К сожалению, получилось то, что получилось. Огромная, около восьмисот тысяч, турецкая группировка в Армении отброшена к позициям, с которых начинала наступление, и даже немного дальше. Все попытки контратак, предпринимаемые турками, отбиваются. В Грузии фронт остановился, не дойдя пятнадцать миль до важного русского порта Поти. Крымский десант полностью разгромлен большевистским генералом с польской фамилией Рокоссовский. Тем самым, который успешно оборонял армянский город Ленинакан, а потом неожиданным ударом отбросил войска нашего союзника, уже почти занявшие его. А перед этим было уничтожено три — целых три! — наших авианосца: два в Чёрном море и один в ремонтном доке Гданьска. Причём, как утверждают очевидцы, уничтожение происходило в результате падения одной-единственной бомбы даже не на палубу корабля, а рядом с ним. На авианосце просто возникал страшный пожар, после которого он становился пригоден лишь для разделки на металл.
Такие же бомбы русские время от времени сбрасывают на Варшаву, Кёнигсберг, Гданьск, Гдыню. Пленные русские лётчики со сбитых бомбардировщиков ничего толком не знают об их устройстве, кроме названия: какие-то экспериментальные объёмно-детонирующие. Слава Господу нашему, что они экспериментальные, а не производимые массово. Разрушения, наносимые ими, просто ужасающи.
Оперативная пауза, возникшая на польско-советском фронте из-за необходимости накопления поляками боеприпасов и восстановления численности боевой техники, надолго не затянулась. Польский Генеральный штаб планировал на 10 сентября возобновление наступательных боевых операций, но вместо этого 8 сентября в наступление перешли большевики. Сразу на нескольких участках фронта: в Южной Эстонии, в районе Полоцка, на Березине близ Бобруйска, под Киевом, близ Умани. Продвижение русских пока не очень существенное, но оно есть. И, к сожалению, мы ничем не можем помочь польским союзников, кроме поставок самолётов и некоторого количества танков.
На фоне этих неприятностей британские обыватели почти упустили из внимания события чуть ли не на противоположной стороне земного шара, начавшиеся две недели назад: высадку японских войск в Батавии, главном городе Голландской Ост-Индии, и начало завоевания ими этой заморской территории Нидерландов. Голландская королева Вильгельмина немедленно обратилась по этому поводу к нашему государю Джорджу VI за помощью в отражении японской агрессии, ведь британский флот в Индийском океане, как и во всём мире, сильнейший. Увы, но срочно созванное заседание правительства отказало ей в этом вопросе, поскольку военные силы Великобритании необходимы на других театрах военных действий. Да и ввязываться в войну с Японией в то время, когда такое происходит в Ирландии, Индии, России, было бы крайне неразумно. Ведь мы были вынуждены для помощи Польше привлечь две канадские дивизии, которые в настоящее время высаживается в оккупированном поляками Киле.
Я не знаю, чем обернётся обращение голландского правительства к французам, у которых имеются колонии по соседству с Ост-Индией. Но считаю, что участие наших главных союзников в этом конфликте было бы неразумным, поскольку именно им в ближайшее время, в основном, придётся помогать Варшаве справляться с большевиками.
2
Старший майор госбезопасности Владимир Михайлович Бабушкин, 13 сентября 1941 года.
Наши вечерние посиделки с Борисом Михайловичем Шапошниковым за чашечкой чая случаются не так часто, как хотелось бы. Человек он очень интересный, многого добившийся ещё до революции: звание полковника Генерального Штаба — это вам не хухры-мухры. Так что вспомнить нам с ним обоим есть о чём. Бориса Михайловича очень интересует ход «той» войны и перемены, происходившие в Советском Союзе до момента его распада. До контрреволюционного переворота, как это называется в нынешней терминологии. Меня — события Гражданской войны и совсем иные, без Гитлера, 1930-е этого мира. Ну, и, ясное дело, обмениваемся взглядами на происходящее на фронтах и в мире вообще.
