Мы с Арнольдычем шли немного поодаль, не путаясь под ногами у взвода охранения в зимних камуфляжах.

— Чего они все в белом? — спросил я, — Нет подходящего камуфляжа?

— Я же говорю, действовали экспромтом. Император экспромт уважает, но командиры бойцов переодеть не успели. Похоже, последуют оргвыводы.

Великий князь Василий Николаевич пересек площадь и подошёл к зданию, стоящему напротив здания депутатских собраний.

— Куда мы идем? — спросил я.

— Очевидно, в резиденцию губернатора, — ответил Арнольдыч.

Остановившись у красивой резной двери резиденции, Василий пятый обернулся к нам.

— Последний раз заходил в это здание лет сорок назад, — поведал он, — Сколько же мне было тогда?… лет двенадцать, наверно…

Минут через двадцать я был удостоен аудиенции с императором в гостином зале губернаторской резиденции. Великий князь по-хозяйски расположился на диванчике, закинув ногу на ногу. Судя по его расслабленной позе, можно было предположить, что настроение у него благодушное.

Арнольдыч завел меня и удалился, оставив с императором с глазу на глаз.

— Значит, ты и есть тот самый Вик Бережнов, — Василий пятый смерил меня взглядом, — Наслышан. И примерно так тебя представлял. Классический зерг, если можно так выразиться.

Поскольку меня ни о чем пока не спросили, я решил рта не раскрывать. Когда спросят, тогда и отвечу. Император, похоже, считал мой настрой.

— Как тебе резиденция? — он повел рукой в широком жесте, как бы охватывая все здание.

— Дорого-богато, — ответил я.

— А тебя роскошь не прельщает?

— Совсем не прельщает, — снова ответил я коротко, но все же решился добавить, — Понты — не мой конек.

— Понты, — повторил император с усмешкой, — Но надо привыкать. Мне нужен толковый губернатор. Не вор, не мошенник, не лизоблюд. Справишься?

— Может, и справлюсь, — пожал я плечами.

— Обязательно нужно справиться. Крым — наш фасад, по Крыму судят о России. А нам пора показать себя миру.

— Ваше величество…

— Можно просто Василий Николаевич.

— Василий Николаевич, а правда, что в Москве люди живут? — только задав этот вопрос, сообразил, насколько по-идиотски он звучит.

— Везде живут. Континентальная Россия насчитывает около семидесяти миллионов человек. Особенно активно заселяется Зауралье и Западная Сибирь.

— Так это даже больше, чем в Крыму.

— Так и есть. Сто лет назад в Крым перебрались не все. Большая агломерация осталась в низовьях Волги. Было тяжко, но люди выжили. А потом климат постепенно стал теплеть.

— В этом году в Крыму лето жаркое.

— Не только в Крыму. В этом году Енисей возле Дудинки вскрылся в мае. Такого даже до инопланетян не было. Думаю, провести лето в Красноярске.

— Василий Николаевич, а как же бритиша с японцами? Они разве не в курсе, что в России климат изменился?

— О чем-то знают, о чем-то догадываются. Тут, видишь, какая штука. После инопланетян полюса сместились. Северный полюс на нас надвинулся. А теперь идет обратный процесс. Северный полюс снова отодвинулся и продолжает отодвигаться. Так что на Аляске и в Канаде наоборот зимы становятся холоднее. И если судить по северо-американскому континенту, то никакого потепления не происходит.

— Теперь понял. Они судят по Аляске, — сделал я вывод, прикинув, что спутников в этом мире нет, как и ледоколов, способных ходить через льды.

— Северная Европа по-прежнему во льдах, как и Дальний Восток, — пояснил император, — А до середины континента еще смоги добраться. Вот мы и присматриваем, чтобы никто не добрался.

Я вспомнил бойцов в белом камуфляже и мысленно согласился. Наверное, эти парни и присматривают, чтобы ни одна экспедиция вглубь Евразии не добралась.

— Рано или поздно они докопаются до правды и захотят наложить лапу на наши ресурсы, — все же выразил я политическое опасение.

— Конечно захотят, — согласился император, — Но первым делом они схлестнутся за Крым. Крым стратегически важен как морской перекрёсток. Ты, Вик, нарушил равновесие, которое длилось почти сто лет.

