— Шеф, я вам завтрак принесла, — доложила она, прищелкнув по-военному каблучками.

— Спасибо… Ксюша Витальевна, но боюсь присутствие в моей спальне для вас небезопасно. Вчера император предложил мне в жены на выбор сразу двух дочерей, обе находятся в этом здании и обе дамы резкие, имеют майорские звания в спецслужбах.

По-мышиному пискнув, Ксюша Витальевна поставила поднос на столик и выбежала за дверь.

Я решил, что еще не настолько обаристократился, чтобы завтракать булочками, не вставая с постели. Встал, умылся и привел себя в порядок. Моя одежда, доставленная Малым, висела на спинке стула в спальне и, по-моему, даже была выглажена. Кто ее отутюжил, занес и развесил, для меня осталось загадкой.

Кофе так и не попил, потому что остывший кофе стал невкусным. Спустился с третьего этажа на первый в обеденный зал, где обнаружил Аристотеля, дядю Гришу и Аврору с Карминой.

— А где же Василий Николаевич? — поинтересовался я.

— Отбыл на материк еще ночью, — ответила Аврора, — Вик, садись завтракать.

Однако и теперь попить кофе нормально не вышло. Сперва позвонил Минамото, сообщивший, что японская сторона подтверждает приверженность курса на мирные договорённости, а так же готова начать переговоры по условиям выгрузки мусора на Крымское побережье.

Не успел я порадоваться хорошему началу дня, как позвонил Кайман и в свою очередь также заявил о готовности к переговорам. И вот тут я напрягся, потому что любому школьнику, мало-мальски знающему историю, известно, что если янки с такой легкостью соглашаются на переговоры, значит готовят внезапный удар в спину.

Опасения были подтверждены следующим телефонным звонком. Командир артиллерийского берегового дивизиона доложил, что к нашему побережью движется британский военный флот. Я велел готовиться к отражению атаки с моря.

— Вик, у тебя кофе остывает, — заметила Аврора, когда я убрал трубку в карман.

— Боюсь, пока не до кофе. Бритиша решили не давать времени на развёртывание наших сил и ударить сразу… мне надо ехать в город.

Аврора и Кармина, не спрашивая моего мнения, тоже засобирались. Втроем мы сели в машину Малого, который в отличие от нас успел позавтракать и присутствовал на рабочем месте, то есть за баранкой.

— Куда?

— В город.

Малой завёл двигатель и погнал машину по утреннему Симферополю. Ночь не принесла прохлады, но хотя бы дневное пекло еще не наступило. Я открыл окошко.

— Вик, кофе будешь? — Аврора протянула мне с заднего сидения термос.

— Как мило, — прокомментировала Кармина, — Успела запастись кофе.

Я в очередной раз отметил ее дружелюбный настрой в отношении Авроры. Налив кофе в колпачок-стаканчик, галантно протянул его Кармине. Кармина взяла, благодарно кивнув. Определенно они сблизились и перестали меня делить… по крайней мере при мне.

К началу военных действий мы все-таки опоздали. Еще на подъезде к городу услышал звуки канонады. Но уже через несколько минут грохот выстрелов внезапно смолк. Я достал мобилу и набрал номер командующего артиллерией. Он принял звонок после третьего гудка.

— Командующий береговой охраны на связи, — услышал я бодрый голос.

— Как обстановка? — нервно спросил я.

— Бритиша не знали, что мы успели развернуться, — доложил командующий, — Хотели нас покошмарить, но получили по зубам.

— Вы их потопили? — уточнил я с надеждой в голосе.

— Не потопили, но пробоин наделали. Они отошли в открытое море.

— Где вы находитесь?

— Лично я нахожусь на маяке.

Я сбросил звонок и велел Малому ехать к маяку.

Через десять минут мы подъехали к берегу и поднялись на маяк, на площадке которого командующий обозревал горизонт в подзорную трубу.

— Как думаете, они больше не сунутся? — задал я по всей видимости дилетантский вопрос.

— Сунутся, конечно, — ответил командующий, не отнимая подзорной трубы от глаза, — Сейчас флагмана подгонят и будут лупить по нам из главного калибра с безопасного расстояния.

— Вы так говорите, как будто это какая-то мелочь.

