Вместо этого растерял те немногие уцелевшие органы, что остались после выстрела.

— Мерзкие вонючие ксеносы, что попрали нашу прекрасную и милосердную Свободу, – на глазах Кимаена, Альтман резким движением оторвал жуку голову. Треугольная башка хака в его руках казалась довольно посредственным трофеем, – всего лишь очередная зараза на просторах галактики и нашей великой Республики. Одной больше, одной меньше... Все они считают себя выше других. Выше человека и дарованного ему права выбирать. Выше дара Демократии. Все эти работорговцы, такие смелые, лощенные, со своими умными речами, но по итогу...

Покрутив голову в руках, Альтман в презрением взглянул в пустые глаза насекомого и в этот момент Кимаен непроизвольно сжал винтовку в руках крепче, чуть хмуря бровя под защитными очками.

— По итогу, от них всех остаётся точно такая же куча дерьма, как и от остальных.

Сжав черепушку обеими руками, лидер Адского Десанта приложил толику усилий и голова в его руках лопнула, как переспелый фрукт, обдавая наёмника новой порцией внутренностей, на что последний даже не поморщился.

— Так что оставь свои пафосные слова, полубог, – последнее слово Десантник выделил с особой насмешкой, от которой у бывалого калишца свело зубы, – если хочешь меня в чём-то убедить, что-то доказать... Вперёд.

Указав рукой в проход, в конце которого виднелся вполне себе нормальный, электрический свет, Альтман недобро усмехнулся, напрягшись и ссутулившись, словно гончая перед броском. Десантник бережно и ласково огладил пистолет, проверяя последний магазин, полный тяжёлых бронебойных пуль.

Повторив процедуру со своей винтовкой, Кимаен не долго думая передал наёмнику трофейный бластер, после чего уверенно пошёл вперёд, проклиная свою гордость...мысленно.

— Ты же понимаешь, что там нас может ждать что угодно, – Альтман шёл рядом, радостно и безумно улыбаясь, как злой ребёнок, предвкушающий издевательство над теми, кто не сможет дать сдачи, – матка хаков, их кладки или...

— Или те, кто за ними стоит. – Сосредоточенно кивнув, Десантник на миг повернул голову в его сторону. – Я уже чую мерзкий смрад этой арканийской мрази...

— Нас всего двое против нескольких миллионов. – Сделал Кимаен послденюю попытку убедить безумца не идти в последний бой, но...

— Значит у них нет ни одного шанса!

— АХА-ХА-ХА-ХА! – Запрыгнув на шею огромной твари, в которой лишь отчасти проскакивали отголоски внешности хака, на глазах Кимаена, радостный и окончательно съехавший с катушек Альтман – всаживал остатки тибаны в голову этого странного существа. Наплевав на окружение, на опасность и на бегущих к нему врагов. С безумным смехом Десантник вдавливал палец в курок, чуть ли не раскаляя бедный карабин и погружая его всё глубже в морду огромной твари с множеством лишних рук-лезвий, когтистых лап и прочих отростков, которые никак не останавливались, лишь сильнее провоцируя Десантника продолжать. – СВЯТАЯ СВОБОДА!

Отклонив выпад очередного богомола, Кимаен позволил инерции взять своё и раскрутившись, со всего размаху всадил приклад в голову жука, оставляя на черепе солидную вмятину, но толком рассмотреть её калишец не успевал.

Следом за первым на него навалился ещё один монстр, а за ним ещё и ещё. Твари шли бесконечным потоком, мешая друг другу, застревая в проходах, сходя с ума от своей ярости и жажды крови, тем самым даря им последние спасительные минуты, что растянут предсмертную агонию чуть дольше.

Припав на колено, выставляя перед собой винтовку, как копьё, Кимаен насадил особо крупную тварь на самодельный штык, как на рогатину, после чего с легким сожалением разрядил последний патрон в тварь, ещё двигающуюся после прямого попадания в грудь.

Сплюнув на землю, давно потеряв обёрнутый вокруг головы платок, калишец рывком стянул с лица потрескавшуюся маску. Один из удачных выпадов противника чуть не лишил его головы... Благо этот ловкий и сильный враг сейчас безрезультатно пытался отбиться от сидящего у него на плечах Десантника, с остервенением уже тупо вколачивающего винтовку в голову странного, но очень опасного существа.

