Соломон кормил рыбок в аквариуме. Приведшие меня бугаи почтительно молчали, дожидаясь, когда босс закончит сыпать в воду сухой корм. Сам Соломон на нас даже не взглянул. Насыпав корму, он еще какое-то время любовался рыбками, затем прошел к мощному массивному столу и уселся в кресло, похожее на трон. После того как он сел, над столом осталась торчать только его большая голова и узкие плечи. И только теперь Соломон удостоил меня внимания.

— А, приехал все-таки, — сказал он так, будто только что меня заметил, ухмылочка заиграла на бесформенных пельменных губах, — Куда б ты делся. Все равно бы приехал… да ты садись-садись, разговор будет обстоятельный.

Охранник толкнул меня на стул, заставив сесть. Некоторое время маленькие глазки Соломона меня разглядывали как какую-нибудь диковину, как новую рыбку в аквариуме. Я молчал.

— Я много про тебя знаю, Вик, — сообщил Соломон доверительным тоном и кинул на стол пачку фотографий, — Взгляни.

Взглянуть я, конечно, мог, но только на самую верхнюю фотографию, потому что руки у меня были сзади скованы наручниками. Мало того, специально приставленный амбал неотрывно следил за моими руками, чтоб я ненароком не попытался активировать кайло. Вынужден согласиться, Соломон много про меня знает и к встрече подготовился.

Стоявший рядом со мной бандюган взял в руки пачку фотографий и начал выкладывать их передо мной по одной так, чтобы я мог рассмотреть каждую. На каждой фотографии был изображен я: с кайлом или без, один или с кем-то. Меня засняли рядом со всеми: с Аристотелем, с Мотькой, с Арнольдычем, рядом с машиной Санни Красного, в Дженерал Моторсе Малого. Вместе с Карминой было несколько фотографий: таких, где Кармина была в форме, и таких, где она была в платье. Авроры ни на одной из фотографий не было.

— Как видишь, Вик, мне известен весь круг твоего общения. Как думаешь, зачем я собирал на тебя так много материала?

— Соломон, давай к делу. Хватит выпендриваться, — попросил я усталым голосом.

Соломон дал незаметный знак амбалу, и тот ударил меня в челюсть. Чувствуется, удар у парня поставлен, в голове загудело как в колоколе.

— Вик, ты должен взять в привычку отвечать на вопросы, которые я тебе задаю.

— Должен? Не припомню, когда успел тебе задолжать.

— Успел, Вик. Ты задолжал мне по-крупному.

— Да ладно. Твоя рулетка играет бесчестно. Я сумел обыграть твою бесчестную рулетку. Хитрость против хитрости. Все по-честному.

— Я говорю не про рулетку, Вик. Я про плантацию, которую ты разорил.

— Какую еще плантацию?

Соломон снова подал бугаю едва заметный знак. Бугай ударил меня еще раз.

— Бить связанного человека подло, — сказал я, немного уняв гул в голове, — И недальновидно.

Бугай ухмыльнулся. Я тоже ухмыльнулся. Соломон тоже ухмыльнулся. Все трое ухмыльнулись, но подозреваю, повод для ухмылки был у каждого свой.

— Ночью ты пришел со своим кайлом на мою плантацию грибов, — напомнил Соломон, — Не знаю, что ты там сделал, но после той ночи грибы начали хиреть. Они перестали расти.

Вот теперь я понял, о какой плантации он ведет речь. Там на побережье я нехило так набрал адаманта на охраняемой свалке военной техники. Выгреб весь, какой там был. Соломон, похоже, даже не знает, что такое адамант. Думает, я потравил как-то эту его плантацию.

— Что ты там делал, Вик?

— Охотился на крыс, — ответил я чистую правду.

— На крыс? Зачем?

— Крысы угрожали поселку. Они способны напасть на человека.

— Ну допустим, — Соломон нахмурился, — А почему грибы расти перестали? Что ты сделал?

— Ничего не делал с вашими грибами. Зашел, мне стало дурно, сразу вышел.

— Босс, — встрял в разговор бугай, — Он был без респиратора. Находиться дольше тридцати секунд без респиратора там смертельно.

Соломон замолчал, задумавшись.

— Не имеет значения, — пришел он, наконец, к заключению, — После твоего посещения грибы перестали расти. Тебе придется исправить это, Вик.

— Как я это исправлю? Грибы выращивать не умею.