— Я?

— Да. Это было многогранное равновесие не только между японцами и британцами, но и между Рокфеллерами и Ротшильдами.

— Да ладно. Не трогал я ни Рокфеллеров, ни Ротшильдов.

Император рассмеялся.

— Ты сам только что признался, что угробил сервер самого крупного частного банка Крыма.

— Готов понести наказание.

Великий князь перестал смеяться и посмотрел на меня с суровым прищуром. Он уже собирался что-то сказать, но не успел, потому что в зал заглянул Арнольдыч, вернее, полковник тайной службы Арнольдыч.

— Василий Николаевич, ваша дочь явилась на аудиенцию, — доложил он.

— Пусть заходит, — распорядился император.

В зал вошла Кармина.

Я тупил непозволительно долго и отдуплился только когда они обнялись.

— Как ты выросла! Совсем взрослая стала, — Василий Николаевич отстранил ее от себя, чтобы получше рассмотреть, — Вылитая мать… сколько мы с тобой не виделись? Лет пять?

— Семь.

— Да, точно семь.

У меня едва глаз не задёргался. Оказывается, кувыркался в постели с дочерью императора.

— А мы вот обсуждаем с Виком Бережновым его наказание, — как бы в шутку поделился с Карминой император.

— За что же его наказывать?

— А он затопил Ротшильдовский банк, — сообщил император.

— Отец, Вик действовал с санкции контрразведки, — тут же взялась Кармина меня отмазывать, — Мы никак не могли подступиться к банку легальными методами. Пришлось осуществить диверсионную операцию. Вся ответственность лежит на мне. Вик — всего лишь исполнитель.

— Даже так? — великий князь посмотрел на свою дочь оценивающе, словно узнал о ней то, чего раньше не знал, — Ну тогда все претензии с Вика Бережнова сняты… ну что вы оба стоите как истуканы, присаживайтесь.

Василий Николаевич первым уселся на диван. Мы с Карминой присели в стоящие напротив кресла. Улучив момент, она метнула в меня многозначительный взгляд, мол, видишь, Вик, в очередной раз мне пришлось вытаскивать из огня твой подгорающий зад.

— Василий Николаевич, разрешите вопрос.

— Спрашивай, Вик.

— Я все-таки не понял. Почему японцы и британцы должны схлестнуться за Крым? Они тут десятилетиями мусор вываливали и будут вываливать дальше.

— В том и дело, Вик. Больше они вываливать сюда ничего не будут. Столетний договор истёк. Продлевать мы его не будем.

Однако устами великого князя надо бы мед пить. Вот только у меня большие сомнения, что японцы и бритиша начнут драться друг с другом из-за Крымского побережья. Как бы они не напали на нас независимо друг от друга. Сто лет они здесь друг друга терпели, еще пару недель потерпят, пока будут ровнять наше побережье из своих крупнокалиберных корабельных пушек.

Пока раздумывал, как задать ему вопрос потактичней, снова заглянул Арноль… полковник Арнольдыч.

— Василий Николаевич, ваша дочь явилась на аудиенцию, — доложил он.

— Пусть заходит, — распорядился император.

Первой мыслью было, что у меня случился острый приступ дежавю. Этими же фразами они обменялись друг с другом две минуты назад. При этом дочь как бы уже зашла и сидит в кресле слева от меня.

В зал вошла Аврора. Я припомнил, что в психологии мое состояние называется «когнитивный диссонанс». Что это такое, я слабо понимаю, но могу с уверенностью сказать, что мой когнитивный диссонанс чистопробный, ярковыраженный… переходящий во фрустрацию, что бы это ни значило. Одним словом, мой разум отказался от попыток что-либо понимать.

Аврора не стала кидаться императору на шею, видимо, разлука с ним была не такой долгой как у Кармины, что не удивительно, учитывая ее частые поездки «на север». Сдержанно поздоровавшись с отцом, она увидела Кармину и слегка нахмурилась, по всей видимости, не ожидала увидеть ее на приеме у императора. Сама Кармина отреагировала более бурно. Ее когнитивный диссонанс был ничуть не хуже моего.

— Что же вы не узнали друг друга, дочери мои дорогие? — воскликнул император.