Сделав пару глубоких вдохов, столь короткий и первой за долгое время у него была передышка, Кимаен с остервенением вновь сорвался в бой, теперь орудия лишь винтовкой, как копьём, изредка следуя примеру Альтмана и отрезая от врагов новое оружие, которого под ногами было в избытке.

Но подобное не могло продолжаться долго. Как бы они не были хорошо. Как бы холодный разум с мастерством и чуть ли не животная ярость и такое же неописуемый опыт республиканского пса не были хороши... Они проигрывали.

Сперва царапины. Потом удачный толчок, чтобы выбить из положения и сбить ритм. Первый пропущенный удар. Плотно сжатые зубы, сквозь которые сыплются проклятья на души врагов и их вонючих предков.

Алая кровь смешивается с зелёной и быстро растворяется в потоке гадости, что стекает с туш насекомых. Кости хрустят всё чаще, всё чаще приходиться отступать...

Кимаен признал. Это конец. Десятки коридоров, ведущих в огромный зал-пещеру-лабораторию, были забиты тварями. Он слышал их клёкот, их предвкушающее чавканье и щёлчки хелицеров, топот десятков тысяч ног, в едином порыве несущихся сюда и пытающихся добраться до них быстрее сородичей.

Полубог... Обернулся по сторонам. Прижимая рану на боку, чувствуя, как с каждой каплей крови жизнь покидает его, Кимаен не видел выхода, а потому из последних сил добрался до ближайшего камня, усаживаясь на него и пустыми глазами смотря на окончание битвы.

Битвы между стихией и человеком.

Альтман уже не говорил, лишь громко хохотал поминая свою проклятую демократию, свободу или Республику. Чёртов психопат уже давно смирился со своей смертью и сейчас с наслаждением прыгал в её объятья, с радостью врываясь в толпы врагов чуть ли не в рукопашную.

Его броня держалась на честном слове, а сквозь многочисленные щели на землю щедро стекала кровь и лишь стимуляторы и остатки бакты держали его на ногах и в сознании.

Организм Десантника работал на износ, даря его последние желанные мгновения, дабы умереть воином в окружении врагов.

И лидер Кали был вынужден признать, что в этот момент был как никогда готов уважать этого наглого и мерзкого выскочку.

С клешнёй застрявшей в ключице. С распоротым щекой и бровью, отчего левая половина лица окрасилась в алый. Не в силах до конца согнуть сломанную руку и без пары пальцев на другой...

Десантник продолжал сражаться, но даже его лихому напору нельзя было продлиться вечно. Очередной удачный удар отправил наёмника в полёт. Безвольное тело рухнуло рядом с Кимаеном, меланхолично провожающего полёт Альтмана взглядом.

Калишский генерал даже не пошевелился, когда его союзник и товарищ рухнул в метре от него, лишь перевёл усталый взгляд на орды хаков, собравшихся вокруг них и сужающих кольцо.

— И ведь по сути всё зря.

****

Двадцатью минутами ранее.

Стоило нам только дойти до конца туннеля, где работал настоящий и нормальный свет, а не это дерьмопародия на лампочки, которой сраные жуки завалили свои пещеры.

И когда я говорю дерьмопародия, это не выражение такое, а вполне себе чёткое название, ведь у меня даже на миг не возникло сомнений, что они эту херню из задницы вытаскивают.

Но это всё больше моё ворчание, ведь от усталости, голода, жажды, волнения...да и обилие стимуляторов, особенно Чайка Свободы – било по башке, потому перед глазами порой всё расплывалось, а в иные времена я вообще переставал что-либо слышать.

— Чёт херово мне...

Опираясь об стену, стараясь сберечь силы для последней пачки стимуляторов, на которые делал ставку входя сюда, я чуть не рухнул на пол, столь резко закончилась стена.

— Ух...

— Ты сможешь драться? – Тактичность моего нового попутчика, его холодность и в целом наплевательское отношение, было миленьком глотком свежего воздуха, чем то даже напоминая мне моих коллег по прошлой жизни. Но это только на первый взгляд, ведь не нужно было заканчивать Альдераанский психологический, чтобы понять – Кимаен подсыкивает. И не от того факта, что нам двум косым калекам, без оружия, придётся драться с толпой жуков-каннибалов, совсем нет. Чел боится отдать свою жизнь без весомой цели, вот и хочет сдать назад, а гордость не даёт...