Кроме того, мне отчаянно хотелось сбегать по нужде. Этот момент тоже был обдуман. В течение дня я ничего не пила, только заточила маленький кусочек хлеба. Моё тело стало выносливее в несколько раз, ему не нужно было столько воды и еды, по сравнению с другими людьми.

Зок, как я и думала, оставил своё животное стреноженным в отведённом для верблюдов месте. Корзины были сняты с крупа Колючки и уложены в стороне. Мне осталось лишь дождаться, когда все отправятся к кострам и на время забудут к "загону" дорогу.

А пока ждала удачного момента, обдумывала странности в местной системе магов, эту иерархию построила интуитивно, полагая, что нахожусь недалеко от истины. Получалась интересная картина: высшая каста — маги и их умения управлять стихиями, затем шли шаманы, коим для ворожбы требовалось тратить внутренние, жизненные силы. И были заклинатели. Способные управиться с монстрами, но не способные противостоять ни шаманам, ни тем более истинным магам. Это всё условно, вероятно, в иной стране другая градация, и шаманы там зовутся иначе, а заклинатели вовсе не существуют, либо так же носят отличные от песчаных народов названия…

Мои размышления прервало странное шуршание, быстро примкнув к дырочке в стенке корзины, поглядела наружу. Одна из тар шелохнулась, затем ещё раз и ещё. Под моим обалделым взором соседняя корзина напоследок качнулась ещё раз и-и-и… рухнула на золотисто-белый песок. Отлетела плетёная крышка и…

— Рондугл, ах ты, хулиган! — выдохнула я, то ли восхищённо, то ли осуждающе.

— Шаризка! — шикнул мелкий, заполошно осматриваясь, — ну, вылезай, я знаю, ты где-то здесь!

И как он догадался, что я собралась в поход? В уме и проницательности Рону точно не откажешь. Поглядев по сторонам, вздохнула, надо выбираться и отчитать братишку, а потом думать, как быть.

— Ты чего тут забыл? — шипела я рассерженной гадюкой, держа братишку за покрасневшее ухо.

— А-ай! Пусти! Больно же! — кричать он не смел, ибо понимал, что тогда нас быстро обнаружат. Терпел, пыхтел и трепыхался, пытаясь вырваться, но высвободиться из моего захвата так и не смог. Лицо Рона раскраснелось, мелкий злился, иногда матерился, весьма витиевато, должна заметить, и где только поднабрался?

— Мальчишки научили, те, что на рынке воруют, — шикнул он на прозвучавший вопрос.

— Ясно, — вздохнула я и отпустила многострадальное ухо. — Садись, поговорим, — велела, плюхаясь на остывающий песок. Я благоразумно отвела братишку за небольшой бархан, находившийся по соседству с верблюжьей стоянкой и уже тут накинулась на него, как коршун на полевую мышь.

— Сильная стала. Управы на тебя нет, — обиженно бухтел мальчуган, но приказу последовал — рухнул напротив меня, прижимая раскрытую ладонь к опухшему уху.

— Дай сюда, — потянулась я к нему.

— Не дам, оторвёшь ещё, — шарахнулся в сторону шкет.

— Не бойся, — вздохнула я, отвинчивая крышку со своей фляжки. — Облегчу страдания.

— И ничего я не боюсь, — фыркнули в ответ, и рука неохотно отлипла от уха.

Я поманила тонкую струйку воды из бутылочки и она, послушно откликаясь на зов, змеёй скользнула наружу, и по воздуху метнулась к широко распахнувшему тёмные очи Рондгулу.

— Вау! — воскликнул он, копируя мои интонации, когда я рассказывала ему свои сказки. Тем временем лопоушко оказалось в плену водного пузыря, и мальчонка с облегчением выдохнул. — И как долго оно сможет так… ммм, зависать? — уточнил он мгновение спустя.

— Пока солнечные лучи его не испарят, — пожала плечами я, — я ещё не знаю, как продлевать жизнь воде на солнце. Не ведаю, как получать её из земли. Я вообще мало, что знаю.

— Придётся тебе всё-таки напялить хатэ на черепушку, — со знанием дела покивал брат, а я закатила глаза, это всё моё влияние! Впредь надо быть поосторожнее со словами. — Я знал, что ты пойдёшь в этот поход. Подслушал твой разговор с папой в тот вечер, помнишь, он у камина сидел, а ты к нему пошла, меня не позвала, — надул щёки Рон.

— Ну, уж конечно, тебе бы отец точно не отказал, — тихо рассмеялась я.

— Не в том дело. Вдвоём всяко ж интереснее, веселее, — пожал плечами Рондгул. И почесал кончик носа. С недавних пор мальчонка многое что копировал, беря меня, как пример для подражания. Забавно. В той жизни у меня не было ни братьев, ни сестёр. А в этом есть. И я не хотела рисковать его жизнью. — После завтрака, когда отец с нами простился, я рванул в своё убежище и уже оттуда следил за тобой. Видел, как ты появилась на заднем дворе, после осталось убедиться, что ты пошла в сторону хозяйственных построек, где собирают снедь и иное для странствия. А дальше ерунда — пробраться туда же и залезть в одну из корзин. Раз-два и готово!

— Тебе нужно пойти к отцу, — вернув на лицо серьёзное выражение, начала я, — он отправит тебя домой с воинами. А я поеду дальше.

— Нет, — набычился сорванец, — я тогда и тебя сдам.

— Ах ты мелкий… шантажист, — я не знала, как мне быть. — Ты не понимаешь, насколько охота — опасное дело. Погибнешь ни за грош! А я не желаю потом всю жизнь мучиться чувством вины.

— Вот и постарайся, чтобы я выжил, — каков наглец! Но его заявление отчего-то заставило меня улыбнуться.

— Теперь помолчим, мне нужно подумать, — вздохнула я, скрещивая ноги и выпрямляя спину. Прикрыла веки.

— Ага, — шмыгнул носом Рон и уставился на меня не мигая. Наверное, боялся упустить ещё что-нибудь магическое.

Мальчику было семь лет, но уже в этом возрасте ему не были чужды ни зависть, ни злоба, и иные недобрые чувства. И я прекрасно видела на его личике эту самую зависть к моим сверхъестественным способностям, обладательницей коих я стала.

— Любая сила — большая ответственность, — не размыкая век, сказала я. — Я могу на всю жизнь остаться одинокой. Пережить тебя, маму с папой. Не заиметь детей, не понянчить внуков. Понимаешь меня?

— Пф-ф! Это не самое страшное! — даже не видя, я точно знала, что мальчонка небрежно передёрнул плечами, явно со мной не согласный.

— Это самое страшное, друг мой. Это бремя и мне его нести, покуда держат ноги. За полученный дар придётся заплатить. Впрочем, я уже плачу, ты даже не представляешь, как было больно, когда во мне поселилась магия. Меня корёжило и выворачивало наизнанку, кости трещали.

— Ну, ты же выдержала, значит, и я сдюжу, — не поверил брат.

— Знаешь, я, наверное, смогу тебе помочь, — открыв глаза задумчиво посмотрела в его симпатичное личико. Рондгул был очень похож на отца и обещал вырасти в статного красавца, покорителя женских сердец. — Уверена, что в моих силах сделать твоё тело сильнее, выносливее. Укрепить кости. Помочь твоему дару заклинателя стать мощнее.

С каждым моим словом зависть, проступившая в уголках его губ, исчезала, а в тёмных озёрах бездонных глаз разгорался огонёк надежды, жажды стать "выше, сильнее, быстрее".

— Это возможно? — одними губами уточнил Рон, вглядываясь в меня.