Насилие в дельте

Наиболее остро последствия этой тяжелой болезни проявлялись в дельте Нигера. Дельта представляет собой большую заболоченную долину, образованную одной из крупнейших в Африке рекой Нигер в месте ее впадения в Гвинейский залив. Именно в дельте добывается бoльшая часть нигерийской нефти, и именно здесь региональные и местные политики перекачивают на свои банковские счета значительную долю нефтяных доходов. Недаром должность губернатора одного из входящих в регион дельты штатов пользуется огромной популярностью – это прямой путь к богатству.

Официально всего 13 % дохода от экспорта нефти идет на поддержание сообществ, проживающих на месторождении. Ветхая инфраструктура и поголовная нищета вкупе с высокой плотностью населения порождают враждебное отношение как к нефтяной промышленности, которая не имеет слова в вопросе распределения средств между федеральным правительством и правительствами штатов, так и к правительствам всех уровней. Кроме того, в результате безответственной разработки месторождений в 1960-е и 1970-е гг. регион находится на грани экологической катастрофы.

В дельте периодически происходят вспышки насилия. При наличии 40 этнических групп регион всегда представлял собой тлеющий очаг конфликтов. Но в первое десятилетие нового столетия эти конфликты приобрели более организованную и кровопролитную форму. Так называемый «бункеринг» – нелегальная откачка нефти из лабиринта трубопроводов, по которым нефть доставляется на баржи и далее на мировой рынок – превратился в очень прибыльный и крайне жестокий бизнес. Банды вооруженных молодых людей постоянно нападают на нефтепромыслы, чтобы добыть деньги и оказать давление на компании и местные органы власти. Между соперничающими бандами идут войны, подогреваемые наркотиками, алкоголем, демоническими инициациями и религиозными предрассудками.

В преддверии выборов 2003 г. местные политики по сложившейся традиции начали активно опекать различные вооруженные группировки, чтобы проложить себе путь к победе на волне насилия и получить средства на избирательную кампанию за счет краденой нефти. В марте 2003 г. банды атаковали ряд нефтепромыслов в дельте Нигера. Нефтяные компании эвакуировали персонал, в результате чего суточная добыча нефти в Нигерии сократилась более чем на треть – на 800 000 баррелей в день.

После выборов 2003 г. криминальные группы уже самостоятельно принялись закупать оружие и постепенно превратились во внушительную силу. Они продолжали воровать нефть – по некоторым оценкам, из трубопроводов откачивалось более 10 % общего объема добываемой в Нигерии нефти (в 2010 г. стоимость украденной нефти составила более $5 млрд), – привлекая к этому бывших работников нефтепромыслов, коррумпированных чиновников, международную сеть нефтяных контрабандистов и обосновавшихся в Гвинейском заливе пиратов. Кражи и саботаж приводили к постоянным утечкам нефти, загрязнявшим дельту Нигера. К концу 2003 г. насилие достигло такого размаха, что во внутреннем отчете одной из ведущих нефтяных компаний говорилось об «ухудшении ситуации в регионе вследствие усиления политэкономии войны» и «растущей криминализации конфликтов в дельте Нигера».

В свою очередь, средства от продажи ворованной нефти позволили лидерам группировок увеличить свои арсеналы, закупить более смертоносное оружие и, по словам одного наблюдателя, «вывести преступную деятельность группировок на новый уровень». Как сказал главарь одной из известных банд, «мы находимся очень близко к международным водам, поэтому нам легко получить оружие».

Сети скважин и трубопроводов для сбора нефти тянутся через болота, мангровые заросли и мелководье дельты, испещренной ручьями и протоками, – такой ландшафт обеспечивает хорошее укрытие и возможность быстро перемещаться на скоростных моторных лодках с пулеметами. Это густонаселенная область с очень высоким уровнем рождаемости и вопиющей бедностью. Неравенство порождает гнев и негодование, на которых и держатся вооруженные группировки.