Установлению столь приятельских отношений способствовало не только излечение маршала от туберкулёза при помощи препаратов и методик, привезённых нами из будущего (о его «болячке» мы с Иваном Степановичем Туманяном были прекрасно осведомлены, и озаботились вопросом, чтобы продлить активную жизнь этому неординарному человеку). Сказалась и наша близость по физическому возрасту, как я уже как-то упоминал. Так что разговариваем, когда это позволяет время, подолгу и на самые разные темы. Например, маршал недоумевает, каким образом случилось так, что Соединённые Штаты Америки из не самой мощной в военном отношении силы вдруг превратились в мирового гегемона. По крайней мере, после краха СССР.
— Вы совершенно правы, Борис Михайлович. В нашей истории к 1941 году американская армия выглядела достаточно бледно. И по численности, и по техническому оснащению. И имела ровно два мощных «козыря»: военно-морской флот и довольно передовую авиацию. В первую очередь, конечно, флот с его линкорами и авианосцами. Старту бурного развития военного авиастроения способствовала начавшаяся у нас Вторая Мировая война, показавшая бесспорное превосходство гитлеровской Германии в данном вопросе. Хотя, конечно, у немцев даже на тот момент не было тяжёлых бомбардировщиков, они вполне обходились средними. Зато истребители Бф-109 Мессершмидта превосходили и британские, и французские. Да и новейшие советские. А после разрушительной бомбардировки в ноябре 1940 года британского города Ковентри, в ходе которой были разрушены или серьёзно повреждены целых двенадцать английских авиазаводов, Лондон был вынужден покупать американские самолёты. Вот тогда-то и стартовало бурное развитие американской авиапромышленности.
В настоящий же момент, насколько я успел оценить состояние британского авиастроения, в нём наблюдается лишь некоторое оживление, поскольку угрозы бомбардировок Альбиона не существует. Англичане только-только начали «раскачиваться», чтобы компенсировать потери самолётов в воздушных боях сначала в Африке, а теперь в Закавказье и под Ленинградом. То есть, у них нет нужды в закупках самолётов у Америки.
Вторым по значимости, но не по срокам, толчком для американской военной промышленности стала потеря англичанами огромного количества боевой техники при эвакуации разгромленной армии через Дюнкерк. Англичане тогда остались практически без танков и артиллерии. К примеру, танков на их острове осталось едва для того, чтобы вооружить одну-единственную танковую дивизию. Дошло до того, что им даже винтовки пришлось завозить из Канады и США. Тогда они тоже выгребали вообще всё, что способны были продать им американцы.
Третье — нападение японцев на Пёрл-Харбор, в результате которого были потоплены или повреждены многие американские корабли, включая линкоры, а также объявление Гитлером войны Америке. Вот с этого-то момента там и начался настоящий оружейный бум. Авиация, флот, сухопутные войска начали расти, как на дрожжах.
Четвёртое — мы помогли.
— Как это? — удивился Борис Михайлович.
— Во-первых, из-за катастрофических потерь бронетехники и авиации на начальном этапе войны с Германией, мы готовы были брать у американцев едва ли не всё, что летает, ползает по полю боя и стреляет. Даже их дрянные танки, не стоящие доброго слова.
С другой стороны, американцы получили от нас образцы новейших на тот момент танков Т-34 и КВ, которые всесторонне изучили на своих полигонах. Сразу скажу: от удобства этих машин для экипажей они остались не в восторге, но быстро смекнули, что если столь защищённая боевая техника поражается немцами, то им с их лёгкими танками «Стюарт» и средними М-2 и М-3 просто «не светит» при столкновении с немецкими боевыми машинами. У них перед глазами были немецкие средние танки, аналогом которых должен был стать следующая разработка, М-4 «Шерман», но и выводы из защищённости советских боевых машин сделали. Кроме того, мы передали американцам, как союзникам по Антигитлеровской коалиции, технологию производства реактивных снарядов к «Катюшам», чем впоследствии подстегнули развитие их аналогичных систем залпового огня.
