К сожалению, провалилась операция по смене руководства Ирана. Заговорщикам не удалось сразу убить шаха Резу Пехлеви, поэтому многие части иранской армии отказались присягать его юному сыну Абдулу. А потом вмешался русский десант, пришедший на помощь верным шаху войскам в Тегеране. Абдул был арестован, а Реза-шах перед смертью успел объявить преемником более старшего сына Мохамеда.
Одновременно с атаками на наши базы в Ираке русский авиации, перебазированной из Закавказья и Средней Азии в Иран, поддержанные большевиками иракские курды подняли мятеж на севере от Багдада. И, судя по вялым действиям иракского правительства, режим Рашида аль-Гайлани долго не продержится под ударами воинственных курдов. Тем более, в центральных областях Ирана советские дивизии, переброшенные из Туркменистана, не задержались и уже ведут бои с нашими войсками на ирано-иракской границе. Командующим же направлением назначен русский маршал Будённый, в годы Великой войны сражавшийся именно на Багдадском фронте. Именно это назначение говорит о том, что большевики не собираются останавливаться на границе между Ираном и Ираком. А у нас просто нет сухопутных войск, которыми можно остановить натиск русских в этом регионе.
Но всё перечисленное — ещё не катастрофа. Катастрофа — это действия, предпринятые командующим британскими войсками в Индии генералом Уэйвеллом. К сожалению, он сдержал данное им слово расстрелять арестованных и заключённых в Красном Форте руководителей Индийского национального конгресса в случае попытки штурма Форта. Сдержал, несмотря на предупреждения о недопустимости этого шага.
Если до этого то, что происходило в «жемчужине британской короны» можно было назвать ужасным пожаром, способным уничтожить британское присутствие в Индии, то последствия случившегося сравнимо со взрывом самого крупного порохового склада. Если нам и удастся погасить мятеж, то только чрезвычайным напряжением усилий, использованием всех имеющихся в Великобритании войск.
Я вижу единственный выход из складывающейся ситуации в немедленном вступлении в войну против России и Японии Соединённых Штатов Америки. Только это поможет нам устоять против японцев в Юго-Восточной Азии и разгромить большевиков, что является нашей главной целью данной войны. Но, если действовать по дипломатическим каналам, добиться подобного решения от Рузвельта мне не представляется возможным. То, что реально может подтолкнуть кузенов к вступлению в войну, лежит в компетенции Секретной разведывательной службы Его Величества.
22
Капитан госбезопасности Воскобойников, 8 февраля 1942 года
После того, как дивизия генерал-майора Кривошеина отбыла в Киевский особый военный округ, здесь, в Чебаркуле, всё постепенно начало сводиться к рутине. И обучение красноармейцев, и работа по моей линии.
Нет, прежним городу уже не быть никогда. Хотя бы потому, что Чебаркуль теперь — не село, а именно город. Хоть небольшой, но промышленный центр, поскольку строящийся в нём металлургический завод вот-вот начнёт выдавать продукцию — высококачественные стали, которые пойдут на производство оружия для фронта. Город, значительно подросший после того, как на улице Ленина выросло целых два ряда двухэтажных многоквартирных домов для будущих металлургов.
Снизился и уровень секретности вокруг военных лагерей. Это уже не сверхсекретный объект, а просто секретный, поскольку здесь ведётся обучение личного состава пользованию новейшими образцами боевой техники, выпускаемой на наших, уральских заводах. В том числе, сделанных на основе чертежей, привезённых из будущего.
Многое, конечно, по этим чертежам советская промышленность пока воспроизвести не в состоянии из-за неподготовленности технологической базы и низкой квалификации рабочих: увы, и грамотных специалистов, и, чего уж греха таить, ответственности у некоторых работников для этого недостаточно. Но, если сравнить то, что было в лагерях до той памятной ночи, когда меня похитили и отвезли в будущее, и нынешнее положение дел, то это небо и земля. Руководство страны и партии поступило мудро, не бросая неподготовленных бойцов на едва освоенной технике в мясорубку начального этапа войны. Самый мощный натиск врагов отразили кадровые дивизии, снабжённые устаревшими танками, пушками и самолётами. И лишь когда в войсках закончились эти «отрыжки Тухачевского», в бой пошло то, что создавалось уже позже, в 1939 и последующие годы. И люди, обученные обращаться с ним.