Опять он подал этот едва заметный знак, и опять последовал удар в челюсть. Еще пара таких ударов, и моя челюсть просто сломается.

— Не обессудь, я тебя тоже потом ударю, — сообщил я бугаю вежливо.

Бугай радостно осклабился.

— Вик, ты прекрасно понимаешь, как будешь это исправлять, — продолжил Соломон, — Ты способен получать чистейшие химические соединения. Мне это известно и тебе это известно. Ты будешь синтезировать для меня препараты по химическим формулам, которые я тебе дам.

— Делать дурь не стану.

Бугай хотел меня еще раз ударить, но на этот раз Соломон остановил его очередным едва заметным движением бровей.

— Не спеши отказываться, Вик. Ты станешь очень богат. У тебя будет все, что захочешь. Ты думаешь, быть партнером Санни Красного — это круто? Санни Красный — шпана из подворотни. Быть моим партнером — вот это круто.

— Соломон, ты глухой что ли? Я не стану делать дурь.

— Станешь, Вик.

Я ухмыльнулся. Соломон тоже ухмыльнулся. Бугай тоже ухмыльнулся. И опять, похоже, каждый ухмыльнулся чему-то своему.

— Вик, будет так же, как было с твоим нежеланием ехать в мой офис. Я снова сделаю так, что ты снова согласишься. Согласишься добровольно, Вик. Я буду по очереди привозить к тебе твоих друзей и сдирать с них живьем кожу. Поверь, Вик, ты сломаешься.

— Ну и сука же ты, Соломон.

— Уж какой есть. Кстати… ты с кем-то встречался в центре в одной кафешке, — будто бы невзначай припомнил Соломон, — Мы не успели отследить. Но ты не сомневайся, Вик. Я выясню. Это несложно.

Я промолчал.

— Что, Вик, ты уже не ухмыляешься? Правильно делаешь, что не ухмыляешься. Я дам тебе время на раздумья. Немного. А потом начну подвозить твоих знакомых. Начну с этого алкаша Аристотеля… или с пацаненка… посмотрим.

Бугай рывком поднял меня со стула и задрал мне за спиной руки вверх, заставив согнуться пополам. Так он и повел меня скрюченным в поклоне. В сопровождении еще четверых бандитов мы спустились на первый этаж. Кто-то открыл тяжелую дверь, ведущую в подвал, меня повели еще ниже.

В подвале завели в камеру — каменный мешок с тусклой лампочкой, свисающей с потолка. В камере было все подготовлено для содержания такого пленника, как я. Там уже были вбиты в стену крюки, с крюков свисали массивные ржавые браслеты.

Ненужные больше наручники сняли, меня пристегнули к этим браслетам так, что я оказался прижат спиной к стене, даже скорее распят на ней. Мои ноги не касались пола. Я висел на браслетах с раздвинутыми в стороны руками и ногами.

Я вдруг понял, что не первый, кого они вот так приковали к стене. Этот подвал видел немало должников Соломона Огибейла. Кармина говорила, что ходят нехорошие слухи. Теперь я удостоверился, это не просто слухи.

Однако бандитам мало было просто распять жертву на стене. На кисти рук мне надели что-то наподобии латных негнущихся рукавиц. Так, чтобы я не смог даже пальцы согнуть. Хорошо подготовились ублюдки. Если я активирую кайло, то не смогу удержать его в руке. Кайло свалится на пол. Они вышли, заперев дверь на засов. Уж не знаю, зачем. По привычке, наверное. Мне до двери не добраться.

Оставшись один, сразу открыл интерфейс. На него вся надежда. Точнее, на новую функцию, о которой Соломон пока еще не знает. Создание поточной линии не требует непосредственного контакта с кайлом. Надо только придумать, какую линию запустить.

Итак, мне предстоит решить техническую задачу: как-то освободиться от оков. Поточная линия встанет на пол, по-другому никак. Как мне скормить ей металл браслетов? В той линии, что мы ставили сегодня с Мотькой, были емкости для загрузки исходных веществ: раструб и короб. А я сковывающие меня браслеты ни в короб, ни в раструб положить не смогу.

А если в качестве исходных веществ для переработки использовать не металл с браслетов, а материал самой стены? Она каменная. Насколько помню, гранит в основном состоит из кремния. А еще алюминия в граните поменьше, но тоже довольно много.