— Хорошо. Готовьте приказ об отводе наших частей из Копли и Пальяссааре, а когда они выйдут, и из центра Таллина. Пока на рубеж по реке Ягала. Что по Киеву? Его оставлять не предложите?

— Никак нет, товарищ Сталин. По нашим расчётам, Чуйков продержит город ещё не меньше месяца, пока на Днепре не начнётся ледостав.

— Но это лишь облегчит поставки Чуйкову подкреплений, боеприпасов и вооружений.

— Не совсем так, товарищ Сталин. Как утверждают местные жители, за зиму Днепр в районе Киева сковывается льдом и вскрывается по нескольку раз за зиму. При этом лёд редко становится настолько прочным, чтобы выдержать переброску по нему хотя бы лёгкой артиллерии. Очень много совершенно непредсказуемых промоин. А каждое потепление будет вызывать ледоход, которым станет сносить понтонные мосты, используемые для снабжения. Уцелевшие мосты и так с трудом справляются с обеспечением 37-й армии даже при условии их постоянного ремонта, а в ситуации, когда поставки станут невозможными ни по льду, ни по мостам, для армии наступят тяжёлые дни. В общем, кризис обороны Киева ожидается к середине ноября.

— Возможна ли деблокада Киева ударом с севера, с какого-нибудь плацдарма, как это было в ТОЙ истории?

Шапошников отрицательно покачал головой.

— Само по себе создание плацдарма на другом берегу столь серьёзной реки, как Днепр, очень непростая задача. Но за такое короткое время мы просто не сумеем накопить достаточно сил для того, чтобы прорваться к Киеву. Хотя, конечно, идея очень заманчивая. Устроить Паулюсу «Сталинград» вряд ли получится, но хотя бы часть 6-й армии можно попытаться «отщипнуть». Разрешите проработать вопрос, товарищ Сталин?

— Проработайте. А пока расскажите о ситуации под Одессой.

— Положение Приморской армии генерал-лейтенанта Софронова устойчивое, несмотря на то, что с выходом немцев к Чёрному морю у Коблево город оказался в блокаде. Черноморский флот надёжно снабжает её боеприпасами, техникой, продовольствием и пополнениями в живой силе. Раненые своевременно вывозятся в Крым. Со своей задачей оттянуть на себя силы противника армия отлично справляется. По данным радиоперехвата, мнимая перспективность одесского направления привела уже к тому, что для блокирования Приморской армии и внешнего обвода окружения немцам приходится постоянно перебрасывать в район Одессы пополнения, которых им остро не хватает в Киеве и Таллине.

Ради того, чтобы поддерживать гитлеровское командование «в тонусе», как говорят у потомков, командование Южного фронта регулярно проводит мероприятия по демонстрации активности, якобы направленной на прорыв окружения и деблокаду города. В рамках дезинформационных мероприятий допущена «утечка информации» о подготовке деблокирующего удара в обход Тилигульского лимана с севера и десантной операции через него в районе Калиновки.

Маршал указал на карте направление мнимых ударов.

— Поскольку вброс ложной информации был проведён в полосе боевых действия 4-й румынской армии, это вызвало панику у румынского командования, которую Гитлеру пришлось купировать поставками Бухаресту остродефицитной бронетехники и переброской на предполагаемые направления удара четырёх дивизий, включая две моторизированных, остро необходимых Паулюсу в Киеве.

— А где будет на самом деле нанесён деблокирующий удар?

— Мы планируем к началу ноября завершить переброску в Одессу 3-й Крымской моторизованной дивизии и пополнение добровольцами 180-й дивизии, выведенной в прошлом году из Эстонии. И в середине месяца ударить ими из района Фонтанки и Черноморского в общем направлении на северо-восток. После достижения рубежа Новая Ольшанка «эстонцы» повернут на юго-восток и займут территорию между Аджалыкским и Тилигульским лиманами, соединившись с частями Южного фронта. После чего снова развернутся и начнут гнать румын на север вдоль Куяльницкого и Хаджибейского лиманов.

— К чему такие сложные перемещения?