— Не мелочь, конечно, — командир все-таки опустил трубу и повернулся ко мне, — Но хотя бы не из всех стволов будут лупить.

— И чего они добиваются? Военная цель какая?

— Да какая тут военная цель? — удивился командир, — Я же говорю, покошмарить хотят.

— Понятно. Надеются улучшить свои переговорные позиции, — сообразил я, — Расскажите подробности.

Командир рассказал, что рано утром около пяти часов причалил британский транспортник, и поначалу все было тихо-мирно. Бритиша вежливо улыбались и грузили в транспортник своих погранцов. Старались забрать все, что могли. Аппаратуру, оборудование, даже свои любимые джипы.

То, что загрузить не могли, портили. Разбили свои грузовики, поколотили утварь и бытовую электронику. Лишь бы нам ничего ценного не оставить. Командир велел своим парням вандализму не препятствовать. Бритиша были в своем праве.

— Транспортник забрал все, что мог, и отошел от берега. И когда он скрылся, начали подтягиваться боевые посудины. Я сразу позвонил вам. Вы приказали готовиться к бою, — закончил рассказ командир, — Вы знали планы бритишей?

— Я не знал планов бритишей, но я знаю самих бритишей, — пояснил я.

— А-а, понятно, — протянул командир, посмотрев на меня с уважением, — Мы их ждали с заряженными пушками. Как только они начали стрелять, сразу открыли ответный огонь.

— Вы молодцы, — похвалил я, — Оперативно срабо…

Конец фразы потонул в грохоте выстрела. Бритиша шмальнули из главного калибра. Какая-то береговая постройка разлетелась в щепки. Я согласился с командиром, что никакого военного смысла в этой стрельбе нет. Стреляют издалека по берегу, который преимущественно представляет собою мусорку.

Единственное, чего добиваются бритиша, — это действуют на нервы. Они раздолбали пару заваленных мусором складов Крымского химкомбината, и я сомневаюсь, что ценность складов вместе с содержимым превышает стоимость потраченного боеприпаса. Если они думают, что таким образом сделают меня сговорчивей при обсуждении нового «мусорного договора», то они сильно ошибаются.

Бритиша, видимо, и сами понимали мизерность причиненного ущерба, и решили сменить цель, ударили по строящемуся дому. Вот это уже неприятно. Дома мы, конечно, отстроим заново, но сам факт меня злит. А следующим выстрелом бабахнули по жилому дому, уже построенному. Тому самому, в котором я получил квартиру.

Мне плевать на квартиру. Я без квартиры проживу, но в доме могли находиться жильцы. Там живые люди могут быть! Вот этого я стерпеть не смог.

— Командир, у вас совсем ничего нет, что способно ударить в ответ?

— Они мазуты хитрожопые, — зло ответил командир, — Знают, что моя гаубица стреляет максимум на восемнадцать километров, поставили свой линкор в девятнадцати кэмэ от берега.

— Вик, — Кармина положила руку мне на плечо, — Моя способность дает плюс десять к дальности.

— Плюс десять чего?

— Процентов.

— Так нам этого как раз хватит… командир, где у вас ближайшая гаубица?

Артиллерист ничего не понял, но отвел нас к орудию, замаскированному рядом с маяком.

— Расчехлять? — спросил приставленный к орудию боец.

— Расчехляй, — потребовал я, — И заряжай.

— Не дострелим, — предупредил боец, вопросительно поглядев на командира.

— Заряди и отойди, — велела Кармина. Ее взгляд стал пугающе нечеловеческим и механическим, словно глазок видеокамеры с программным наведением резкости.

Ничего больше не сказав, боец загнал в гаубичный ствол снаряд и отошел. Кармина прильнула глазом к окуляру и начала крутить ручки наведения ствола на цель.

— Аврора, звезда моя путеводная, давай наводку, — попросила Кармина вкрадчивым голосом.

— Готово, — отчиталась Аврора.

— Приготовиться, — требовательно прозвучал голос Кармины, и стрелок с командиром заранее зажали уши руками, а затем сама себе скомандовала, — Огонь!

Не знал, что выстрел из пушки такой громкий. Реально, как будто по ушам шарахнули двумя чугунными барабанами. Я оглох, но не ослеп. Увидел, как в борту британского линкора чуть выше ватерлинии пыхнуло от снарядного разрыва.