В сентябре 2004 г. лидер одной из повстанческих бригад, называющий себя почитателем Усамы бен Ладена и защитником своего народа, заявил, что этническая группа иджо хочет отделиться и создать собственное государство, в противном случае она начнет «тотальную войну» против Нигерии. В ответ на эту угрозу «цена на нефть впервые подскочила выше $50 за баррель»9.

Президенту Обасанджо нужно было решать проблему. Он вызвал лидеров двух наиболее воинственных группировок в столицу страны Абуджу, где встретился с ними в своем кабинете и подписал мирное соглашение. Но перемирие длилось недолго. В середине 2005 г. дельту вновь захлестнула волна насилия и криминальных войн.

Парни

В январе 2006 г. с нефтяной платформы на мелководье в дельте Нигера было похищено четверо иностранных рабочих, затем вооруженные боевики на моторных лодках атаковали другой нефтепромысловый объект в дельте, где убили 22 человека, подожгли здания и серьезно повредили оборудование для управления подачей нефти.

Ответственность за эти нападения взяла на себя ранее неизвестная группа – Движение за освобождение дельты Нигера (в английской аббревиатуре MEND). MEND заявила, что она стремится получить «контроль над ресурсами, чтобы улучшить жизнь наших людей». Призвав под ружье несколько тысяч боевиков, MEND предупредила, что развяжет войну, которая «отбросит Нигерию на 15 лет назад и приведет к бесчисленным жертвам», и что намерена «полностью лишить нигерийское правительство возможности экспортировать нефть»10.

Через несколько дней после атак в январе 2006 г. в заснеженной деревушке Давос в Швейцарских Альпах на Всемирном экономическом форуме президент Нигерии Олусегун Обасанджо провел в зале для семинаров встречу, чтобы обсудить экономические перспективы страны. Двое участников встречи, венчурный капиталист из Кремниевой долины и всемирно известный предприниматель из Великобритании, настоятельно рекомендовали Обасанджо отойти от нефти и последовать примеру Бразилии, начав широкомасштабное выращивание сахарного тростника для производства этанола. Ошеломленный Обасанджо, президент одного из крупнейших мировых экспортеров нефти, с притворным энтузиазмом кивал головой и обещал серьезно обдумать эту идею.

К концу встречи, когда Обасанджо уже собирался уезжать, его спросили о недавних атаках боевиков на нефтепромысловые объекты в Нигерии.

Поводов для серьезного беспокойства нет, уверенно заявил Обасанджо. «Парни», как он их назвал, будут взяты под контроль.

Но на сей раз «Парни» не собирались сотрудничать. Нападения в январе 2006 г. стали только началом волны кровавого запугивания, похищений и убийств. Насилие в Нигерии превратилось в один из ключевых факторов на мировом нефтяном рынке. «Баланс спроса и предложения на мировом рынке нефти стал настолько неустойчивым, – предостерегал в июне 2006 г. глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен, – что даже малейшие потрясения, такие как саботаж или локальные конфликты, оказывают значительное влияние на цены». Заросшие манговыми лесами болота и запутанная сеть ручьев и протоков создавали идеальные условия для боевых вылазок MEND, «Бригады мучеников» и им подобных, позволяя внезапно атаковать и затем бесследно исчезать в джунглях, что они и делали безнаказанно. Вскоре после президентских выборов 2007 г. одна из банд ночью дотла сожгла семейный дом нового вице-президента Нигерии (в настоящее время ее президента) Гудлака Джонатана. Это было одновременно демонстрацией силы и предостережением11.

Постоянные нападения на нефтепромысловые объекты, убийства и похищения сотрудников вынуждали международные нефтяные компании периодически эвакуировать персонал, останавливать производственные установки и объявлять форс-мажорное прекращение поставок. Без физической безопасности нефть течь не могла. В некоторые периоды добыча сокращалась более чем на миллион баррелей в день (40 % общего объема производства Нигерии), которые не попадали на мировой рынок. Дефицит играл ключевую роль в повышении цен. Разумеется, эта ситуация негативно отражалась на США, для которых Нигерия стала третьим по величине поставщиком нефти.