— Понимаете, товарищ Сталин, эта дивизия, сформированная в Эстонии, проявила стойкость только в боях с румынами. Когда её противником становятся немцы, резко возрастает дезертирство. Поэтому мы предпочитаем задействовать прибалтийские части на тех направлениях, где они гарантировано не встретятся с германскими подразделениями. В частности, литовцы и латыши прекрасно зарекомендовали себя в Иране, достойно держатся при отражении японских провокаций на границе Манчжурии, но я бы ни за что не решился отправлять их в Карелию или под Киев. За исключением бойцов прибалтийских дивизий из числа евреев.

— А в чём дело?

— В самом махровом национализме, которым они успели пропитаться в своих буржуазных республиках. Немцев они считаю высшей расой, финнов — братьями, а к персам, японцам, румынам, хорватам и словакам относятся с презрением. Поэтому и сдаваться им в плен считают ниже собственного достоинства.

— Как решается эта проблема?

— Естественным путём, — усмехнулся Шапошников. — Потери в национальных дивизиях, сформированных ещё в буржуазных республиках Прибалтики, восполняются пополнением из числа «старых» граждан СССР. Добровольцы из числа прибалтийских народов, пожелавшие отправиться на фронт, распределяются в обычные части, сформированные не в Прибалтике. То же самое — по выздоравливающим после ранения. В частности, в 180-й дивизии, прошедшей боевой путь от Кишинёва до Одессы, уже сегодня осталось не более половины из тех, что были призваны в буржуазной Эстонии.

Сталин молча прошёлся за спинами сидящих за столом совещания.

— Хорошо. Будем внимательно следить за морально-политическим состоянием в национальных частях. Но есть вопрос к вам, Борис Михайлович. Хватит ли для деблокирующего удара под Одессой бронетехники и других средств поддержки?

— В составе 3-й Крымской дивизии имеется танковый полк, на вооружении которого стоят танки Т-34М, только что поступившие из Харькова. Учитывая, что самой передовой бронетехникой румын являются трофейные БТ и немногочисленные немецкие «тройки», а главными противотанковыми средствами — немецкие 37-мм и даже трофейные европейские 25-мм пушки, больших проблем нашему ударному кулаку они не доставят. Морем удалось переправить в Одессу дивизион систем залпового огня БМ-13Н на базе Зил-131, с которыми 4-я румынская армия ещё не сталкивалась, а также по два дивизиона дивизионных пушек Зис-3 и гаубиц Д-30. Поддержку с воздуха будут осуществлять свежесформированный полк истребителей Лавочкина, переброшенный в Одессу, истребительная авиация Южного фронта, включая штурмовики Ил-2В. Это, по сути, войсковые испытания воронежских машин с турбовинтовыми двигателями и новыми спаренными 23-мм авиапушками ГШ-23.

— То есть, в отличие от Таллина и Киева, Одессу мы удержим?

— Так точно, товарищ Сталин. И, как мне думается, сумеем отодвинуть линию фронта восточнее города до линии, соединяющей верховья Хаджибеевского и Тилигульского лиманов.

— В данной ситуации меня беспокоит только состояние здоровья командующего Приморской армии. Насколько я помню, в ином варианте истории его пришлось поспешно менять из-за серьёзных проблем с сердцем.

— Союзники провели генералу Софронову обследование и назначили необходимые препараты. По их отчётам, возможность инфаркта у него они считают низкой. Если, конечно, генерал Софронов не будет пренебрегать приёмом этих препаратов.

— Я позабочусь об этом, — усмехнулся генсек.

Настроение Гитлера явно диссонировало с кислыми физиономиями генералов.

— Вот видите: удача нас не оставила! Ревель взят! Вы настаивали на том, чтобы перейти к обороне и на этом участке фронта, и если бы не моя твёрдость, мы сегодня не могли бы похвастаться тем, что уже четвёртая столица порабощённых большевиками стран занята доблестными немецкими войсками. Осталось занять Киев и Москву, и война будет выиграна!

Легко сказать «занять», если даже отступив в центр украинской столицы проклятые русские сражаются, словно бешеные. Ещё 3 июля начальник штаба командования люфтваффе генерал-майор Гофман фон Вальдад записал в своём дневнике: «Ожесточённое сопротивление русских, его массовый характер не соответствуют нашим первоначальным представлениям». Эти слова пересекаются с записью в дневнике простого офицера 18-й танковой дивизии: «Несмотря на огромные пройдённые расстояния, у нас нет чувства, которое было во Франции, нет чувства, что мы входим в побеждённую страну. Напротив — здесь только сопротивление, всегда сопротивление, каким бы безнадёжным оно ни было».