Когда пятилитровая кастрюля коньяку опустела, наполнил ее по новой. Колмогоров рассказал бойцам, что при помощи кайла я умею делать не только коньяк, но и чистый спирт. Впечатленные бойцы дружно пообещали, что на выборах проголосуют за мою кандидатуру.

— Такой мэр нам по душе, — приговаривали они, смакуя коньяк, — Про кашу из топора сказку знаем, а про коньяк из кайла впервые слышим.

— А конкурента твоего прищучим, — пообещал Коновалов, — Раскрутим по полной. Поедет на Урал лес валить до конца жизни.

Засиделись затемно. Я давно отпустил Малого домой, а мы все сидели при свете звезд, глядя на огонь и слушая незатейливые солдатские шутки и поздравления. Я в третий раз наполнил кастрюлю и поднялся с тесаного бревна. Кармина тоже встала.

— Заскучал, Вик?

— Нет, все в порядке. Хочу походить немного.

— Я с тобой.

Мы с Карминой отошли от костра, она уцепилась за мою руку.

— Вик, после света костра здесь полная темень. Вообще ничего не вижу. Ты видишь?

— Вижу.

— Тогда отведи меня в домик. Колмогоров выделил нам для ночлега восьмой номер.

Мы прошли по дорожке до домика с восьмым номером. Ключ был оставлен прямо в замочной скважине. На базе спецназа никто не боялся воров. Возможность запереться нужна была только для ощущения приватности.

Кармина открыла дверь и включила свет. Домик был небольшой, но очень уютный и имел все необходимое: кухонька, санузел с душем, спальня, — райский уголок для любителя тихой, спокойной, комфортной жизни. Жить в таком домике с красивой, умной, любящей тебя женщиной — мечта для многих.

— Ты чего задумался?

— Так. Замечтался.

— Пошли в душ, мечтатель.

— Вместе?

— Конечно, вместе… спинку мне потрешь…

Мы порезвились в душе, потом переместились в спальню. А потом просто лежали на мягкой кровати, стоящей у открытого окна, и слушали доносящиеся с поляны голоса. Кармина выпила не намного больше моего, я замечал, что она тоже пропускала многие тосты, но уснула первой, и на утро раньше меня проснулась, отправившись на кухню варить кофе и жарить яичницу.

После завтрака вышли из домика и дошли до полянки, где вчера шла гульба. Полянка была прибрана, мусора никакого не валялось. И не скажешь, что здесь всю ночь бухала толпа спецназовцев. Вот что значит воинская дисциплина. Ободренный увиденным, я направился к зданию командования. Напрасно боялся застать на утро всех пьяными. На плацу шло построение. Бойцы имели вид сильно помятый, но старались держаться молодцом.

Капитан Коновалов был почти свеж, во всяком случае тщательно выбрит и благоухал терпким одеколоном, забивающим перегарный выхлоп.

— Пять минут, и грузимся в автобус, — сообщил он сухо, — Ждем отмашку от полковника.

— Капитан, давай-ка я тебя подлечу, — предложил я.

— Нет, Вик, спасибо. Сегодня уже ни капли.

— Ты не так понял. Я могу вывести из тебя алкоголь и ацетальдегид.

— Ацеталь… что? Вик, ты откуда такие слова знаешь? Рубишь в химии?

— Не, нахватался у своего прораба. Он в этом большой спец. Ацетальдегид — токсичный продукт распада спирта. CH3CHO.

— Серьезно?

— Вполне, — активировав кайло, удалил из капитанского организма токсины и остатки спирта, — Ну как?

— Так намного лучше, — прислушавшись к своему самочувствию, произнес Коновалов, — Вик, не в службу, а в дружбу…

— Да вообще не вопрос, — я правильно истолковал пожелание капитана и прошелся вдоль строя, проделав ту же процедуру со всем личным составом. Лица бойцов утратили землистый вид и заметно порозовели.

Из здания вышел полковник Колмогоров, который тоже был избавлен от последствий вчерашнего празднования.

— Вик, ты прям кудесник, — восхитился он, — Отныне ты почетный гость на всех наших мероприятиях… и это не обсуждается.

— Как с КрымЭкологией? — спросил я, воспользовавшись хорошим настроем Колмогорова, — Есть подвижки?

— Командование только что дало добро на обыск. Сейчас высылаю группу. Ты тоже поедешь?