Несмотря на снижение уровня секретности, сидеть без дела мне тоже не пришлось. Врагам достаточно быстро стало известно, что именно у нас, в Чебаркуле, происходит обучение всему новому. Вот и поехали по железной дороге мимо нашего городка иностранные шпионы, надеясь, кто рассмотреть в окно поезда, а кто и поселившись в нём или его окрестностях, что-нибудь разнюхать.
Из окна поезда это сделать очень сложно, поскольку для доставки техники и боеприпасов на станции Мисяш проложили дополнительные пути, отделённые от главных целым рядом пакгаузов. И ветку, ведущую непосредственно на полигон. Именно там, в тупике, происходит разгрузка и погрузка всего, что не должны видеть «лишние» глаза. Ну, а каждый новый человек, поселившийся в районе, обязательно изучается моими подчинёнными. Кстати, вовсе не излишняя предосторожность, как оказалось. Но о результатах подобных мероприятий я распространяться не буду: они тоже подпадают под категорию секретных сведений.
До Южного Урала сведения с фронта доходят также, как и до любого уголка страны: по радио либо из газет. И намного реже — с ранеными красноармейцами или очень редкими отпускниками. Среди таких в начале января оказался капитан Дмитрий Новиков, которому после ранения предоставили двухнедельный отпуск.
Как известно, в экипаже Т-55, на котором в составе дивизии прорыва воюет Новиков, целых два красных командира среднего звена — командир танка и механик-водитель. Второй обычно — либо младший лейтенант, либо лейтенант. Ну, а Новиков дослужился до заместителя командира батальона. Но и боевые машины командного состава батальонов ходят в бой и получают повреждения. Вот и получилось, что капитан был ранен осколком мины при восстановлении ходовой части танка. А после выписки из госпиталя трижды орденоносцу разрешили две недели восстанавливать здоровье в кругу семьи, с женой и почти двухгодовалой дочкой, которые не видели его с весны прошлого года.
Разве могли в военных лагерях упустить возможность услышать мнение боевого командира, отличившегося не только в Финской войне, но и в нынешней, Отечественной? А поскольку я прекрасно знаю и Дмитрия, и Инну, его супругу, то не мог упустить возможности тоже прийти на встречу фронтовика с курсантами и инструкторами: к сожалению, мне дорога на фронт закрыта навсегда, а душа за Родину болит.
Да, Новиков и его жена — именно из «тех», бежавших к нам из мрачных 1990-х годов. Люди, очень сильно отличающиеся от нас образом мышления. Но капитан сумел поразить даже меня. После вступительного слова замполита, он вдруг возразил ему.
— Позвольте не согласиться с вами, товарищ полковой комиссар. Вы сказали, что долг каждого бойца и командира Красной Армии — умереть за Родину. На мой взгляд, это неправильно. Долг каждого бойца и командира Красной Армии — сделать так, чтобы умерли враги, вторгшиеся на нашу Родину.
Несколько секунд напряжённого молчания, на протяжении которого политработник побагровел, и зал гарнизонного Дома Культуры взорвался аплодисментами.
А потом Новиков привёл примеры того, как бездумное руководство во время боевых действий приводило к тому, что гибли десятки и даже сотни людей, при этом срывались боевые задачи, поставленные даже тем подразделениям, которые добились успеха.
— Такая гибель за Родину никому не нужна! Именно поэтому я обращаюсь к вам, будущим командирам отделений, взводов, расчётов, экипажей, батарей: действуйте в строгом соответствии с Уставами. Они пишутся кровью тех, кто их не соблюдает, их подчинённых и бойцов соседних подразделений. Каждый бой ведите так, словно от него зависит, быть или не быть нашей Родине. Кто знает, может быть именно так это и есть, ведь даже маленький камешек может вызвать целую лавину.
