раз.

Гите казалось, что минуты тянутся бесконечно. Она была в сильнейшем напряжении, старалась никого не упускать из поля зрения — ни призрачное нечто, ни мужа, ни зрителей.

Как все-таки плохо, что Ковырялов не выгнал своих людей! По инструкции нужно было удалить всех посторонних из помещения, чтобы случайно не попали под магический удар. Вот только нигде не написано, что делать, если посторонние сопротивляются активнее, чем сама нежить.

Топот сапог, донесшийся с улицы, вызвал заметное оживление в зале. Люди сами расступались, давая дорогу Етере, несущему удочку.

Гите все-таки пришлось покинуть свой угол: рабочего было опасно подпускать близко к пилораме, а Йолик поддерживал сковывающее заклинание, не мог отвлечься. Приблизившись к пильщику, магичка протянула руку к удочке, ожидая, что Етеря сам ее отдаст. Но тот лишь бессмысленно пялился на Гиту, все сильнее сжимая гибкое удилище.

— Да отдайте же! — сердито прошипела она, нервно дергая удочку. — Вам уходить уже надо. Пока магией не зашибло!

— Ага... — кивнул Етеря, да так и замер с открытым ртом.

— Подождите! — вдруг подал голос Йолик. — Сначала кровь у него возьми, нам на приманку понадобится.

— К-кровь? — тут же ожил пильщик. — Н-не дам!

Ткнув Гите удочку, он поспешно смешался с толпой зрителей. Люди зашумели, пропуская его, заволновались.

— Служивый, а, служивый, — осторожно позвал Йолика Жамсарлыч. — Кровь-то тебе зачем? Попортить нам хочешь?

— Ему для нежити, — объяснила Гита. — Чуть-чуть, только понюхать. Магичить с ней не будет.

— А чего ж свою не возьмете? — не унимался десятник.

— Нельзя, магия у нас очень сильная. Нежить можем спугнуть, тогда по всему хутору ловить ее будем.

— Дык, вам любого мужика надо или обязательно молодого? — вмешалась бабка. — Может, давайте, дедка какого нежити скормим? Которого не жалко.

— Нам всех жалко! — возмутился старичок, стоявший недалеко от нее. — Ишь, какая умная! Сама кровь давай.

— Тише, тише! — успокоила их Гита. — Нам любая кровь сгодится, даже курицы какой-нибудь.

— Ку-ури-ицы? — недоверчиво протянула бабка. — Так тебе и дадут хозяева кур портить! Разве воробья какого-нибудь!

— Ты им еще нашего Джо предложи! Не дадим! — донеслось из толпы.

— Не дадим! — подхватили его вопль несколько голосов.

— Саргатиха, а ты сама свою кровь дай! Ты ж знахарка, тебе не так страшно! — не унимался старичок.

Гита нахмурилась: знахарка? Тоже магичка?

— А я и дам, раз вы все боитесь! — храбро выпятила тощенькую грудь Саргатиха. — А то решат, что у нас на лесопилке одни трусы работают.

— Почему сразу трусы? — возмутился Жамсарлыч, но его голос перекрыл надсадный вой "щуки".

— У-у-у! — билась стреноженная нежить где-то под крышей.

А под ней, на невидимой привязи болтался Йолик, тщетно пытаясь зацепиться ногами за ускользающую землю.

Темный сам был виноват — отвлекся на разговор и проворонил первый рывок. "Щука" сразу же рванула вверх, увлекая за собой мага.

Но Йолика не так просто было сбросить! Поджав ноги, он всем телом повис на невидимой привязи заклинания, пытаясь увлечь нежить к земле. А та уже билась под крышей, сметая своим хвостом горы пыли и мусора с балок.

— Уху! — раздалось где-то вверху и на головы людей спикировала достаточно крупная сова.

— Уху! — она испуганно промчалась над толпой, чуть ли не чиркая зрителей широкими крыльями.

— Уху! — теряя на лету перья и комочки известной субстанции, птица шмыгнула в дверной проем.

— Наших бьют! Не дадим съесть Уфаню! — заорал кто-то.

— Поберегись! Зашибу! — перекрыл крики истошный вопль Йолика.

Поняв, что сквозь крышу вырваться не удастся, "щука" начала метаться во все стороны, ища выход. Йолик воспользовался этим, что было силы дернул привязь, притянув нежить ближе. Ему даже удалось приземлиться, но стоять он не смог, пришлось бежать. "Щука" упрямо тянула его за собой.

В какой-то момент Гите показалось, что муж запускает нежить в небо как воздушного змея. Уж очень выразительная была поза! Темный мчался вдоль цеха, вытянув обе руки вверх и громко кричал:

— Побе-е-ере-егись!

— Дз-з-з-з, — громко вторила ему пилорама, внося свою ноту в общее "веселье".

А "щука", трепыхая хвостом, неслась следом за магом под потолком, вытянувшись в струнку.

— Девонька, девонька, что ж ты стоишь? — забормотал кто-то за спиной Гиты. — Делай что-то, пока они тут все не разнесли. Сколько ж того цеха? Им тут не стадийон!

Действительно, ровный пол уже закончился, Йолик скакал по штабелям досок, разъезжавшимся в стороны от его прыжков. Нежить то взмывала вверх, то пыталась спикировать на него. Цех цехом, а так ведь и ногу сломать не долго!