— Само собой.

— Не сомневался, — усмехнулся Колмогоров, — Малинославского прихватим, тебе прямая дорога в мэры.

Подъехал автобус без боковых стекол, в который загрузился почти целый взвод. Даже на Соломона Колмогоров отправлял отряд поменьше, по всей видимости командование дало ему полный карт-бланш. Мне снова досталось место за спиной водителя. Кармина села рядом со мной, только на этот раз не взяла с собой карабин. Ну, надеюсь на этот раз карабин не понадобится.

К базе КрымЭкологии подъехали перед самым началом рабочего дня. Водители пришли забирать со стоянки грузовики, готовясь разъезжаться по маршрутам, уехать еще никто не успел.

Вчерашних клоунов на КПП по понятным причинам не было, видимо, отсыпаются. Ордер на обыск был предъявлен их сменщикам. Нас пропустили на территорию без каких бы то ни было препятствий.

— Давай, Вик, веди, — распорядился Коновалов, — Ты здесь ориентируешься.

Я сразу повел спецназовцев к ангару, дверь которого оказалась закрыта на замок.

— Вот здесь они бочки перекрашивают, — сообщил я, — Чувствуете, краской воняет?

— Чувствую, — ответил капитан и бросил одному из бойцов, — Ключника найди, пусть дверь откроет.

Боец скрылся в здании администрации и через несколько минут привел завхоза. Завхоз пытался упираться, мотивируя тем, что без приказа директора пустить нас в ангар не может.

— Почему краской пахнет? — строго спросил капитан.

— Красили, — пожав плечами, ответил завхоз, — Что в этом такого?

— Либо открываешь, либо мы ломаем замок, плюс укажем в рапорте, что ты препятствовал обыску, — кратко разъяснил ему Коновалов.

Завхоз перестал ломаться и отпер дверь.

— Пожалуйста, заходите.

Из открытой двери краской запахло сильнее, но я сразу сообразил, что здесь что-то не так. В ангаре появились две свежевыкрашенные уличные скамейки, которых вчера здесь не было. Две бочки тоже были, но не крашеные и явно старые со следами ржавчины.

— Что в бочках? — спросил капитан.

— В этой уксус, а в этой сода, — ответил завхоз, — Вот же, бумажки приклеены.

Я уже понял, что экологов кто-то предупредил, и они за ночь успели подготовиться. Нашли где-то настоящие уксус и соду, а еще скамейки притащили и выкрасили, чтобы обосновать этим запах и накапанные на пол капли краски. Для очистки совести я все же активировал анализатор, проверив содержимое бочек: первое вещество имело формулу NaHCO3, — гидрокарбонат натрия, второе: CH3COOH, — почти тот самый ацетальдегид, что я выводил из бойцов, с небольшим отличием.

— Сода и уксусная кислота, — констатировал я, — Мы опоздали, господа хорошие.

Прежде, чем покинуть базу, обыскали грузовик, на котором ездил Борька, и просмотрели журнал. В грузовике ничего не нашли, а в журнале появилась запись о том, что грузовик Борька загнал на базу самолично в шестом часу вечера.

Все остальные водители явно были проинструктированы. Отвечали односложно, мол, мы возим, а что возим, понятия не имеем. Нам за любопытство не платят.

Изъятия документации тоже не вышло. Директор КрымЭкологии на хрустальном глазу сообщил, что все документы отправлены в Симферополь на плановую аудиторскую проверку. Жесткие диски компьютеров «нечаянно» отформатировались в результате ночного скачка напряжения. Все улики подчищены, комар носа не подточит.

Конечно, велико искушение обвинить спецназовцев или даже лично Колмогорова. Если бы не ждали до утра, поймали бы руководство КрымЭкологии с поличным. Очевидно, кто-то слил информацию и дал время, чтобы прибрать весь компромат. Но я сомневаюсь, что это был Колмогоров, свой день рождения он не подстроил.

Скорее поверю, что слив ушел с верхней инстанции. Полковник ждал разрешение и получил его только на утро. Там во властных коридорах совсем несложно шепнуть кому-то на ушко, чтобы инфа быстро дошла до интересанта. Бенджи предупреждал, что КрымЭкология курируется лично губернатором. У губернатора наверняка хватает своих ушей, в том числе и в силовых ведомствах.